Два вечера подряд, стоило времени перевалить за десять, Тан Цзюньхэ осторожно стучал в дверь комнаты Ян Сюаня, а затем слушал, как брат подходит к двери.
Обычно, пока он ел торт, Ян Сюань читал. Иногда Тан Цзюньхэ пытался заговорить с ним, но тот относился к нему с прохладцей. Тогда Тан Цзюньхэ брал учебник английского и, продолжая есть торт, зубрил слова из списка, время от времени бросая взгляды на Ян Сюаня. В то же время он постепенно нащупывал границы дозволенного в общении с братом. Сначала утром по дороге в школу он хватался рукой за школьную форму Ян Сюаня, позже, когда велосипед ехал по неровному участку дороги, он улучил момент, обхватил Ян Сюаня за талию. Тот не отреагировал. Сквозь тонкую ткань белой рубашки Тан Цзюньхэ ощутил рельефный пресс.
— У тебя есть кубики? — спросил Тан Цзюньхэ, подняв голову.
Ян Сюань, разумеется, проигнорировал этот вопрос. Тан Цзюньхэ потрогал собственный живот — мягкий, на ощупь разительно отличается от живота брата.
Первой, кто заметил перемену в отношениях Ян Сюаня и Тан Цзюньхэ, стала Тан Сяонянь. Однажды после работы она гуляла по торговому центру и присмотрела новое пальто из осенне-зимней коллекции. Долго вертелась перед зеркалом, со всех сторон рассматривая себя, но так и не решилась на покупку. Они жили не так бедно, как раньше, но выложить несколько тысяч за пальто она при всём желании не могла — рука не поднималась.
«Зайду в следующем месяце, вдруг будут скидки», — раздумывала Тан Сяонянь по дороге домой, но вдруг, подняв глаза, у ворот жилого комплекса заметила два силуэта. Она бросила лишь беглый взгляд, но собственного сына узнала — его Тан Сяонянь ни с кем не спутала бы. Ускорила шаг, вытягивая шею, чтобы разглядеть получше, но велосипед уже свернул за угол и скрылся из виду.
Они ли это были? Женщина встревожилась. Она быстро поняла, что Ян Сюань питает к ней сильную неприязнь, однако с Тан Цзюньхэ он вёл себя странно: то холоден, то приветлив, то хорош, то плох — не понять, что у него на уме. «Но, как ни крути, держаться от него подальше — самое верное решение, разве нет?» — с беспокойством думала Тан Сяонянь. Если бы Тан Цзюньхэ был одного роста и ума с Ян Сюанем, она бы не волновалась. Но, судя по нынешнему положению дел, её сын Ян Сюаню не ровня.
В тот вечер Ян Чэнчуань уехал в командировку, и дома остались только трое. Тан Сяонянь разложила еду по тарелкам и пошла к Тан Цзюньхэ, чтобы позвать его к столу. Проходя мимо комнаты Ян Сюаня, она замедлила шаг, поколебалась, но всё же постучала в дверь:
— Сяо Сюань, иди ужинать.
Ответа не последовало. Изнутри доносилась лишь приглушённая музыка. Тан Сяонянь и не надеялась, что он отзовётся: бросив единственную фразу, она развернулась и ушла. С трудом найденная крупица доброжелательности была потрачена впустую. Уязвлённая пренебрежением, Тан Сяонянь не удержалась от злобной мысли: «С таким отношением откуда у него возьмётся добрая душа?!»
Тан Цзюньхэ, решив задачу, отложил ручку, вышел из комнаты. Увидев, что Ян Сюаня нет за столом, он сказал:
— Позову брата ужинать.
Тан Сяонянь схватила его за руку и резко дёрнула вниз, усаживая на стул.
— Думаешь, я не звала? — раздражённо бросила она. — Он не желает с нами есть. Садись, ему оставили еду на кухне.
Тан Цзюньхэ оглянулся в сторону комнаты Ян Сюаня, но вынужден был сесть за стол.
— Ты теперь ездишь в школу не на автобусе? — спросила Тан Сяонянь во время еды.
— Угу, — честно ответил Тан Цзюньхэ. — Брат подвозит меня на велосипеде.
Взгляд Тан Сяонянь метнулся к нему:
— С чего это он тебя подвозит?
— Потому что хорошо ко мне относится.
Тан Сяонянь скептически хмыкнула:
— Хорошо относится? Откуда тогда все эти травмы?
Тан Цзюньхэ почувствовал раздражение. Уже несколько дней подряд Тан Сяонянь без конца мусолила эту тему. Он нетерпеливо пробурчал:
— Если бы брат не нашёл меня в горах, я бы, может, вообще разбился насмерть.
— Пошёл искать тебя в горы... Да он просто не ожидал, что ты окажешься таким дураком, — Тан Сяонянь постучала палочками по краю миски и холодно усмехнулась. — Боялся стать виновником гибели человека.
Тан Цзюньхэ молча проглотил несколько ложек риса, поднял голову и посмотрел на Тан Сяонянь:
— Мам, Ян Сюань правда не такой, как ты думаешь.
Тан Сяонянь проигнорировала его серьёзный взгляд и зыркнула на него:
— Да что ты понимаешь в людях? Тогда тоже убеждал меня, что учитель Чжоу к тебе хорошо относится, а он оказался извращенцем!
Эти слова мгновенно взбесили Тан Цзюньхэ. Он сжал палочки в руке и ледяным тоном произнёс:
— Разве мой брат может быть таким же, как Чжоу Линь?
— Какой он тебе, к чёрту, брат?! — повысила голос Тан Сяонянь, намеренно крича в сторону комнаты Ян Сюаня. — Брат на месяц? Купился на пару трансформеров, да? Говорят, рана зажила — забыл, как болело. У тебя ещё шрамы не сошли, а его защищаешь, да ещё и характер показываешь! — Чем больше она говорила, тем сильнее распалялась, даже есть перестала. — Ну ты и фрукт! Недаром в тебе течёт кровь Ян Чэнчуаня. Неблагодарный волчонок! Зря растила!
У Тан Цзюньхэ окончательно пропал аппетит. Он швырнул палочки, развернулся и пошёл в свою комнату.
— Не хочешь — не ешь! — бросила ему вслед Тан Сяонянь, переходя к угрозам. — Подыхай с голоду, мне-то что!
***
Звукоизоляция в спальне была никудышная, поэтому даже включённая музыка не помешала словам Тан Сяонянь долететь до комнаты Ян Сюаня. Чем дальше, тем громче. Ян Сюань перевернулся, достал из ящика стола наушники с шумоподавлением, надел их и отгородился от пронзительного голоса Тан Сяонянь.
Из-за этого тошнотворного разговора у Ян Сюаня весь вечер не было аппетита. Он немного почитал, почувствовал сонливость и, откинувшись на подушки, задремал. Проснулся уже после девяти. Собирался на полчаса выйти на пробежку, но перед выходом вдруг вспомнил про торт. Уже несколько дней стоит. Наверное, срок годности истёк? Он вернулся, открыл холодильник, достал торт, спустился и выбросил его в мусорный контейнер.
Побегав полчаса в зелёной зоне вокруг жилого комплекса, Ян Сюань поднялся домой. В гостиной царила тишина. Обычно в это время Тан Сяонянь звала Тан Цзюньхэ есть фрукты, но не сегодня. Он принял душ, а когда вышел из ванной, Тан Цзюньхэ уже ждал у двери его комнаты с учебником английского в руках.
Ян Сюань ничего не сказал, взялся за ручку и толкнул дверь. Тан Цзюньхэ следом, ступая шаг в шаг, вошёл внутрь. Как и в прошлые дни, переступив порог, он прямиком направился к холодильнику. Но, открыв дверцу, торта не обнаружил. Тан Цзюньхэ тщательно осмотрел верхние и нижние полки и только тогда повернул голову и спросил Ян Сюаня:
— Брат, а где торт?
Ян Сюань ответил лаконично:
— Выбросил.
Тан Цзюньхэ опешил. На мгновение ему показалось, что брат слышал тот вечерний разговор и снова не хочет с ним общаться. Он слегка запаниковал:
— Но он же ещё не испортился…
— Срок годности истёк, — сказал Ян Сюань.
Раз торта нет, ему остаётся только убраться восвояси? Тан Цзюньхэ продолжил сопротивляться:
— На самом деле, срок годности — всего лишь рекомендация, пока продукт не испортился, его можно есть…
До переезда сюда одним из принципов ведения хозяйства Тан Сяонянь было приобретение уценённого молока и хлеба в супермаркете. Хотя срок годности истекал быстро, даже спустя пару дней вкус продуктов не менялся, и живот ни у кого не болел. Видя уныние на лице младшего, Ян Сюань на миг смягчился:
— Торт я выбросил, но я не говорил, что выгоняю тебя.
С лица услышавшего это Тан Цзюньхэ, уныние исчезло за считанные секунды. Ян Сюань смотрел на него, подмечая малейшие изменения мимики. Как ни крути, а знать, что ты способен парой фраз полностью управлять эмоциями другого человека, не таким уж плохо.
— Хочешь остаться — оставайся. — Ян Сюань повесил полотенце на балконе, выудил из шкафа футболку и надел её. — Садись, чего стоишь?
Услышав это, Тан Цзюньхэ сделал пару шагов и присел на край кровати Ян Сюаня. Его волосы выглядели взлохмаченными, словно их безжалостно трепали. Нетрудно было представить, какое раздражение он испытывал только что у себя в комнате. На лбу под растрёпанными прядями виднелась свежая корочка шрама. Ян Сюань подошёл к нему и, сам не зная, что им движет, отвёл его чёлку назад, рассматривая болячку размером с ноготь. Изначально ссадина была не больше монеты. Сначала ссадина была с ноготь на мизинце, но теперь площадь повреждения увеличилась.
Тан Цзюньхэ, слегка приподняв подбородок, посмотрел на него снизу вверх и спросил:
— Боишься, что у меня останется шрам?
Взгляд Ян Сюаня скользнул с его виска к глазам. Тан Цзюньхэ продолжил:
— В больнице ты сразу спросил врача, останется ли шрам.
Ян Сюань опустил его чёлку и ровно произнёс:
— В шрамах нет ничего хорошего.
— А мне кажется, это хорошо, — глядя на него, сказал Тан Цзюньхэ. — Так нас хоть что-то связывает.
Ян Сюань помолчал немного, а затем вдруг спросил:
— Ты приходишь каждый день. Что если твоя мать узнает?
Разумеется, он знал ответ на свой вопрос. Тан Цзюньхэ приходил только после того, как Тан Сяонянь засыпала, и стучал в дверь предельно осторожно, боясь разбудить её.
В глазах Тан Цзюньхэ промелькнуло замешательство, он тут же опустил приподнятый подбородок и тихо ответил:
— Не узнает.
Услышав это, Ян Сюань неопределённо хмыкнул. Он собирался обойти младшего и подойти к другой стороне кровати, но неожиданно Тан Цзюньхэ протянул руки и обнял его. Голова брата уткнулась ему в корпус. Ян Сюань рефлекторно опустил взгляд и увидел растрёпанные чёрные волосы, прижатые к его белой футболке. В это мгновение первой мыслью было не оттолкнуть его, а потрепать по волосам.
— Что же делать… — тихо проговорил Тан Цзюньхэ.
Видя уязвимость брата, Ян Сюань перебирал в уме варианты ответа, но не находил нужных слов. Сказать «ничего страшного»? «Всё пройдёт»? Или «не бери в голову»? Всё казалось неуместным. Потому что они оба знали: это никуда не денется, будет с ними каждый день, такое нельзя просто пережить. Это не порог, через который нужно переступить, а длинная дорога, по которой придётся идти. Что делать? Ян Сюань и сам хотел бы знать. Он положил руку на затылок Тан Цзюньхэ и оставил там, не делая никаких движений.
Постепенно Тан Цзюньхэ успокоился, отпустил Ян Сюаня и встал, освобождая ему место.
— Сиди здесь, а я пойду на балкон. — Ян Сюань наклонился, взял недочитанную книгу, включил свет на лоджии и устроился в кресле. Как обычно, каждый занялся своим делом.
Ближе к одиннадцати Ян Сюань поднял глаза на Тан Цзюньхэ — обычно в это время тот уходил к себе, но сегодня почему-то не шевелился. Приглядевшись, он увидел, что младший спит, прислонившись к подушке. Во сне на его лице застыло безмятежное и спокойное выражение. Глядя на брата, Ян Сюань вдруг почему-то подумал, что можно относиться к нему чуточку лучше.
Тан Цзюньхэ и Тан Сяонянь стоит разделять. В этот миг в его мыслях произошёл небывалый переворот: ненависть к Тан Сяонянь вовсе не обязывает его ненавидеть брата. Напротив, чем лучше он будет относиться к Тан Цзюньхэ, тем сильнее сможет его контролировать, и тем вероятнее Тан Сяонянь получит по заслугам, разве не так? Это было закономерно, просматривалась прямая зависимость. К тому же быть добрым к брату совсем не сложно, для этого даже не нужно притворяться.
http://bllate.org/book/12808/1597731
