После того как орда мутировавших зверей и высокоуровневых зомби отступила, пустынные земли погрузились в мертвую тишину. Выпущенные Лянь Хуа мутировавшие растения беспокойно шевелили окровавленными лианами, пытаясь подобраться ближе к Ся Чжи. У того глаза сверкали багровым светом — он взмахнул рукой, и с резким треском по воздуху пронеслась сеть молний, отогнав назойливые растения. Те зашипели и жалобно задергались, обугливаясь от разрядов, а затем попятились и замерли. Эти штуки всё же были вызваны тем идиотом — значит, пока они не опасны.
Ся Чжи продолжил рыться в завалах. Он лихорадочно отбрасывал в стороны обломки и трупы, но всё без толку — нигде, нигде! Ничего! С глухим стоном он отшвырнул изуродованную тушу волка, и в следующую секунду молнии вспыхнули прямо на его теле, заставляя его самого казаться воплощённой яростью.
"Чирик... чирик..." — раздался едва слышный писк. В пяти метрах от него, из-под груды мяса, давно потерявшего свой первоначальный облик, что-то дрогнуло.
Ся Чжи вздрогнул, затем рванулся к куче и стал в бешеном темпе разгребать её руками. О Лянь Юе он и думать забыл — тот оставался в пространственном мешке. Он даже не вспомнил, что мог бы воспользоваться духовной силой.
Вырыв в мясной жиже яму почти в метр глубиной, он наткнулся на крошечного воробья, который, задыхаясь в крови, всё же шевелился. Пух с него слетел почти весь, только глазки — как две чёрные бусины — ещё крутились. Он приоткрыл клювик и слабо ткнулся в землю, словно что-то показывая. Через мгновение голова его безвольно опустилась — птенец потерял сознание.
Ся Чжи аккуратно поднял воробья и отнёс его к источнику в пространственном мешке, положив так, чтобы половина тела оказалась в живительной воде. А сам продолжил копать. Ещё три метра вниз — и вот уже выкинуты в сторону какие-то изодранные листья. Земля с примесью крови и мерзкого месива была отвратительна.
И вдруг рука Ся Чжи нащупала нечто мягкое. Даже пропитанное кровью, оно оставалось гладким. Он застыл, закрыл глаза, медленно сжал пальцы.
Он боялся. Боялся того, что может достать. Но, стиснув зубы, не обращая внимания на то, как по пальцам течёт кровь, он резко дёрнул. Из-под земли показалась изорванная зелёная мантия — та самая, кусок которой он уже находил в пасти одного из волков. Теперь она вся — в его руках. Ни тела, ни другого следа под ней не было.
Ся Чжи задрожал. И вдруг яростным жестом метнул в землю пучок молний — с грохотом яма расширилась, обнажив что-то, обмотанное лианами и похожее на кокон.
Он подошёл ближе, прижимая к груди зелёную ткань. Лианы вздрогнули, сами разошлись, открыв... тело, изуродованное и кровавое. Глаза человека были закрыты, черты неразличимы — если бы не слабое движение грудной клетки, его бы приняли за мертвеца.
Ся Чжи отёр кровь с лица — это действительно он. Этот идиот, Лянь Хуа, довёл себя до такого состояния.
Пальцы Лянь Хуа чуть дрогнули, он медленно открыл глаза. Зрачки снова стали чёрными, волосы — тусклыми. Но, увидев Ся Чжи, его глаза оживились.
— Жён... жёнушка, ты... ты цел... Слава Небесам... — пробормотал он слабеющим голосом. С его пальцев вспыхнуло зелёное свечение, и все вызванные мутантные растения рассыпались в свет и вернулись в его даньтянь. Их нельзя было оставлять — а вдруг ранят любимого?
Сделав это, он ощутил, как волна боли накрывает его сильнее прежнего. Кровожадная энергия неистовствовала в теле, он больше не мог её сдерживать. Кровь пошла изо рта и носа, разрывая его изнутри.
Он понимал — умирает. Но не хотел закрывать глаза. Он смотрел на Ся Чжи, сидящего рядом, и не мог оторваться. В голове проносились мысли: вот уже почти год, как он попал в этот мир. За этот год он прошёл целую жизнь. Сначала боялся Ся Чжи до дрожи, а потом... полюбил. Даже ребёнок у них есть. Он держал его на руках.
Он умирал, но чувствовал себя счастливым.
Ся Чжи сжал его руку и вливал в него духовную энергию, изо всех сил. Но Лянь Хуа продолжал истекать кровью, из распоротого живота уже показались кишки.
Он всё ещё смотрел на Ся Чжи. Хотел что-то сказать. Сказать, чтобы не тратил напрасно силы. Сказать, что он и правда его любит. Попросить, чтобы вырастил Лянь Юя, чтобы хоть иногда вспоминал о нём, о том дураке, который его любил.
Но сил не осталось. Даже на слова.
Последнее, что он сделал — беззвучно шевельнул губами: "Ся... Чжи...", — а затем рука, сжимавшая ладонь Ся Чжи, бессильно упала, а глаза медленно закрылись.
Ся Чжи отчаянно схватил его, и в следующее мгновение исчез с места — вместе с Лянь Хуа и окутывавшими его лианами.
Он вбежал в пространство и осторожно опустил Лянь Хуа в источник. Чистая вода быстро окрасилась в алый, а затем медленно стала светлеть, очищаясь под действием самой себя.
Лянь Хуа лежал, будто спал. Волосы мягко колыхались в воде, словно водоросли. Но сила источника почти не действовала — кровь остановилась, да, но тело оставалось в том же жутком состоянии. Его жизненная сила была исчерпана.
Ся Чжи раньше не особенно любил этот зелёный цвет Лянь Хуа. А теперь, когда зелень исчезла, сердце болело — словно кололи иголками. Ведь именно этот цвет был его сущностью...
— Эй, вставай. — Он хлопнул Лянь Хуа по щеке. Лицо того было изрезано, изуродовано. А ведь раньше он был таким красивым.
Ся Чжи будто не замечал ничего вокруг — он склонился и осторожно прижался лбом к ледяному лбу Лянь Хуа.
— Идиот... Если сейчас не встанешь — будешь ещё большим идиотом, — прошептал он и легко коснулся губами бледных, безжизненных губ Лянь Хуа.
— Если не проснёшься, я отдам твоего сына кому-нибудь другому! — проворчал он, нежно прижимаясь щекой к щеке Лянь Хуа.
Одной рукой он обнимал Лянь Хуа, не давая тому соскользнуть в воду, а второй — осторожно проводил по израненному телу, стараясь не задеть раны. Голова Лянь Хуа покоилась у него на груди, а Ся Чжи положил подбородок на его плече.
— Ну ты и дурак... Ты же знал, что не сможешь справиться, зачем остался? Почему не убежал? — прошептал он, играя пальцами с прядью потускневших волос.
— И правда идиот... Как ты мог вот так спокойно оставить своего сына на меня? Ты что, не боишься, что я воспитаю его в кого попало? — Ся Чжи бормотал, словно разговаривал с самим собой. Лянь Хуа не реагировал.
— Кстати, ты так и не сказал, когда он родился. Я ведь помню только, как он выглядел в виде грибка! — всё так же — никакого ответа.
— Эй, ты собираешься спать дальше? Ты и так спишь больше, чем твой сын!
— Идиот... Ты что-то хотел мне сказать, да? — шептал он, всё тише, всё глуше. — Я видел... ты не договорил...
— Эй... Эй, идиот... тупица... безмозглый балбес... — тихий голос Ся Чжи рассыпался в воздухе, унесённый ветром.
Пространство вокруг было, как всегда, чистым и залитым светом. Над источником росли ухоженные фруктовые деревья, отягощённые зрелыми плодами — аромат доносился далеко. Под деревьями бродили несколько домашних кур, с завистью поглядывая наверх в ожидании, что хоть один фрукт упадёт.
Аптекарский огород, защищённый массивом для сбора духовной энергии, пышно разросся, листья растений сияли изумрудным светом. Урожай злаков поспел — золотое поле колосилось и ждало своего хозяина.
Вдалеке у речки плескались пухлые утки, беспечно купаясь и наслаждаясь жизнью. А в лесу на горе испуганные оленята грациозно отпрыгнули прочь.
Никто не знал, что в самом центре этого идеального мира, у источника, их хозяин держит в объятиях кого-то, кто всё никак не хотел открыть глаза, и что он всё продолжает шептать ему что-то неслышное.
И вдруг — тишину пространства разорвал тонкий, пронзительный детский плач.
— Ма-ма... Па-па... — раздался первый вскрик.
— Па-па... ма-ма... ууууу... па-па... — в бамбуковом домике, на древней кроватке, проснулся маленький Лянь Юй. Его волосы стали чёрными, а глаза остались ярко-зелёными.
— Па-па... па-па... — малыш неуверенно сполз с кровати, перебирая ручками и ножками, и, всхлипывая, пополз к двери.
— Ма-ма... па-па... — он полз, утирая слёзки, прямо к источнику.
Наконец, он дополз до края и увидел, что его мама, будто не заметив его, всё так же нежно гладит по лицу израненного папу, что-то шепчет ему и даже улыбается — мягко, ласково, как будто всё хорошо.
— Па-па... па-па... — Лянь Юй шлёпнулся в воду и поплыл к отцу. Добравшись, он уцепился за его руку, а потом вскарабкался к нему на грудь.
— Па-па... — малыш вглядывался в лицо отца, который его не замечал. Он повернулся к Ся Чжи с обиженным взглядом, но тот тоже будто не замечал. Тогда Лянь Юй тихо притих и, размякнув, остался лежать на груди отца, перекатываясь туда-сюда.
Медленно, день ото дня, с исчезновением источника своего рождения, он становился всё более обычным ребёнком. Он уже и не помнил, почему его папа спит, и почему тот не отвечает.
— Тсс... — Ся Чжи поднёс палец к губам и прошептал: — Не мешай папе спать. Не ложись на его раны.
Он аккуратно поднял Лянь Юя и прижал к себе. И вот уже двое — один большой, один маленький — лежали рядом с Лянь Хуа, не в силах его отпустить.
Лянь Юй уткнулся в грудь Ся Чжи и, убаюканный теплом, быстро уснул. Ся Чжи мягко провёл рукой по его макушке.
— Шао Цзэ! — разнёсся по особняку семьи Ся гневный рёв. В дом стремительно влетел высокий мужчина в военной форме — строгий, хмурый, с безупречно красивыми чертами лица. Полированные каблуки его ботинок звонко ударили по мраморному полу, отмеряя его ярость каждым шагом.
Шао Цзэ, державший бокал с вином, вздрогнул, чуть не расплескав напиток. Он поёжился и, лихорадочно завертев головой, стал искать, куда бы можно было срочно слинять.
Уже одной ногой он стоял на перилах балкона, как вдруг грубая, покрытая мозолями рука вцепилась ему в воротник и резко дёрнула назад.
— Шао Цзэ! — прорычал мужчина и швырнул его к стене. Следом — кулак, полный ярости, сорвался с плеча. Молодой человек зажмурился от страха... но удар прошёл мимо и с оглушительным грохотом врезался в стену буквально в миллиметре от его лица.
— Где, чёрт тебя дери, мой брат?! — взревел мужчина. — Почему он исчез, не сказав ни слова?! Я знаю, последним, кого он видел, был ты! Что ты ему наговорил?!
Он сжал ворот Шао Цзэ и начал медленно приподнимать его над полом.
— Кха-кха... Брат Ян! Брат Ян! Ты меня сейчас задушишь! — прохрипел несчастный, болтая ногами в воздухе, задыхаясь.
— Эй-эй, Брат Ян! Спокойно, остынь! — Шао Цзэ едва не заплакал. Ну почему ему опять так не повезло?
— Брат, отпусти ты уже этого болвана. Пусть нормально объяснит, — небрежно бросил ещё один мужчина, появляясь в дверях. На нём была полурасстёгнутая рубашка, волосы растрёпаны — весь из себя хулиган. Это был второй брат, Ся Чу.
Ся Ян смерил его тяжёлым взглядом, морщина между бровями стала ещё глубже:
— Застегни рубашку. Что люди подумают?
— Да ну, старший брат, они всё равно ничего сказать не посмеют, — с улыбкой отмахнулся Ся Чу, лениво заправляя рубашку. Его лукавые, чуть раскосые глаза были точь-в-точь как у младшего брата.
Ся Ян вздохнул — ровно такие же глаза, как у пропавшего младшего. Он устало проговорил:
— Дома веди себя как хочешь, но если за дверями появишься в таком виде — я сам переломаю тебе ноги. Дедушка меня поймёт.
Услышав про деда, Ся Чу моментально подобрался, поправил одежду и стал выглядеть чуть более серьёзно:
— Я же тоже пришёл узнать, где наш младший брат.
Шао Цзэ, который уже приготовился наслаждаться семейной перебранкой, вдруг понял, что теперь оба брата смотрят только на него.
— Хе-хе... Я ведь всего лишь слегка направил Чжи-чжи. Ну, слегка подсказал, где искать нужного человека... — затянул он с невинной улыбкой.
— Конкретнее. — Ся Ян сразу дал понять, что туманных формулировок он не потерпит.
Лицо Шао Цзэ вытянулось. Он жалобно глянул на Ся Чу в поисках поддержки, но тот демонстративно отвернулся.
"Вот гад неблагодарный!" — мысленно выругался Шао Цзэ, но всё же покорно проговорил:
— Он поехал в "Облачный бастион".
— Что?! — первым взорвался Ся Чу. — Он что, опять сунулся на территорию семьи Бай?! Он же с таким трудом всё это пережил, наконец-то порвал с этим ублюдком Бай И! А теперь снова туда?! Это ты его подбил, да?!
— Не-не-не! — закивал Шао Цзэ, отступая назад. — Я ж ему только подсказал, что он может найти там кое-что... очень важное для него!
— Что именно? — Ся Ян сжал кулак — и сразу стало ясно, что не понравится ответ — будет больно.
Глядя на налитые кровью кулаки старшего брата, Шао Цзэ решил, что лучше не врать:
— Его судьбоносного спутника.
— ...Что? — оба брата замерли, потрясённые.
Молодой человек аж загоготал:
— Да-да, судьбоносного спутника! Я же говорил — у меня предсказания точные!
Братья Ся переглянулись.
Да, хитрый лжец он и есть. Но... его слова всегда сбываются. И как теперь им мешать младшему брату искать своё счастье?
— Старший брат, похоже, нам пора выдать младшему отпуск. — Ся Чу пожал плечами. — Столько бумаг накопилось, аж голова кругом... — пробормотал он и, покачивая головой, неторопливо удалился.
Как только Ся Чу скрылся, с жалкого выражения лица Шао Цзэ мигом слетел весь драматизм. Он хмыкнул и, сделав вид, что ничего не было, повернулся к спальне и вошёл внутрь.
Ся Ян тут же сменил грозное выражение лица на глуповатую, заискивающую улыбку и поспешил следом:
— Жёнушка, ну не злись! Всё это для отвода глаз! Сколько сейчас шпионов от семей Цзян, Ли, Бай в наш дом понаставили — не сосчитать.
Он преданно уставился на Шао Цзэ, но тот метнул в него ледяной взгляд, с шумом плюхнулся на мягкую кровать, закинул ногу на ногу и фыркнул:
— Так когда ты наконец объявишь всем о нас?
Ся Ян сразу кинулся к нему и начал массировать плечи:
— Как только мы возьмём власть в столице в свои руки — тогда уж никто и пикнуть не сможет. Не дадим никому использовать наши отношения как рычаг против семьи Ся.
Шао Цзэ довольно засопел от массажа:
— Кстати... Можешь больше не бояться, что твоя мама снова будет тебя подталкивать к свадьбе.
— Почему? — замер Ся Ян, остановив руки. — Мама уже с ума сходит, как хочет понянчить внука! Заставляет меня ходить на свидания, каждую неделю новая "невеста". Если бы не апокалипсис и постоянные командировки — я бы с ума давно сошёл.
— Твой братец сам скоро ей внука приведёт. — с видом победителя заявил Шао Цзэ.
— Чего? Мой младший брат же... ну... явно не по женщинам. Откуда там ребёнок?
— Не важно. Главное — ребёнок будет.
— Вот это новости! Мы с Ся Чу, значит, свободны! — просиял Ся Ян и с радостным рыком рухнул в объятия Шао Цзэ.
— Все трое братьев — как сговорились: ни жениться, ни рожать, сплошные странности. — пробормотал Шао Цзэ себе под нос.
Ся Ян тем временем жадно терся носом о его шею, бормоча:
— А я вот попался... на крючок к одному маленькому демону.
— Тьфу на тебя. — Шао Цзэ шлёпнул его по плечу. — Наговоришься.
— А я вот и люблю твою наглость. — с ухмылкой хлопнул его по попке Ся Ян.
— Извращенец! — закатил глаза Шао Цзэ.
Ся Ян тут же скинул одежду — три движения, и он уже стоит в чём мать родила. СШао Цзэ завопил, в панике отскочив на край кровати, покраснев до корней волос:
— Ты совсем сдурел?! Средь бела дня, голый как сокол! Надень обратно!
В него полетел подушкой.
Ся Ян потирал руки в предвкушении:
— Любимый, ты подумай... сколько ты мне отказывал! Я весь измотан, завтра снова в Цзинчэн — и не известно, когда вернусь! Ну дай обниму, а? — он уже полез к нему, одновременно стаскивая с Шао Цзэ робу. — И, кстати, что за вкус у тебя такой странный на одежду, а? Как в древнем сериале!
— Не нравится — катись прочь! — возмущённо пнул его Шао Цзэ. Но Ся Ян перехватил его ногу и чмокнул в ступню.
Тело Шао Цзэ мигом расслабилось, он покраснел до ушей и пробормотал:
— Извращенец старый...
— А ты ведь любишь меня именно таким, да? — усмехнулся Ся Ян, демонстративно выгнув бёдра.
— Пошляк. — отмахнулся Шао Цзэ, старательно отводя взгляд. Щёки горели.
— Ты же любишь моего... хм, большого меня. — хохотнул Ся Ян и, не выдержав, навалился сверху.
Через несколько мгновений из комнаты начали доноситься звуки, от которых у любого покраснели бы уши.
Ся Чу, возвращаясь к дому, уже подошёл к двери, но вовремя замер. Прислушался. Поморщился.
— Да чтоб вас... Один за другим на моих глазах устраивают личную жизнь! Чёрт, я тоже себе кого-нибудь найду! — пробурчал он и, уходя, не забыл громко захлопнуть дверь.
http://bllate.org/book/12875/1132851
