— Фух…
— Почему вы так вздыхаете, мистер Инсоп? Вы волнуетесь? — оглянулся руководитель Ча, купив воду в магазине и забравшись на водительское сиденье.
— Нет-нет…
— Точно? Однако на твоем лице написано беспокойство.
— Никакого беспокойства. — Сказав это, Инсоп осторожно потер лицо ладонью. Хоть он и ответил, что с ним все в порядке, на самом деле с того самого дня парень буквально тонул в океане тревоги.
В тот день Ли Уён объявил, что хочет подписать со своим менеджером долгосрочный контракт, и эта новость легла на сердце Инсопа, как тяжеленный камень. Он надеялся, что актер просто хотел успокоить его, потому что чувствовал себя виноватым, но, когда на следующий день он приехал в офис и генеральный директор Ким вручил ему бумаги, парню пришлось признать, что все серьезно.
Когда он только пришел в компанию, с ним заключили контракт сроком всего на один год. Почти как временная работа. Хотя Инсоп не планировал задерживаться даже на этот год. А сейчас на бумаге, которую ему протянул генеральный директор Ким, стояла невероятная цифра — три года.
Ли Уён впервые решил подписать официальный контракт со своим менеджером. Генеральный директор Ким выглядел так, будто не мог поверить в происходящее, когда вручал ему документ. Условия тоже были хорошими. Это был контракт мечты: четыре основные страховки, щедрые премии и даже отпускные.
Однако Инсоп не смог подписать контракт на месте. Трехмесячный срок, который он себе заранее определил, был уже на исходе. Если за это время слабость Ли Уёна не будет обнаружена, он собирался отправить фото его многочисленных подружек в газету и тихо покинуть Корею.
Но… трехлетний контракт?
Чхве Инсоп спокойно вернул контракт генеральному директору Киму, сказав, что подумает над этим предложением. Руководитель Ча, наблюдавший за происходящим со стороны, посоветовал ему хорошенько подумать, прежде чем принимать такое решение, но генеральный директор Ким тут же одернул его.
В этот момент Ли Уён, сидящий на углу стола, ухмыльнулся и сказал, что Инсоп должен взять на себя ответственность за его жизнь, раз спас ее уже дважды, нет, даже трижды.
Сожаления о том, что он не должен был этого делать, нахлынули на парня подобно морской волне. Конечно, Инсоп понимал, что, вернись он в прошлое, сделал бы то же самое. Но сейчас он искренне жалел об этом.
— Ах…
Когда парень в очередной раз тяжело вздохнул, руководитель Ча посмотрел на него, откупорил бутылку воды из магазина и протянул ее Инсопу.
— Как твои руки? Когда на прием к врачу?
— Сказали, чтоб я пришел через две недели. Ничего серьезного, просто нужно походить в гипсе какое-то время.
— Ну и замечательно, — обрадовался мужчина и передал еще одну бутылочку воды Ли Уёну, который сидел позади него. Актер взял бутылку обеими руками и вежливо поблагодарил.
Ча Хёнгю не собирался снова становиться менеджером Ли Уёна. Даже если актер был бы при смерти, он ни за что не согласился бы ему помогать. Но как он мог заставить работать мальчика, у которого травмированы обе руки? Ли Уёну не нравился даже Инсоп, а уж других менеджеров он просто ненавидел… Поэтому они решили, что руководитель Ча пока побудет менеджером-водителем, сопровождающим Ли Уёна. А Чхве Инсоп будет выполнять те же обязанности, что и раньше: составлять для актера расписание и заботиться о нем.
Получив обещание, что он будет только водителем, руководитель Ча сел за руль. На самом деле он уже несколько дней работал с комфортом, ведь теперь ему не нужно было беспокоиться ни о чем, кроме вождения. И конечно, за это он собирался стребовать с генерального директора Кима неплохую премию.
При мысли о премии руководитель Ча повеселел, хмыкнул и включил радио. Ли Уён, читающий сценарий на заднем сиденье, слегка нахмурился. Чхве Инсоп быстро выключил радио и покачал головой.
Ли Уён не слушал музыку и ни с кем не разговаривал, когда был занят сценарием. Это мешало ему сосредоточиться. Однако руководитель Ча не знал о чужих привычках. Он ничего не заметил и снова включил радио.
Когда заиграла какая-то танцевальная музыка, Ча Хёнгю начал подпевать. Ли Уён поднял голову и посмотрел на его затылок, но ничего не сказал.
— Я… Я могу поставить свой диск? — осторожно спросил Инсоп.
— Да, конечно. Делай, что хочешь.
Инсоп открыл бардачок, достал компакт-диск и поставил его. Это была специальная подборка песен, которые любил слушать Ли Уён. Когда в салоне зазвучала тихая музыка, Ча Хёнгю пробормотал:
— Я не могу вести машину под такую музыку. У мистера Инсопа очень своеобразный вкус. Как мужчина может слушать такое?
Чхве Инсоп неловко улыбнулся и посмотрел на Ли Уёна, который сидел на заднем сиденье. Актер не хотел отвлекаться на водителя, поэтому продолжал читать свой сценарий, не глядя в его сторону. Когда Ли Уён и Инсоп находились в машине вдвоем, атмосфера была совсем другой. Похоже, слова генерального директора Кима о том, что руководитель Ча и Ли Уён совершенно несовместимы, были правдой.
— Кстати, что там со сценой верховой езды? Вы будете переснимать ее? У них будет время на пересъемку?
— Уверен, они ее немного отредактируют и оставят. Я ведь все-таки упал. Думаю, все будет хорошо, — равнодушно ответил актер, листая сценарий.
После того инцидента ему позвонил режиссер и сообщил, что лошадь, на которой он ездил, сломала ногу и ее пришлось усыпить. Выслушав его, Ли Уён с трудом проглотил слова «Повезло ей». Вместо этого он отреагировал должным образом, сдержанно ответив: «Очень жаль», а режиссер извинился, сказав, что ситуация с самого начала казалась немного странной.
В этот момент Ли Уён на пару секунд прикрыл рукой микрофон своего телефона и спросил генерального директора Кима, могут ли они подать в суд на тех, кто за это отвечал. Ким Хаксыну едва удалось успокоить его, сказав, что он будет выглядеть не лучшим образом, поэтому нужно просто забыть об этом и двигаться дальше. Положив трубку, Ли Уён задумчиво произнес: «Все-таки было бы неплохо подать на них в суд», отчего у генерального директора Кима свело живот.
Сегодняшний ужин был организован режиссером специально для Ли Уёна. Он хотел принести свои извинения пострадавшему актеру, а также собраться всем вместе и прорекламировать дораму, которая скоро выйдет в эфир. «Человек, желающий извиниться, дал бы мне хотя бы небольшую передышку, но режиссеру, похоже, все равно», — пробормотал Ли Уён, положив трубку.
Генеральный директор Ким покрылся холодным потом, думая о том, что Ли Уён все чаще стал проявлять свой ужасный характер. Сидя в баре, Ким Хаксын со слезами на глазах признавался руководителю Ча, что, глядя на актера в последние дни, он чувствовал себя как на действующем вулкане с кипящей лавой.
http://bllate.org/book/12950/1137450
