Муниципальная больница, отделение интенсивной терапии.
Чжан Сяолун под прикрытием, организованным Син Цунлянем, стояла у лифта и с нетерпением ожидала прибытия начальника.
Когда двери открылись, она нервно воскликнула:
— Капитан Син, капитан Син!.. Вы наконец-то приехали…
Чжан Сяолун выглядела очень взвинченной.
— Что такое, Сяолун? — Син Цунлянь похлопал ее по плечу. — Что случилось?
Девушка даже не успела толком поздороваться и тут же выпалила:
— Я побывала в офисе главврача и узнала, что Ли Цзинтянь переводится в другую больницу!
— Куда? — спокойно спросил Син Цунлянь, выйдя из кабины лифта с нечитаемым лицом.
Чжан Сяолун оглянулась. Видно, работа «тайным агентом» не прошла для нее даром, раз она до сих пор продолжала думать, что ее кто-то подслушает.
— Все хорошо, здесь нет посторонних, — успокоил ее Линь Чэнь.
— Они говорили, что Ли Цзинтянь направляется в посольство Синни, — шепотом объяснила Чжан Сяолун.
— Не знал, что в юридических отделениях типа посольств медицина лучше, чем в муниципальных больницах.
— Речь не о том, капитан Син. Ли Цзинтянь боится повторного нападения, поэтому хочет найти там защиту, — Чжан Сяолун слегка смутилась. — Кто вообще такой этот Ли Цзинтянь? Я, конечно, знала, что он из Синни, но даже не думала, что он может остаться в посольстве так просто.
— Он из влиятельных, — фыркнул Ван Чао, когда в нем заговорила старая и вновь возродившаяся ненависть к Ли Цзинтяню.
— «Влиятельных»? — глаза девушки блеснули в предвкушении сплетен.
— Его дед — бывший генеральный посол Синни в нашей стране. Достаточно «влиятельно», не думаешь? — не без злобы пояснил подросток.
— Ого, вот это корни! — Чжан Сяолун взволновалась, вероятно, как и прочие, узнавшие о том, что Ли Цзинтянь — выходец из безбедной семьи, так еще и с нынешним статусом «звезды».
— Это довольно проблематично, — Син Цунлянь потер подбородок.
— Что именно?
— Ты что, глупая? — вмешался Ван Чао. — Согласно международным конвенциям, персоналу страны-резидента запрещается входить в посольство и предпринимать действия или осуществлять правовые процедуры. До тех пор, пока Ли Цзинтянь там, посольство Синни будет его защищать, и с этим ничего не поделаешь.
Чжан Сяолун вдруг что-то осознала, и на ее лице проступил ужас.
— Что? Капитан Син, мы собираемся арестовать Ли Цзинтяня? Почему?
— Потому что этот наследничек нарушил закон и совершил преступление в отношении простого народа, — сурово ответил Ван Чао, хотя по сути конкретно объяснить, что сделал Ли Цзинтянь, он не мог.
Син Цунлянь же, судя по всему, устал от общения с двумя младшими коллегами:
— В какой палате Ли Цзинтянь?
— Номер девятьсот семь, — поспешно ответила Чжан Сяолун.
Син Цунлянь кивнул и зашагал вперед, когда, будто что-то вспомнив, повернулся назад и жестом показал что-то девушке.
Чжан Сяолун посыл поняла и пальцами «закрыла рот на замок».
Под отделением интенсивной терапии также подразумевалось и «отделение высокого класса».
Здесь напольная плитка была куда белее и чище. Идя по коридору, Линь Чэнь молча вслушивался в стук их шагов, отдающийся эхом от стен не слишком широкого коридора. Людей вокруг было немного, поэтому тут уж действительно можно было отдохнуть.
Син Цунлянь шагал уверенно. Когда они прошли пост медсестры, Линь Чэнь вдруг почувствовал на себе чужой взгляд.
— У тебя есть план, консультант Линь? — послышалось через секунду.
Син Цунлянь редко проявлял подобную осторожность.
Линь Чэнь нахмурился.
Все они прекрасно понимали: если Ли Цзинтянь — действительно невинная жертва, значит, все нормально. А если нет, то он может оказаться как организатором нападения, так и тем самым «закулисным злодеем». Теперь он официально находится под дипломатической протекцией, значит, его разум может оказаться куда более хитроумным и предательским, чем у обычного человека. И, что самое важное, они до сих пор не знают, чего же Ли Цзинтянь добивается.
В такой ситуации решать проблемы по мере их поступления недостаточно, и именно поэтому Син Цунлянь решил удостовериться, что Линь Чэнь хотя бы примерно продумал предстоящий диалог.
Линь Чэнь слабо покачал головой. В мыслях водоворотом крутились разные картины.
Певец с перерезанным горлом, трагически погибший соловей, бурлящие новости в интернете, мировое внимание к их делу…
С такими мыслями они настигли палаты с номером «907», прибитым к двери.
Увидев, что Линь Чэнь не шевелился, Син Цунлянь был готов уже постучать в дверь, однако тот вдруг перехватил его за руку и поднял голову:
— У меня есть одна идея.
— Что?
— Пожалуйста, не разговаривай с Ли Цзинтянем.
После трех стуков дверь медленно открылась, выпустив в коридор немного света от окна. Внутри палаты было трое человек. Помимо двух девушек, также обнаружился и один мужчина, что частично прислонился к спинке больничной койки и теперь встретил вошедших со слабой, но изящной улыбкой, будто к нему с новостями пришли старые друзья, а не офицеры полиции.
Спустя более часа они, наконец, лицом к лицу встретились с господином Ли Цзинтянем.
После одного только взгляда Линь Чэню захотелось отвернуться от известного певца.
В палате было чисто и слегка попахивало спиртом, но совсем слабо — особенно в сравнении с ароматом, что источали стоявшие на прикроватном столике розовые лилии.
Хотя новость о том, что Ли Цзинтянь решил перевестись в другую больницу, не была тайной, недостатка в цветах или корзинках с фруктами он явно не испытывал.
Линь Чэнь перевел взгляд на стоявших рядом девушек.
По фотографиям и записи голоса он уже имел представление о сильной ауре менеджера Ли Цзинтяня. Теперь же, увидев ее вживую, он только убедился, что эта женщина внушает благоговение одним своим видом.
На женщине было простое платье, а ее волосы были собраны в хвост. Она стояла у окна, скрестив руки на груди. Все ее поведение излучало лишь спокойствие и собранность.
Увидев их, красивая элегантная госпожа слегка кивнула с достаточно равнодушным лицом.
— Наконец-то вы прибыли, господин офицер. Мы вас уже заждались.
Линь Чэнь переглянулся с Син Цунлянем. Тот умел притворяться куда лучше него — как Линь Чэнь и попросил, Син Цунлянь вообще не смотрел на певца на больничной койке, когда в несколько широких шагов настиг красивую женщину и по-джентльменски протянул ей руку для рукопожатия.
— Извините, извините. Мы и вправду задержались, — он быстро отпустил ее ладонь. — В основном из-за того, что в «Аньшэн Интернешнл» разгорелся такой хаос, что нам лично пришлось все урегулировать. Прошу простить.
Язык у Син Цунляня был подвешен хорошо. Приплетя в свою речь Ли Цзинтяня и проблемы, которые из-за него возникли у полиции, он обставил все так, что придраться к отношению полиции к пострадавшему было невозможно.
— Ну, зато сейчас вы здесь. Могу ли я поинтересоваться, когда полиция Хунцзина планирует начать расследование? — спросила Лю Ин.
Вопрос звучал вполне обычно, однако тон голоса у женщины был такой, будто она была начальником, требовавшим отчета с подчиненных.
Но Син Цунлянь не относился к людям, которые от такого отношения оскорблялись. Он лишь скромно ответил:
— У полиции сейчас имеются некоторые догадки…
— Эти догадки ведь предоставлены нашими фанатами, не так ли? — перебила его Лю Ин.
— Частично. Мы сейчас приехали главным образом для того, чтобы… — Син Цунлянь замолчал, и Линь Чэнь буквально видел у него в глазах улыбку. — Проверить телефон господина Ли Цзинтяня.
После этих слов Лю Ин слегка смешалась, словно не могла поверить в то, что слышала. Но затем в ее идеальном поведении пробилась трещина, словно породистой изящной кошке вдруг наступили на длинный хвост:
— Капитан Син, я осведомлена о том, что полицейские процедуры в разных странах отличаются, однако уважение к потерпевшему — это минимум профессиональной этики полицейского. Однако вы пришли к нам и не только не выказали пострадавшему сочувствия, но еще и требуете проверки его личного телефона?
— Сочувствия… — Син Цунлянь уставился на женщину напротив. — Как мы можем не сочувствовать? Не только полиция, кто угодно посочувствует тяжелому положению жертвы. Однако я надеюсь, что вы понимаете: сочувствие проблемы не решит. Телефон господина Ли Цзинтяня взломал кто-то, обладающий достаточными навыками для кражи фотографий и номера телефона для взлома аккаунта. Для нас это, вероятно, уже не просто дело о нападении.
— Я чувствую, что вы нас не уважаете, — возразила Лю Ин. — Судя по вашему поведению, если бы не рана на шее Цзинтяня, вы бы, думаю, обращались бы с нами как с преступниками, — она повысила голос.
Но тут ее тихо прервали:
— Лю-цзе…
Голос был низким и хриплым, как размятый бархат. Хоть он звучал негромко, его хватило, чтобы угомонить разозлившегося менеджера.
Естественно, в этой палате был только один человек, способный перебить Лю Ин. Это был Ли Цзинтянь.
Лю Ин тут же кинулась к больничной койке и обеспокоенно воскликнула:
— Не говори!
— Все нормально, — Ли Цзинтянь медленно прокашлялся. Рана на шее заметно мешала ему разговаривать. — Пусть проверят. Я тоже хотел бы знать, что происходит.
Затем он поднял взгляд на Син Цунляня и кивнул.
Настояние Ли Цзинтяня заставило Лю Ин замолчать. Спустя несколько секунд женщина встала и произнесла:
— Ладно, можете проверить, но только под нашим наблюдением.
— Конечно. В конце концов, мы обязаны защищать частную жизнь артиста.
Лю Ин своим требованием хотела поставить полицейских в неудачное положение, однако, к ее удивлению, приехавшие офицеры оказались более чем сговорчивыми.
Словно получив какой-то сигнал, усевшийся в углу палаты подросток поспешно подскочил.
— Тогда минуту. Могу я проверить его здесь?
С этими словами Ван Чао уселся, скрестив ноги, прямо на пол перед Лю Ин и поставил ноутбук себе на колени, после чего с выжидающим взглядом протянул раскрытую ладонь стоявшей рядом женщине.
Лю Ин не ожидала, что Син Цунлянь действительно приведет с собой техника. Ее лицо мгновенно скривилось, однако и Ван Чао к обычным полицейским не относился. Его встреча с поп-звездой и его менеджером не особо потрясла. Точнее, он просто очень хорошо умел держать равнодушное выражение лица перед другими людьми. Перед всеми, кроме Син Цунляня.
Увидев, что Лю ин застопорилась, парень решил, что она снова засомневалась, поэтому хлопнул в ладоши и торжественно заявил:
— Не волнуйтесь, я не буду проверять фотографии и видео. Также я могу заверить вас в том, что никакие изображения порнографического характера слиты не будут. Клянусь своей честью и номером банковской карты…
Лицо Лю Ин окончательно почернело, как дно чугунного котла.
— Капитан Син, что это значит?
— Дети нынче невежественны, так что нам, взрослым, нужно быть чуть более снисходительными. Прошу прощения.
http://bllate.org/book/12983/1142771
