Они немного поиграли с детьми — те были в восторге, радостно хохотали, глазёнки сияли от счастья.
Чэн Юй, наблюдая, как Линь Аньлань окружён детворой, как будто их общий старший брат, невольно спросил у Сяо Цяо:
— У вас с ним тоже так было в детстве?
Сяо Цяо улыбнулась:
— А разве Ань-Ань не рассказывал тебе, каким было его детство?
— Нет, он как-то не вдавался в подробности...
— Ну, это неудивительно. Наверное, ему просто неловко. Детство его было непростым. Возможно, он просто не хочет жалости в твоих глазах.
Чэн Юй был удивлен таким ответом.
Сяо Цяо взглянула на Линь Аньланя, и воспоминания начали тихо разворачиваться в её памяти, возвращая ее в прошлое.
Когда Линь Аньланя оставили у ворот детского приюта, ему не было и пяти лет. Мама держала его за руку, она подвела ребенка к крыльцу, ласково улыбнулась и сказала:
— Подожди здесь, я сейчас отойду и куплю тебе мороженое.
— Она ушла, так и не вернувшись, —продолжила Сяо Цяо.
Мальчик стоял и ждал, строго следуя инструкциям своей матери. Ждал, пока не вышла заведующая. Ждал, пока солнце не скрылось за горизонтом, но мама так и не вернулась.
Его губы дрожали, слёзы застыли в глазах, он тихо звал её:
— Мамочка…
Заведующая подняла его на руки и мягко сказала:
— Пойдём, подождём внутри.
Но Линь Аньлань упирался, мотал головой, отбивался маленькими ножками, желая, чтобы его опустили на землю. Он отчаянно не хотел заходить внутрь.
Пришлось отпустить его, ему дали маленькую скамеечку — пусть сидит.
Его печальные глаза покраснели, он уставился на ту сторону, куда ушла мама, а потом вдруг вскочил и побежал туда, куда вели его детские ножки — до самого перекрёстка. Он звал её, но мамы не было.
Он стоял у развилки, не зная, куда идти, он не помнил откуда они пришли. И вот наконец он громко зарыдал, выкрикивая её имя.
Но никто не отозвался.
Он не знал, где его дом. Помнил лишь, как долго они ехали: большие автобусы, маленькие. Он даже успел вздремнуть в дороге.
Но теперь мамы не было. Воспитательница привела его назад, уложила, сказала:
— Пока ты будешь жить здесь. Не нужно плакать, будь послушным, и однажды у тебя появится новая мама, которая заберет тебя домой.
Но Аньлань был слишком подавлен таким предательством. Он опустил голову, словно маленький увядший росточек, листья которого уже пожелтели.
Он долго плакал. Плакал, пока не вымотался и не заснул. А утром вновь отправился к воротам. Ждать.
— Она не вернётся, — выкрикнул кто-то из детей. — Она тебя бросила! Смирись, ты ей не нужен!
— Неправда! — закричал он, — Она вернётся! Она говорила, что любит меня больше всего на свете!
Он стоял. Прислонялся. Садился. Снова плакал. Так прошло несколько дней.
На пятый день Сяо Цяо встала перед ним и строго сказала:
— Ты что, не понимаешь? Ты должен перестать надеяться! Она не вернётся! Она тебя бросила! Если бы она хотела быть с тобой, ты бы не был здесь! Здесь оказываются только те, от кого отказались их родители!
Линь Аньлань разозлился, стал толкать её:
— Мама меня любит!
— Нет! Если бы любила — не оставила бы! Так что перестань её ждать!
Он всхлипывал, толкал Сяо Цяо, слёзы текли по лицу. Она старше его на два года и немного выше ростом, встала перед ним со слезами на глазах:
— Перестань ждать! Если она смогла тебя отпустить, значит, и ты должен отпустить её!
Она обняла его, и он зарыдал, захлёбываясь:
— Я хочу к маме… Хочу вернуть мою маму…
— У тебя будет новая мама, — сказала она, — а ту… ту просто отпусти, она не нужна тебе...
Когда воспитатель пришёл, они сидели, обнявшись, и оба плакали. Он — громко, с надрывом, она — тихо, будто без звука.
С того дня Линь Аньлань больше не ждал у ворот. Он начал играть, учиться, общаться. Он, тогда не знал, что значит «новая мама». Пока однажды не увидел, как Сяо Юн, с которым он часто играл, не начал собрать свои школьные принадлежности и остальные вещи:
— У меня теперь есть мама с папой. Они забирают меня домой.
Аньлань был удивлён, в этот момент он почувствовал зависть.
— А у меня тоже будет мама и папа? — спросил он у Сяо Цяо шёпотом, чтобы никто не услышал и не заподозрил его в зависти к другу.
Та улыбнулась, погладила его по голове:
— Конечно будет.
Он обрадовался ее словам, но ждать пришлось очень долго. Дни сменялись, он начал отчаиваться.
— Даже у Сяо Цзянь есть родители, а у меня нет…
Сяо Цяо знала: малышей берут охотнее — красивых, маленьких. Аньлань был красив, но уже был взрослый, он помнил свою настоящую маму… Приемные родители часто не хотят, чтобы ребёнок вспоминал свою другую мать.
Однажды его всё-таки выбрали. Он радостно сообщил Сяо Цяо, что уходит в семью. Но, в день оформления новые родители не пришли. Ни на следующий день. Ни через день.
Его снова бросили, сломив его надежды.
Учитель пытался утешить:
— Видимо это были плохие люди, Бог оберегает тебя, он не позволил плохому дяде забрать тебя. Значит, найдём тебе хороших достойных родителей.
Он снова плакал. В комнате, сжав рюкзак, он молча лил слёзы. Сяо Цяо пришла, сказав:
— Время ужинать.
— От меня снова отказались… У меня никогда не будет мамы и папы…
— Тогда и ты их не жди и не надейся. У тебя будут другие родители, лучше этих.
Вдруг его лицо приобрело задумчивый вид, и он спросил её:
— Ты когда-нибудь видела своего папу? Я — нет. Я его никогда не видел.
Сяо Цяо замерла на секунду, но не растерялась, она кивнула, а потом тихо добавила:
— Когда-то давно, но я уже и не помню, как он выглядит.
А у Линь Аньланя даже не было возможности забыть образ отца. Ему не выпало возможности с ним когда-либо встретиться.
http://bllate.org/book/12988/1143590
