Когда я уже начал невольно задумываться о том, может ли моя злодейская арка начаться таким глупым способом, в моём рту что-то оказалось. Хёндо дал мне что-то непонятное. Горький привкус стал рассеиваться вместе с неприятным запахом, который сменил приятный аромат шоколада. Хёндо держал в руках обёртку от небольшой шоколадки. Хоть конфета была приторной, это было лучше горечи от таблеток. Растаявшая на языке шоколадка помогла мне наконец-то успокоиться. Увидев, что я пришёл в себя, отчим остановился прямо перед тем, как позвать врача.
— Кажется, ему полегчало.
После слов Хёндо мама с отчимом осмотрели меня. Я уверенно закивал, чтобы точно убедить их, что я в порядке. Мама облегчённо выдохнула.
— Я уже думала, что свалюсь в обморок от испуга.
Мама нежно погладила меня по голове, однако в её взгляде всё ещё проглядывалось беспокойство. Я смотрел на неё и наслаждался оказанным вниманием. Однако она резко повернулась к мужу.
— Прости, что напугала. Хваи не может глотать таблетки…А я забыла принести измельчитель.
Отчима её слова немного смутили:
— А…Нет, всё хорошо. В конце концов, он ещё ребёнок. Я сам виноват, что не позаботился об этом.
Мужчина явно не мог поверить, что я не могу глотать таблетки. Он пытался понять это, хотя я предпочёл бы, чтобы он не пытался вовсе. От стыда у меня пробежали мурашки…
— Хваи с детства очень чувствительный и разборчивый. Он даже не может есть горячее словно кот. Ему нужно много заботы.
— Это так мило.
«Чёрт…».
Мне было так стыдно за отчима, который старался разобраться в ситуации, что я спрятался под одеяло. Родители хотели забрать его, чтобы сменить пододеяльник, но я не отдал. Среди всей этой суматохи Хёндо вдруг залез ко мне под одеяло. Прежде чем я успел что-то сказать, брат уже высунулся наружу.
— Я попросил медсестру принести новое одеяло. Но сначала нужно позаботиться об измельчителе таблеток!
Мама тут же убежала за ним, отчим — за мамой. В комнате наконец-то стало тихо.
Хёндо забрался обратно под одеяло и взял меня за руку, вложив в ладонь ещё шоколадку.
— Теперь ведь всё хорошо, да, братик?
Я непонимающе переводил взгляд с Хёндо на шоколадку и обратно. Каждый раз, когда я смотрел на него, он улыбался мне. Я схватил его за шиворот и попытался столкнуть с кровати, но в этот момент зашла медсестра.
— Я принесла одеяло.
Хёндо первым выбрался из-под укрытия. Пока медсестра оперативно меняла всё постельное бельё, он стоял рядом и пытался прижаться поближе ко мне. Шоколадка в руке меня беспокоила. Я знал, что мог просто её выкинуть, но почему-то не мог заставить себя это сделать.
Вдруг Хёндо с необычной для него неуверенностью произнёс:
— Даже если ты не любишь сладости, это же всё равно лучше горьких таблеток, да?
Я не ответил.
— А они даже в виде порошка горькие.
У меня в голове снова возник вкус растворившихся во рту лекарств. Одна мысль об этом заставляла напрячься, поэтому я сунул шоколадку в карман.
«Как же бесит невозможность говорить».
Я положил руку на горло, и в этот момент медсестра закончила со всем и ушла. Мы с Хёндо снова остались одни. Я сел на кровать и поднял голову.
— Хочешь пить? — спросил Хёндо. Я не ответил. Просто смотрел на него в упор. — Брат, если тебе плохо, просто дай знать.
Интересно, что значил этот уважительный тон? У Хёндо под глазами было видно покраснение, характерное для долго плакавшего человека. То, как этот маленький мальчик предлагал свою помощь, выглядело даже немного забавным. Почему этот герой, который так не похож на себя, ломает мой циничный образ? Недолго думая я протянул руку и провёл пальцем по щеке мальчика. Хёндо отдался прикосновению и закрыл глаза, как будто беззащитный ягнёнок, безоговорочно мне доверившийся. Описанной в романе «устрашающей властной личности» не было и в помине. Хёндо, когда-то настороженный и напряжённый даже со своим любовником, теперь стал покорным и слепо доверял Ю Хваи.
«Ах, разве книга и теперешняя ситуация различаются?»
В оригинальной истории Ю был единственным, кто мог глубоко повлиять на Кан. Его слабость по отношению к Ю после смерти матери осталась и по мере взросления. Если я приручу сейчас, он будет готов отдать за меня жизнь. Я не думал, что привяжу кого-то к себе, но верность этого обычно отстранённого человека взволновала меня.
«Это игра с огнём…» — мелькнуло в голове.
В какой-то момент желание обладать тем Хёндо, что сейчас так покорно прижимался к моей руке, начало расти. Это отличалось от моей одержимости мамой. Маму я хотел защищать и оберегать, не давать в обиду. Но Хёндо я хотел держать у своих ног и наслаждаться его покорностью. Хотелось посадить брата на цепь и наступить на звенья, чтобы он не смог подняться.
Я хотел обладать главным героем.
Я попытался вырваться, но мне не позволили.
Хёндо посмотрел на меня своими чистыми глазами и сказал:
— Делай со мной всё, что хочешь.
Эти слова разожгли во мне огонь. Будь я менее сдержанным, точно бы взял Хёндо под контроль. Повинуясь извращённому желанию обладать, я резко вырвал свою руку, отвернулся и лёг, укрывшись одеялом. Хёндо забрался ко мне в постель и обнял сзади. Я попытался оттолкнуть его, но заметил, что он дрожит. Сняв одеяло, я увидел, что он прижался лицом к моей спине и дрожащим голосом сказал:
— Лучше бы это было со мной… Лучше бы мне было больно…
Хёндо всхлипнул. Не хотелось, чтобы он думал, будто я причина этих слёз, но я понимал:мама всё равно будет переживать. А переживать она должна только за меня. С неохотой я обнял его одной рукой вместо того, чтобы оттолкнуть. Начал гладить по голове, пытаясь утешить. Мама часто так меня успокаивала. Я знал, что это самый действенный способ.
— Прости…— пробормотал Хёндо, крепче вцепившись в меня. Я не ответил на извинения и продолжил гладить, надеясь, что это поможет брату быстрее уснуть. Вскоре его дыхание стало ровным. Я опустил взгляд и увидел закрытые глаза. Похоже, плач вымотал мальчика, и он не просто уснул — скорее, отключился. Его щёки были ещё краснее и блестели от слёз. Я почувствовал странное желание продолжать заставлять Хёндо плакать и держать в своих сетях, не давая вырасти.
«Мне нужно уйти как можно раньше».
Я собирался уйти сразу после того, как предотвращу внезапную смерть мамы. Я не хотел становиться полноценным монстром.
* * *
Моё восстановление шло быстро. Уже через несколько дней я мог говорить. После похищения меня окружили три телохранителя — элитные бойцы из особых подразделений. Они следовали за мной, но были незаметны и не привлекали внимания. Проблемой стал Кан Хёндо.
— Тебе нравится быть с братом? — часто спрашивала мама, когда Хёндо ко мне прилипал.
В один день я был так раздражён, что, желая оттолкнуть, сорвался и напомнил об инциденте с похищением.
— Не лезь, как в тот раз. Держись подальше.
Хёндо послушно отпустил меня в тот же момент. С того момента он больше ко мне не приставал. Точнее, теперь я вообще не видел его. Забавно, как работает психология: кто-то постоянно раздражает, но стоит ему уйти, и начинаешь скучать. Так прошли три месяца, и внезапно я начал искать Хёндо.
«Где же ты можешь быть…».
Найти его было непросто.
Брат явно прятался в огромном поместье, которое напоминало лабиринт. В один из дней, когда я уже отчаялся, я увидел Хёндо на лестнице. Он двигался так тихо, что я не почувствовал его присутствия, хотя стоял рядом. Хёндо убедился, что его не заметили, и вошёл в комнату.
— Стойте здесь, — приказал я телохранителям, резко открывая дверь.
http://bllate.org/book/12990/1143874
Готово:
