Краем глаза Се И видел, как кто-то заметил их, обнявшихся, и обменялся многозначительной улыбкой с товарищем, кто-то даже тихо присвистнул.
Но из-за растений и ракурса вряд ли кто-то мог разглядеть, что именно они делают, — только то, что Су Чжи сидит у него на коленях.
Объятия — не слишком вызывающий жест в баре, особенно в разгар ночи, когда можно увидеть, как целуются и раздеваются, а некоторые посетители и вовсе почти голые. По сравнению с этим объятия — сущая мелочь.
Но для такого тонкокожего Су Чжи это было бы ужасно стыдно.
Се И рассеянно думал: вспомнит ли Су Чжи это утром, когда протрезвеет?
Вспомнит ли, как прилюдно в баре… соблазнял его.
При этой мысли Се И усмехнулся уголком губ. Но и в этой усмешке было что-то ещё.
Су Чжи изжевал ему всю шею.
Се И почти не двигался, выглядел невозмутимым и спокойным, позволяя Су Чжи играть, словно снисходительно позволяя глупому зверьку резвиться.
Но иностранец, сидящий рядом, видел его руку на плече Су Чжи — пальцы сжимались и снова разжимались, сдерживая силу, на тыльной стороне ладони вздулись вены, и в холодном свете они казались пугающими.
Иностранец: «…»
Он лишился дара речи. Вино пропитало одежду насквозь, было ужасно неудобно, но ему было не до того.
Он просто смотрел на происходящее с разинутым ртом.
Этот маленький спутник Се И, такой невинный и милый, — кто бы мог подумать, что он такой активный и смелый!
Внешность обманчива.
Хотя он и был пьян, алкоголь лишь усиливает желания, не создаёт их из ничего. Такое поведение мальчика говорило о том, что, возможно, в глубине души у него были свои мысли.
И… Он не знал почему, но эта сцена не была уж слишком вызывающей — он видел вещи и поострее, в таких местах, как бары, чего только не случалось?
Но именно сейчас всё казалось особенным.
Словно невидимые нити вязались между ними, рождая влажный туман, и какая-то паутина окутала их двоих, естественным образом отгородив от всего мира.
Ему даже стало как-то неловко, и он вдруг осознал, что здесь лишний.
Наверное, лучше бы тактично исчезнуть.
Когда тяжёлый, тёмный взгляд Се И скользнул по нему, он с трудом вернул себе голос.
И осторожно спросил:
— Эм, его, кажется, развезло… Может, дать тебе комнату? За баром есть комната для персонала, я найду тебе новое постельное бельё.
Не то чтобы у него были грязные мысли, но эти двое явно нуждались в уединении.
Он просто проявлял понимание.
Се И прикрыл глаза и отказался:
— Не нужно, спасибо за угощение. Я пойду, отведу его отдыхать.
Немного пошалить на публике — не страшно... Однако, если зайти слишком далеко, Су Чжи, протрезвев, непременно разозлится, и это будет тот момент, когда его не удастся успокоить. Он интуитивно научился различать, когда Су Чжи по-настоящему сердится, а когда его можно усмирить.
К тому же ему не хотелось заниматься чем-либо с Су Чжи в чужой комнате.
По отношению ко всему, что касалось Су Чжи, у Се И было очень чёткое чувство территории.
Слова прощания ещё звучали, а ладонь Се И уже скользнула с плеча Су Чжи на тёплый затылок, слегка сжала и оторвала эту голову от своей шеи.
Су Чжи, когда его подняли за затылок, не сразу сообразил, что происходит; язык его был чуть высунут, влажный, алый, с налётом жара, и только через несколько секунд он медленно закрыл рот.
Глаза его покраснели, под ними блестела влага — на свету казалось, что он вот-вот заплачет; невозможно было понять, от жары это или от алкоголя.
Нос тоже покраснел — словно глупая птичка, которая стащила еду и сама вся перепачкалась.
Се И поцеловал его в кончик носа, задержал на мгновение тонкие губы, затем снял Су Чжи с колен, поднялся, поправил на юноше одежду, закутал шарфом и, обняв за плечи, повёл к выходу.
Когда они проходили мимо сидящих гостей, некоторые смотрели на них и улыбались.
* * *
Когда вышли из бара, холодный воздух ударил в лицо. Су Чжи, остуженный порывом ветра, наконец, отреагировал с задержкой и облизнул губы.
Он запрокинул голову и посмотрел на Се И с недоумением и недовольством:
— А почему не играем?
Непонятно, что именно он имел в виду.
Се И опустил взгляд:
— Поиграем, вернёмся — и поиграем.
Сначала он вёл Су Чжи под руку, но тот, пьяный, был слишком любопытен: любой снежный холмик на обочине вызывал у него желание подойти и рассмотреть, что сильно затягивало дорогу.
Се И пришлось взвалить его на плечо. Из-за толстой одежды это положение не было слишком неудобным.
Но Су Чжи извивался, не желая, чтобы его так несли.
Он всё норовил повернуть голову и посмотреть на лицо Се И.
Ничего не поделаешь, с пьяным не поспоришь. Се И сменил позу.
Он подхватил Су Чжи на руки, как ребёнка, усадив его на сгиб локтя, второй рукой придерживая за спину и поясницу.
Теоретически поднять так взрослого человека было довольно сложно, но разница в телосложении была велика, а выносливость Се И позволяла ему нести пьяного юношу уверенно.
Глаза Се И были тёмными и глубокими:
— Обхвати меня руками за шею, не дёргайся, иначе мы оба упадём.
Су Чжи посмотрел на него и ничего не сказал — непонятно, понял он или нет.
Но через какое-то время он сам обвил его шею руками и больше не пытался вырваться.
По дороге шарф Су Чжи развязался. Он взял один конец в руки, посмотрел на него и вдруг попытался обмотать шарф вокруг шеи Се И. Движения были неточными, он пытался дважды, но безуспешно.
Се И остановился, чуть наклонил голову, чтобы Су Чжи смог накинуть шарф и положить один край ему на шею.
Один круг шарфа ничего не закрывал, да Се И это и не нужно было — он не боялся холода.
Но, возможно, из-за того, что к нему прикоснулось дыхание другого человека, он почувствовал это маленькое, но непрерывное тепло. Пройдя немного, он вдруг осознал, как же холоден ветер.
Он нёс Су Чжи по снегу, шаг за шагом, ступая очень ровно, и так донёс юношу до самых дверей отеля.
Се И ещё не успел опустить его, чтобы тот прошёл последний участок сам, как вдруг у входа в отель заметил высокую фигуру.
Давно не виделись — черты стали почти чужими, но Се И всё же узнал его.
Это был его отчим. Во рту он держал сигарету, почти докуренную до самого фильтра, у ног собралась горстка пепла — неизвестно, сколько мужчина уже ждал перед отелем.
http://bllate.org/book/12999/1723787
