— Алло? Чжувон хён?
Услышав на другом конце провода тот самый голос, по которому так истосковался, он ощутил ещё более горькое раскаяние.
— П-привет, — выдавил он, непроизвольно сжав ягодицы. Живот сводило от стыда за то, что он только что совершил, думая о Хваёне, а низ живота ныл от сделанного в тщётном ожидании.
— Хён, у тебя голос эхом отдаётся. Где ты?
Хваён, чьи чувства всегда были обострёнными, тут же уловил неладное. Чжувон на миг замер в мучительном раздумье, прежде чем медленно признался. Он не смел лгать Хваёну, да и не хотел совершать ничего, что могло бы вызвать его гнев.
— Я... в уборной.
Он отчаянно надеялся, что господин просто положит трубку. Это было ужасно унизительно. Обычно, когда Чжувона подвергали подобному унижению, он хотя бы видел реакцию Хваёна и его лицо, искажённое возбуждением, безумный блеск в глазах, от которого у Чжувона перехватывало дыхание. Но сейчас он не мог его видеть, и от всепоглощающего стыда его голос уже дрожал, готовый сорваться в прерывистое дыхание.
— Хм... — Хваён фыркнул, а затем рассмеялся. — И чем это ты там занимаешься?
Чжувон отчаянно желал найти такой ответ, который не был бы ни правдой, ни откровенной ложью. Он стиснул зубы. Как бы часто это ни происходило, унижение никогда не становилось для него привычным. Доверить себя другому. Позволить связать себя вплоть до мельчайших движений. Тому, кто получил на это право. Тому, кого Чжувон боготворил и боялся одновременно. Его дыхание на мгновение прервалось, и Хваён рассмеялся снова, явно наслаждаясь этим звуком.
— Дай угадаю... мастурбируешь? Или клизму делаешь?
Чжувон резко вдохнул.
— А может, и то и другое сразу? — добавил Хваён сладострастно, растягивая слова, и в его голосе зазвучала жестокая, почти томная игривость.
В тот же миг тело Чжувона обмякло от неожиданности, но прежде чем он успел осознать происходящее, неудержимый поток уже хлынул наружу.
— Я не хочу… — прозвучало по-детски капризно, и Хваён рассмеялся в ответ, мягко поддразнивая:
— Звучит восхитительно.
— Позволь… позволь перезвонить через минуту…
Но Хваён и не думал отпускать его, несмотря на дрожь в голосе Чжувона, граничащую с рыданием.
— Нет. Ты же сделал это без моего ведома, разве не так? Пусть это будет наказанием. Всё равно ты уже позволил мне услышать всё. Какой смысл прятаться сейчас?
Затем, сладко растягивая слова, он приказал:
— Смой.
Не в силах противиться его воле, Чжувон потянулся назад и нажал на рычаг, ощущая, как голова наполняется тяжёлым липким онемением. Хваён снова рассмеялся, услышав шум воды.
— Эй, бабочка.
На зов хозяина Чжувон отозвался сдавленным: «М-мг-м…»
— Бабочка, — позвал Хваён ещё раз, и в ответ раздался негромкий, но пронзительный стон, будто вырвавшийся помимо воли. Усмешка скользнула по губам Хваёна: казалось, этот звук удовлетворил его вполне. — Я заеду сегодня вечером.
И положил трубку. Чжувон лелеял каждый звук его голоса, даже когда сердце бешено колотилось от стыда. Последнее слово «вечером» глухо отдавалось в его ушах. Они жили вместе, и Чжувон был рабом Хваёна. Хваён говорил, что любит его, и Чжувон отвечал ему взаимностью. Они идеально подходили друг другу. Но в груди Чжувона щемило непонятное чувство, поэтому он закрыл глаза и ещё долго прижимал телефон к уху. Даже когда аппарат давно остыл, он не решался оторвать его от лица. Прошло много времени, прежде чем Чжувон наконец поднялся и вышел из уборной.
— Эй, — раздалось рядом, когда он проходил мимо. Тот самый мужчина, утверждавший, что любит Хваёна уже десять лет, стоял перед ним. Человек, которого Чжувон больше всего не желал видеть. И всё же он друг Хваёна. Чжувон чуть склонил голову и попытался пройти мимо, но Сончжун оказался проворнее и схватил его за руку.
— Что привело вас сюда? — спросил Чжувон.
«Я не твой саб. И таких засранцев, как ты, терпеть не могу.»
Когда-то эти губы выдали подобные слова. Сончжун тогда отпрянул от устрашающей ауры Чжувона, но, приглядевшись, увидел лишь того самого кроткого кота, которого знал раньше. Вот только теперь этот кот был готов выпустить когти в любой момент. Первый возлюбленный, которого Хваён выбрал после долгих лет томления по кошачьей натуре, оказался настоящим представителем семейства кошачьих.
— Давно не виделись.
Сончжун усмехнулся, на что Чжувон окинул его бесстрастным взглядом сверху вниз. Этот друг Хваёна казался совершенно иным по сравнению с их последней встречей, и сейчас в нём чувствовалась неестественная приветливость.
— Желаю вам приятного времяпрепровождения в нашем клубе, — бросил Чжувон и уже собрался развернуться, как Сончжун вежливо сжал его запястье.
— Мы так давно не виделись, а ты уже хочешь уйти?
В ладони он ощутил твёрдую структуру запястья Чжувона — крепкого, несгибаемого, непохожего на всех сабов, которых Сончжун когда-либо имел. Чжувон же смотрел на него с выражением лёгкого недоумения.
— Что?
Его лицо откровенно выражало нежелание иметь с Сончжуном какие-либо дела. Конечно же, нежелание. Но Сончжун притворился, будто не замечает этого, и, увлекая Чжувона за собой, предложил:
— Давай выпьем.
Чжувон растерялся. Он хотел избавиться от Сончжуна, но этот мужчина был другом Хваёна. Не зная, какие отношения связывают их двоих, и опасаясь запятнать репутацию господина, он в конце концов покорно последовал за ним.
Перед входом в закрытый VIP-зал клуба Чжувон остановился:
— Я сейчас на работе, так что… — он замер на месте, вынудив Сончжуна тоже остановиться. Но тот лишь снова улыбнулся.
— Ещё я хочу обсудить аренду этого помещения.
Казалось, он заранее предугадал, что Чжувон воспользуется работой как предлогом. Пока Чжувон пытался собраться с мыслями, Сончжун уже втянул его внутрь.
http://bllate.org/book/13075/1155564
