После долгих уговоров Чжу Янъай всё же согласился сделать оружие поглощения хунь, но только после того, как будет закончен духовный меч. Так или иначе, за раз в печи можно сделать только одно оружие. То, что просил сделать Линь Синь, в любом случае не будет готово ко дню, когда юноша будет завязывать волосы.
— Если не успеет, ничего страшного. Я никуда не спешу. — Теперь, когда учитель Линь Синя в порядке, ему было незачем из кожи вон лезть. Юноша даже ленился в культивировании. Каждый день он только и делал, что пытался вытащить Шэнь Лоу поиграть, несмотря на свои сломанные руки. Шэнь Лоу же помимо своих утренних тренировок с мечом, все остальное время проводил с юношей. Так, Линь Синь вовсе позабыл про духовный меч.
— Что за вздор! Нельзя проводить церемонию завязывания волос без духовного меча! — Чжу Синли сидел за длинным столом, почти полностью утонув в куче официальных бумаг.
Чтобы хоть как-то ускорить процесс создания духовного меча, Чжу Синли был вынужден согласился взять на себя обязанности старшего брата по управлению делами южного региона. Увидев перед собой гору документов, мужчина нахмурился, и его плечи опустились.
Линь Синь, испытывая чувство вины, наклонился над столом, на котором лежали бумаги, и предложил свою помощь. Он облизывал ягоды и фрукты, покрытые сахарной карамелью, которые купил для него Шэнь Лоу.
На самом верху стопки бумаг лежало распечатанное письмо. Это было обычное приветственное послание, ничего важного. Чжу Синли взял в руки кисть с красной тушью и небрежно написал «Ерунда», изобразив рядом черепаху.
— Синьсинь, — потеряв из виду Линь Синя, Шэнь Лоу отправился в зал Цинлян, чтобы найти его.
— Почему ты продолжаешь называть меня Синьсинь? Ты можешь звать меня по прозвищу. — сказал Линь Синь, откусывая боярышник и щуря глаза.
— Если я буду тебя так звать — все узнают твоё прозвище, — Шэнь Лоу поджал губы. В глубине души он хотел называть юношу Чино.
Детское прозвище — это что-то очень личное. Обычно супруги шутливо называли друг друга такими прозвищами. Поэтому было бы неловко, если бы кто-то услышал, как Шэнь Лоу обращается к юноше по прозвищу.
Говоря об именах, Линь Синь, съел половину своих засахаренных ягод, отдал остальное Шэнь Лоу, а сам подбежал к книжной полке, достал «Эръя*» и положил ее на стол:
П.п.: Эръя (Приближение к правильному (языку) — древнейший из дошедших до наших дней толковый словарь китайских иероглифов или китайская энциклопедия; коллективный труд ученых древнего Китая, созданный в III—II веках до н. э.
— Учитель, нарисуете черепаху позже. Сначала выберите мне второе имя.
Чжу Синли поднял кисть и нарисовал круг на кончике носа юноши:
— Назовем тебя Гуй-эр*.
П.п.: 龟儿 (Guī er) — черепашонок.
— Если я — Гуй-эр, то учитель — Гуй-де*, — Линь Синь выхватил кисть из рук Чжу Синли и придвинул словарь ближе к нему.
П.п.: 龟爹 (Guī diē) — папа черепаха.
В предыдущей жизни учитель не успел дать ему второе имя. Тогда император дал ему второе имя «Бу Фу*», надеясь, что юноша оправдает желания своего отца. Линь Чжэнхань хотел, чтобы сын оставался верным своему слову, это и отражалось в имени, данном юноше. Всю свою жизнь Линь Чжэнхань выполнял обещание, которое дал: найти жилу лули для королевской семьи.
П.п.: 不负 (Bù fù) — не обмануть.
В конце концов, это означало заслужить благосклонность императора, что было непосильной задачей для молодого человека.
— У тебя есть любимый иероглиф? — Шэнь Лоу подошёл и сел рядом с Линь Синем.
— Чжу Сянь*! — сразу же ответил Линь Синь.
П.п.: 朱弦 (zhūxián) — красные струны (лютни) любезное имя, имя в быту, гг выбирает имя, как в стихотворении.
— Засоленный поросенок? — Чжу Синли, листавший словарь поднял глаза.
П.п.: 猪咸 (Zhū xián) — засоленный поросенок.
— Слова песен, которые поют в городе Бодхи, — Линь Синь облокотился на длинный стол, с улыбкой посмотрел на Шэнь Лоу и, постучав пальцами по столешнице, напел отрывок из «Бабочка, влюбленная в цветок»:
— Безупречно касаясь красных струн, в зеркале воды отражаются закатное небо и верхушки лесных деревьев; Ветер несет известия, и кажется мне, что шеи коснулся лепесток сливы.
П.п.: исполнения древних эпосов, мелодия «Бабочка влюбленная в цветок» и на мелодию исполнитель накладывает стих, гг пропевает эти строки. Спасибо LR88 за помощь!
Цинцюэ обнимает Синьсиня словно красные струны лютни.
Уши Шэнь Лоу слегка покраснели, и он закашлялся.
— Безупречные касания красных струн — как многозначительно, — Линь Синь довольно посмотрел на своего учителя, думая, что он опять будет ругаться, говоря: «опять издеваешься над ним» или «не пользуйся шицзы» или что-то в этом роде.
Однако Чжу Синли ничего не понял. В конце концов, он просто не знал, что второе имя Шэнь Лоу — «Цинцюэ»:
— Что за бред, какое отношение это имеет к делу?
— Чжу Сянь звучит так, будто имя из семьи Чжу, — Шэнь Лоу не стал менять тему.
Линь Синь посмотрел на Шэнь Лоу — в этом и заключалась его идея. Если бы юноша взял себе имя Чжу Сянь, то это было бы подобно тому, как если бы он стал сыном Чжу Синли.
Чжу Синли на мгновение остолбенел, схватил книгу и ударил ей юношу:
— Как я женюсь, если все будут думать, что ты мой сын?
— Говорите так, будто кто-то выйдет за вас, — Линь Синь скорчил рожу учителю.
Пока учитель с учеником переговаривались, Шэнь Лоу, пролистав книгу, указал на одну из строк:
— Хотя Чжу Сянь — неплохая идея, на северном диалекте звучит не очень. Как на счет Бу Фу?
Линь Синь и Чжу Синли посмотрели на него.
Лицо Шэнь Лоу не изменилось, когда они встретились взглядом с Линь Синем:
— Не обмануть бессмертие — не обмануть министра.
Слова, сказанные императором, — шантаж, сказанные Шэнь Лоу, — любовь.
— Хорошая идея, — Чжу Синли принял решение не использовать имя Чжу Сянь. Взмахом пера он записал на листке бумаги вторым именем Линь Синя — «Бу Фу» и передал его юноше.
Линь Синь осторожно сложил лист бумаги. В этот момент он почти подумал, что Шэнь Лоу тоже переродился, но почувствовал облегчение, когда услышал, что произошло дальше.
Слова, сказанные Шэнь Лоу, крутились у него в голове. Имя было действительно хорошим, хотелось уже отозвать на него.
Линь Синь уже было потянулся взять обратно свои недоеденные ягоды, но обнаружил, что в руке у Шэнь Лоу осталась лишь голая бамбуковая палочка.
Мужчина был немного взвинчен и бессознательно доел сладость.
— Я куплю тебе другую, — отбросив палочку в сторону, сказал Шэнь Лоу.
После фестиваля погода с каждым днем становилась все жарче. Линь Синь не любил выходить на улицу в дневное время, поэтому он оставался в зале Цинлян, где читал древние книги. Во дворце Инянь было собрано множество свитков, которые копились в семье Чжу на протяжении нескольких поколений. Каждый из этих свитков был бесценным сокровищем.
Он надеялся найти в этих книгах ответ на вопрос, почему он переродился. Шэнь Лоу тоже был не очень занят, иногда он встречался со своими подчиненными, но большую часть времени проводил с юношей.
http://bllate.org/book/13096/1157688
