На этот раз в их поцелуе не было ничего нежного: губы с болезненной силой сталкивались друг с другом, попутно ударяясь зубами. Цезарь обхватил верхнюю губу Ливона и укусил нежную кожу, а затем принялся изучать каждый уголок его рта языком. Ощущения были одновременно чересчур сильными и немного недостающими. Цезарь поглощал его полностью.
У Ливона не было опыта такого секса — почти что животного, собственнического, — но он уже успел потеряться в ощущениях, чувствуя, как его член болезненно напрягся.
Он без раздумий потянулся вниз, чтобы обхватить его, однако рука Цезаря тут же поползла следом и отодвинула его ладонь.
Ливон запаниковал. Он сделал что-то не так? Ему не хотелось останавливаться.
— Коснись меня.
Дыхание Цезаря было хриплым и горячим на коже его уха. Он обхватил губами мочку и слегка прикусил ее. Ливону пришлось заставить себя подавить полный мольбы стон. Только тогда он осознал слова, которые услышал. Он с трудом сглотнул, чувствуя вес чужого члена в своей руке.
Теперь он казался еще больше, когда его рука касалась его. Его пальцы не могли полностью обхватить его в ширине. Ливон сделал осторожное движение рукой. Под шелковистой кожей четко ощущалась твердость члена Цезаря.
Из его горла вырвался низкий стон, вибрацией отдавшийся по телу Ливона. Он дал ему прилив уверенности от того, что даже такое простое движение было приятным. Его рука начала двигаться более ритмично и четко. Ливон вдруг шумно вздохнул, почувствовав руку Цезаря, обвившую его собственный член, и широко распахнутыми глазами встретил его взгляд.
Он не мог отвести глаз — ему и не хотелось. Вокруг черных, широко раскрывшихся зрачков, напоминавших два глубоких океана желания, осталась лишь тонкая полоска серебра. Движения их рук стали более энергичными. Это не был секс. Они просто касались друг друга, но понимание того, что его ласкала чужая рука — рука Цезаря, — вызывала в Ливоне абсолютно новые ощущения. По его венам словно текла лава. Его рука крепче обхватила член Цезаря, вытягивая из него глубокий стон.
В затуманенном возбуждением разуме пульсировала только одна мысль: это Цезарь вызывал в нем все эти чувства. Его тело напряглось, и он кончил, ощущая, как брызги спермы покрывали его живот. Удовлетворенно простонав, он распахнул рот. Что-то теплое коснулось его лица и еще немного — губ и языка, и он запоздало понял, что это была сперма Цезаря. Он тоже достиг оргазма.
У него сперло дыхание, а движения начали постепенно замедляться после оргазма, но каким-то образом Цезарь мог продолжать. Он обхватил ладонь Ливона своей собственной и продолжил двигать ею по своей длине. Ливон содрогнулся, чувствуя теплую жидкость, продолжающую извергаться из его члена и покрывать его торс, смешиваясь с его собственной. Он не должен был возбуждаться от этого вида, но именно это он и чувствовал.
Ливон расслабленно опустился на постель, чувствуя приятное расслабление, а затем опустил глаза. Удивление от увиденного было притуплено, но он все равно его ощутил — у Цезаря все еще стоял.
Ливон нахмурился, не совсем понимая, как это было возможно, и заставляя Цезаря опустить глаза следом. Тот тихо промычал что-то и поднял голову обратно к Ливону.
— Ты хочешь есть?
Ливону потребовалась пара секунд, чтобы понять, что это был искренний вопрос без сексуального подтекста. Может, ему стоит?.. Ему казалось неправильным оставлять Цезаря в таком состоянии.
— Все в порядке. Не волнуйся об этом, — сказал Цезарь, словно читая его мысли, — что бы ты хотел съесть?
На его губах появилась мягкая улыбка, и Ливон мог лишь удивленно смотреть на него в ответ.
***
Ужин после долгого сна был восхитителен на вкус. Ливон чувствовал приятную тяжесть в желудке, наполненном едой, которую он обычно не ел. Он проглотил три толстых французских стейка тендерлойн*и только тогда почувствовал удовлетворение, пока Цезарь наблюдал, не совсем понимая, чувствовать ли ему восхищение или шок.
П.п.: Стейк тендерлойн (он же – филе-миньон) – стейк из поясничной вырезки; является одним из самых дорогих видов стейка.
Дворецкий предложил вино, но Ливон отказался. Когда вместо него он попросил минеральной воды, Цезарь не упустил возможность подтрунить над ним:
— Кажется, за один день ты выпил достаточно алкоголя, чтобы напиться на всю оставшуюся жизнь.
— Ну уж не на всю жизнь. На недельку, может, — легко возразил Ливон.
Цезарь был удивлен увидеть на его лице выражение, кричащее о том, что, будь у него возможность, он бы все равно выпил весь предложенный ему алкоголь. Его губы быстро растянулись в улыбке.
— Не думал, что мой адвокат такой выпивоха. Но, может, нам стоит когда-нибудь пропустить по стаканчику вместе, — улыбка Цезаря слегка угасла, — Пока я не опьянею.
— Ладно. В любое время, — без раздумий ответил Ливон.
Его принятие предложения Цезаря было встречено сухой усмешкой.
— Лучше бы тебе подумать — ты играешь с огнем.
— Ты смеешься надо мной? Не знаю, насколько ты силен, но у меня тоже хорошая устойчивость к алкоголю. Это ты скорее всего проиграешь.
Цезарь сузил глаза.
— Ну, полагаю, что так.
— Ну конечно.
Цезарь молча проследил глазами за тем, как Ливон уверенно осушил свой стакан с минеральной водой. Ему пришлось подавить желание вонзиться зубами в быстро двигающийся на его шее кадык.
— Солнце уже садится, — сказал Ливон, совсем не подозревая о возбуждении Цезаря.
Солнце, проникающее в столовую сквозь закрытое окно, окрашивало все внутри комнаты красным. Будто обращаясь к солнцу и выражая ему свои надежды, Цезарь пробормотал:
— Ясно.
Между ними повисла умиротворенная тишина.
***
— Сладких снов.
Ливон замер с наполовину распахнутой дверью. На протяжении всей дороги до комнаты он боялся одного — что Цезарь зайдет за ним следом. Однако тот, по всей видимости, не собирался этого делать.
Отчасти Ливон чувствовал облегчение, но, говоря откровенно, к нему примешалось и небольшое разочарование.
Цезарь сухо усмехнулся.
— Не сегодня, адвокатик. Мне нужно больше алкоголя.
http://bllate.org/book/13143/1166488
