Глава 252. Ледниковый период (7)
Му Сычэн перепугался почти до смерти, он не мог принять такого биологического монстра!
Тан Эрда ещё сохранял относительное спокойствие:
— Тогда, может, нам стоит сразу войти внутрь? Или сначала позвоним Му Кэ и Лю Цзяи, чтобы сообщить о ситуации?
— К моменту приземления телефон перестал работал, — Бай Лю включил спутниковый телефон, чтобы показать Тан Эрде, что он показывает слабый сигнал и не может быть набран.
Тан Эрда наморщил лоб.
Сколько бы они ни летели сюда, какая бы плохая погода ни стояла, сигнал этого спутникового телефона всегда был исправен, и им можно было пользоваться. Почему же, как только он достигли станции Тайшань, сигнал пропал?
— Это должно быть важное место в игре, — Бай Лю поднял подбородок и жестом приказал всем садиться в вертолёт. — Берите оружие, мы сразу же отправимся туда.
Тан Эрда взлетел и, скользя вперёд, подал предупреждающий сигнал станции Тайшань о том, что кто-то заходит на посадку, и вскоре после этого обсерватория тоже подала сигнал, мигнув несколько раз в знак того, что они принимают посадку.
— Что-то на станции Тайшань может общаться с нами по этому высокотехнологичному способу… — Му Сычэн теперь смотрел на всё с подозрением и поднял руку, чтобы ткнуть Бай Лю локтем. — Должно быть это люди, верно?
— Возможно, монстры настолько хороши в обучении, что научились общаться на таком уровне специально для того, чтобы обманом заставить нас, людей, приземлиться здесь? — бесстрастно предположил Бай Лю.
Му Сычэн потёр мурашки на руках и честно замолчал — он понял, что из уст Бай Лю ему никак не вырвать желаемых слов.
Этому ублюдку просто нравилось его пугать!!!
Тан Эрда посмотрел вниз, пролетая над станцией, и увидел, что кто-то на земле машет красным флажком, показывая, что здесь можно приземляться. Он повернул голову к Бай Лю и, получив разрешение, направил вертолёт вниз.
Лопасти вертолёта перестали вращаться, шасси в виде лыж упёрлись в посадочные канавки в снегу.
Сквозь прозрачную боковую дверь вертолёта Бай Лю и его команда смогли разглядеть общее одеяние человека, размахивающего красным флажком.
Человек, одетый в оранжевый лыжный костюм, стабилизировал своё положение на сильном ветру, упираясь палками в землю. Большая часть его лица была скрыта под толстой шерстяной шапкой, он махал руками в направлении вертолёта, как будто, радуясь встрече с Бай Лю и остальными.
От такой радости Му Сычэн вздрогнул и сжался за плечом Бай Лю:
— Чёрт, он монстр или человек…
— Просто спустись и посмотри, — Бай Лю без заминки открыл дверь вертолёта и развернулся, чтобы спрыгнуть вниз.
Мужчина, стоявший рядом с вертолётом, хотел было шагнуть вперёд, чтобы поймать Бай Лю, но Тан Эрда, спрыгнувший с другой стороны, предупредительно отмахнулся от него:
— Я сам, спасибо.
Мужчина нехотя задрал шапку вверх, открыв застывшее красное лицо, и бегло заговорил на мандаринском. Мужчина так разволновался, что был на грани слёз и подпрыгивал, когда говорил:
— Я застрявший здесь член обсерватории Тайшань, а вы из других мест, не так ли? Вы ведь здесь впервые, верно? Боже мой! Впервые за год я вижу здесь кого-то с моей родины, кроме сотрудников обсерватории, и вы определённо не были [паразитированы]! Вы, должно быть, люди!
— Заходите! — Мужчина торопливо повёл Бай Лю и остальных внутрь, на ходу настороженно оглядываясь с пистолетом в руках и целясь куда попало.
Бай Лю и Тан Эрда переглянулись, не произнеся ни звука, и группа последовала за несколько нервничающим членом команды внутрь.
Когда они подошли ко входу на станцию Тайшань, несколько членов наблюдательного поста, также одетых в лыжные костюмы, стояли с прямой осанкой и оружием у ног, словно дозорные.
«Дозорные» холодно осмотрели Бай Лю и остальных, слегка расслабившись при виде их лиц — Бай Лю и остальные явно были китайской внешности, — но вскоре дозорные снова были начеку, подняв оружие к их головам.
Человек, который их привёл, взволнованно объяснил:
— Я Фан Сяосяо, аспирант метеорологической станции, который только что вышел к вертолёту. Они прибыли из-за пределов Антарктиды, могу я их привести?
Дозорные холодно ответили:
— Они, включая тебя, должны пройти проверку на клеточную активность, прежде чем вы сможете войти на станцию, после выхода наружу.
Фан Сяосяо извиняюще улыбнулся Бай Лю и остальным:
— Вы только что прибыли и, возможно, не совсем понимаете, здесь, на Южном полюсе, что-то произошло. Мы должны проверять активность клеток каждый раз, когда выходим, прежде чем войти на станцию, это необходимо для защиты безопасности людей на обсерватории.
Сказав это, он привычно открыл рот, а дозорный надел перчатки, аккуратно соскоблил ватным тампоном небольшой кусочек слизистой изо рта Фан Сяосяо и поместил его в маленькую пробирку.
Дозорный достал три новых тампона и жестом попросил Бай Лю открыть рот.
Бай Лю ненавязчиво придержал Му Сычэна, пытавшегося поднять оружие, и послушно снял шапку, шагнув вперёд и слегка приоткрыв рот, чтобы другой мужчина смог соскоблить кусочек слизистой с левой стороны рта.
У Му Сычэна и Тан Эрды тоже взяли образцы слизистой.
Фан Сяосяо сказал им:
— Их отправят на анализ — это быстро. Если всё в порядке, мы пройдём через десять минут, пожалуйста, подождите ещё немного.
Бай Лю спокойно и мягко спросил:
Фан Сяосяо вздохнул:
— Это началось полтора года назад, в августе. Я точно не знаю, но это было как раз во время летней смены.
— Летняя смена? — спросил Бай Лю.
Фан Сяосяо пояснил:
— Команда полярной обсерватории в основном остаётся только на один сезон, потому что погода в Антарктиде слишком экстремальная, а также есть четыре месяца полярной ночи в холодную зиму с апреля по октябрь. Пребывание в темноте в течение четырёх месяцев очень пагубно сказывается на психике и может легко привести к помешательству и развитию синдрома Т3, поэтому команда, зимовавшая в Антарктиде, в основном покидает её следующим летом, когда приходит ледокол с новой партией команды на замену. Но мы здесь уже три сезона, — Фан Сяосяо горько усмехнулся. — Позапрошлым летом нас должны были вывести из состава членов обсерватории, но никто так и не пришёл нас заменить, а у нас должны были закончиться продукты…
(Синдром низкого Т3 — это состояние, встречающееся у полярников, вызванное снижением уровня гормона щитовидной железы Т3. Его последствия включают забывчивость, когнитивные нарушения и расстройства настроения.)
Сказав это, он резко остановился, словно затронул какую-то невыразимую тему, от которой у молодого аспиранта встал комок в горле, и он не знал, что сказать дальше.
Бай Лю вовремя выразил свою признательность:
— Вы молодцы, что выжили на таком запасе.
Фан Сяосяо погрузился в молчание. Он закрыл глаза, и из уголков его глаз потекли слёзы.
Двое дозорных рядом с ним тоже выглядели гораздо серьёзнее, но потом они похлопали Фан Сяосяо по плечу, словно не могли этого вынести:
— Главное — выжить.
В это время пришли результаты тестов, и у всех клеточная активность была в пределах нормы.
Фан Сяосяо вздохнул с облегчением и бодро провёл Бай Лю и остальных внутрь:
— Я отведу вас в жилые помещения. Вы, должно быть, долго добирались, отдохните и хорошенько выспитесь.
Бай Лю почувствовал, что Фан Сяосяо принял их за членов летней команды, которые пришли извне, чтобы заменить их. Но вместо того, чтобы указать на ошибку, он сделал вид, будто ничего не знает, и риторически спросил:
— Вы застряли здесь, так почему не связались с внешним миром?
— Потому что мы не можем пробиться, — говоря об этом, улыбка Фан Сяосяо становилась всё более горькой: — Мы застряли здесь на полтора года, предпринимали всевозможные попытки позвать на помощь внешний мир, например, интернет, спутниковые телефоны, но интернет уже давно не работает, а у внешней приёмной станции, похоже, проблемы, и ответа нет. Мы ждём уже полтора года, и так и не дождались, когда внешняя приёмная станция нам перезвонит. Мы даже рискнули напрямую послать бипланы и вертолёты, но как только они вылетели за пределы Антарктиды, радарное обнаружение было заглушено магнитным полем, и все они в итоге разбились о ледники.
Фан Сяосяо покачал головой и пробормотал с опущенными глазами:
— Если бы вы сейчас не прилетели, возможно, мы действительно больше не смогли бы интегрироваться в человеческое общество, и все сойдут с ума в полярной ночи…
Му Сычэн, глядя на печальное выражение лица Фан Сяосяо, не удержался и прошептал на ухо Бай Лю:
— Этот NPC такой несчастный. Похоже, они всё это время были заперты в Антарктике и до сих пор не знают, что снаружи ситуация глобального ледникового периода. Люди на приёмной станции внешнего мира, о которых он говорит, вероятно, были заморожены до смерти…
В ситуации, когда мир становится всё холоднее, людям, оказавшимся за полярным кругом, в чрезвычайно холодной среде, трудно понять, что происходит, потому что климат там и так экстремальный и выжить сложно. Трудно поддерживать связь с внешним миром, поэтому, скорее всего, Фан Сяосяо и люди на станции Тайшань думали, что что-то не так с оборудованием связи, и вообще не думали о ледниковом периоде.
И Бай Лю не был готов рассказать хрупкому на вид NPC, что внешний мир, о котором он говорил, уже давно превратился в ледяную пустошь вроде Антарктиды.
В конце концов, этот NPC, похоже, не в состоянии справиться с новостями в данный момент.
Взгляд Бай Лю случайно скользнул по открытому карману куртки Фан Сяосяо — он увидел там два небольших флакона с лекарствами, которые оказались одним из тех препаратов, о которых ему рассказывал Му Кэ, — от сильной мании и депрессии.
— Как вам удалось растянуть припасы одного сезона на всё это время? — Бай Лю с интересом поднял эту тему.
— Запасы солнечной энергии с полярного дня очень малы, некоторой экономии в ежедневном энергоснабжении едва хватало, что касается топлива… — Фан Сяосяо прикрыл лоб и испустил долгий, неловкий вздох: — Я знаю, что в Антарктической конвенции сказано, что нельзя ничего делать с дикой природой, но за весь прошлый год популяция криля здесь росла так быстро, что в октябре прошлого года почти окрасила шельфовые воды моря Росса в оранжевый цвет. Пингвины, тюлени, киты и множество других полярных животных здесь питаются крилем, и обилие пищи позволило этим животным размножаться с неестественно высокой скоростью, их численность удвоилась всего за один год, и все эти животные чрезвычайно богаты жиром…
Фан Сяосяо поджал губы, на его лице появилось страдальческое выражение, противоречащее его моральным принципам:
— Как вы знаете, ранние человеческие экспедиции в Антарктику охотились на этих пингвинов и тюленей, когда у них не было достаточно еды и жира…
— Так вы ели пингвинов и тюленей? — Му Сычэн не понимал боли Фан Сяосяо, но он, вероятно, понимал, с каким уважением исследователи Антарктики относятся к этим животным.
Му Сычэн с сочувствием похлопал Фан Сяосяо по плечу:
— Ты должен выжить, это нормально — есть животных, когда нет еды…
Когда Фан Сяосяо услышал, как Му Сычэн произнёс слово «еды», он почувствовал толчок в теле, а его лицо стало сине-белым.
— Нет, он не ел пингвинов и тюленей, — легко заметил Бай Лю. — В ранних антарктических экспедициях пингвины и тюлени не использовались в качестве основного ингредиента из-за их богатых жиров, а использовались как дрова для костра.
Бай Лю посмотрел на Фан Сяосяо:
— Если я правильно понял, вы охотились на тюленей и пингвинов в большом количестве не для еды, а чтобы переработать топливо для работы всей обсерватории, иначе вы бы замёрзли до смерти, верно?
Фан Сяосяо прикусил нижнюю губу и очень тихо забормотал, в его глазах блестели слёзы:
— Очищенный жир животных нельзя использовать непосредственно для топлива, но с помощью некоторых технологических модификаций его можно просто сжечь для подачи электричества…
— …Но в данный момент в обсерватории нет недостатка ни в еде, ни в топливе, — Глаза Фан Сяосяо взорвались вспышкой света выживания, и он шагнул вперёд, сжимая руку Бай Лю в смертельной хватке. — Больше всего нам не хватает лекарств! Нам не хватает психиатрических препаратов! Все страдают от синдрома Т3, они не могут контролировать свои эмоции и поведение, они не могут отличить реальность от фантазии, они сходят с ума!
Бай Лю бесстрастно посмотрел на него, его тон оставался спокойным:
— Так вы не получаете еду от этих тюленей и пингвинов, откуда она берётся?
Фан Сяосяо посмотрел на безэмоциональное лицо Бай Лю и, словно ужаленный пчелой, в панике отдёрнул руку, его глаза забегали, а дыхание перехватило.
— Полагаю, вся ваша еда замёрзла в ледяной трещине снаружи, не так ли? — бесстрастно сказал Бай Лю. — После того как вы провели различные эксперименты над этими биомонстрами, дифференцировавшимися в людей, вы собирались выбросить их как отходы, но из-за нехватки еды решили использовать их повторно и хранили снаружи в естественном [морозильнике].
Голос Бай Лю был мягким, как будто он говорил о несущественном выводе:
— Ваша еда — это люди, не так ли?
Фан Сяосяо закричал с красными глазами:
— Они монстры, они животные, они не люди!!!
http://bllate.org/book/13287/1180731
