Глава 20
Через секунду после того, как оператор замолчал, выражение лица Лу Фэна изменилось. Он сразу развернулся и зашагал к выходу. Исследователи из «Маяка» поспешили следом. У ворот Управления обороны города уже стояла машина Суда. Молодой судья догнал его:
— Полковник!
— Останетесь здесь и поможете Управлению обороны города, — сказал Лу Фэн.
— Полковник, объявлять общий сбор Суда Высшей инстанции?
Взгляд Лу Фэна скользнул по редким фигурам на предрассветной улице:
— Закрыть городские ворота. Сбор личного состава в пятом районе.
— Есть, — откликнулся судья. — Полковник, будьте осторожны.
Лу Фэн промолчал. Дверца машины с грохотом захлопнулась, двигатель взревел. Он резко вывернул руль, чёрный автомобиль круто развернулся и, словно стрела, сорвавшаяся с тетивы, рванул к Центру отпугивания в первом районе. Почти вплотную за ним шли машина Говарда и тяжёлый броневик Управления обороны города.
На заднем сиденье один из исследователей сжимал в руках коммуникатор и всё время был с кем-то на связи. Постепенно вопросами начали засыпать уже его самого.
— Мы направляемся в Центр отпугивания, — отвечал он. — Нам нужно быть готовыми к худшему сценарию.
— Сейчас есть подозрения, что специальный диапазон частот ультразвукового отпугивателя, который мы используем против мутировавших членистоногих и птиц, одновременно привлекает подземных червей. Но не исключено, что это может быть заранее спланированная атака.
— Да, мы уже выходим на связь с другими узлами, где стоят отпугиватели.
В тот же момент в центре города вдруг завыла сирена на сигнальной башне. Протяжный, неумолкающий вой рвал тишину. Немногие люди на улицах в этот ранний час, услышав его, побледнели, переглянулись и поспешили к ближайшим зданиям. Непрерывный вой означал режим «экстренного укрытия».
Следом по улицам разнёсся мягкий механический женский голос:
«Экстренное оповещение. В связи со сбоем в работе ультразвукового отпугивателя существует риск появления в центральной части города мутировавших насекомых, птиц и червей. До тех пор, пока устранение неполадок не будет точно подтверждено, всем гражданским лицам следует немедленно плотно закрыть двери и окна и ни в коем случае не выходить наружу. При обнаружении чего-либо подозрительного просим немедленно звонить по номеру экстренной связи, соединяющему с Управлением обороны города. Армия сделает всё возможное, чтобы обеспечить вашу безопасность».
«Экстренное оповещение. В связи со сбоем в работе ультразвукового отпугивателя существует риск появления в центральной части города мутировавших насекомых, птиц и червей…» — запись вновь и вновь прокручивалась над пустеющими улицами.
Во всех жилых домах вокруг один за другим с грохотом захлопывались окна. Сотрудников Управления обороны города вместе с заключёнными так же поспешно перегнали в ближайший жилой сектор. Из опорных пунктов Управления по всей базе одна за другой выкатывались бронемашины и расходились по улицам.
Ань Чжэ, босс Шоу и Поэт сидели в одной комнате. В Управлении сейчас творился хаос, а из этой троицы один проходил по делу о подстрекательстве, второй — по делу о незаконном похищении данных Судьи, третьего Судья задержал по какой-то странной статье, но в итоге признали, что угрозы для жизни людей он не представляет. Поэтому к ним не приставили ни одного солдата, просто заперли дверь.
— Центр отпугивания дистанционно управляет всеми отпугивателями во Внешнем городе, — Поэт посмотрел в окно. — Вне города даже крошечное крылатое насекомое способно заразить человека. База использует особый диапазон ультразвуковых волн, чтобы отгонять их, так удаётся обеспечивать мирным жителям безопасность. На территорию базы не влетит даже муха. Если отпугиватель и правда выйдет из строя, под угрозой заражения окажется весь город. Для насекомых в сезон размножения человеческая плоть — идеальное место для кладки яиц.
Ань Чжэ сидел на пустой кровати, обхватив колени.
— И что тогда с нами будет?
Поэт протянул руку и легко сжал ему затылок:
— Представь, что прошлой ночью какое-нибудь крошечное насекомое отложило яйца у тебя под кожей. Гены насекомого и гены человека начнут смешиваться. Максимум через три дня твой организм будет вынашивать уже сотни миллионов яиц. Эти букашки полезут наружу из глаз или вылетят из дыхательных путей, а потом в считанные минуты переберутся на тела других людей…
Босс Шоу недовольно перебил:
— Не пугай ребёнка до смерти.
Поэт медленно убрал руку:
— Я вполне серьёзен.
Перед глазами Ань Чжэ всплыло зрелище того мутанта, которого Лу Фэн тогда вскрыл на площади распределительного центра: в животе и дыхательных путях у него кишели полупрозрачные мелкие червеобразные насекомые.
— Тогда что нам делать? — спросил он.
Поэт покачал головой:
— Мы можем только надеяться, что сбой в работе ультразвукового отпугивателя окажется не слишком серьёзным. Или что его успеют восстановить до нормального режима, пока ещё не прошло слишком много времени. Иначе… — он тихо вздохнул. — Иначе, даже если массового заражения на базе не произойдёт, Судный день… повторится ещё раз.
Ань Чжэ нахмурился, глядя на пустынную улицу за окном. В это время он услышал, как босс Шоу спрашивает:
— Ты и про Судный день слышал?
— Немного, — ответил Поэт.
Босс Шоу вздохнул:
— Я-то думал, что если вести себя смирно и честно сидеть на базе, то и доживу до старости.
— База слишком долго была в безопасности, — Поэт всё так же смотрел куда-то вдаль. — Я часто забываю, что эта безопасность только временная. Постоянна как раз наоборот — только опасность. Выживание не то, чего мы заслуживаем. Выживание — это чья-то милость.
Ань Чжэ не слишком понимал, о чём речь, да и толком не знал, как спросить.
У него был лишь один вопрос:
— А что такое Судный день?
Босс Шоу бросил на него косой взгляд:
— Я совсем забыл у тебя спросить. Что вообще с твоей одеждой?
Ань Чжэ:
— …
На нём всё ещё был плащ Лу Фэна, а в кармане лежали его рабочий блокнот и шариковая ручка.
Глаза босса Шоу подозрительно сузились.
— Минувшей ночью, пока мы с Поэтом сидели в палатке, ты где был? — спросил он. — Ты ведь спал с ним, да?
— Нет, — Ань Чжэ, который каждый раз чувствовал себя на допросе, когда босс Шоу принимался выспрашивать, ответил почти шёпотом. — Он вообще не ложился.
— А? — старик Шоу издал удивлённое восклицание и тихонько хихикнул. — С чего ты вообще решил, что он не спал? Значит, всё-таки спал с ним, да? Ну и как он, давай, расскажи.
Ань Чжэ прекрасно знал, что ни в одном споре ему не выиграть, поэтому сделал вид, что не услышал, и просто сменил тему:
— Что такое Судный день?
— Тогда ты знаешь, как вообще появился Судейский акт? — спросил его Поэт.
— Не знаю, — ответил Ань Чжэ.
Поэт перевёл взгляд на старика Шоу:
— Старший наверняка в курсе.
Босс Шоу чуть приподнял бровь:
— В курсе.
— И сколько вам лет? — поинтересовался Поэт.
Тот проигнорировал вопрос и вместо ответа сказал:
— Когда я был молодым, все только и делали, что поддерживали этот законопроект.
Поэт сел на край кровати рядом с Ань Чжэ. Серая тюремная роба на нём была в нескольких местах уже изодрана, чёрные волосы средней длины кое-как стянуты сзади. Лицо оставалось совершенно спокойным, а в речи чувствовался особый, неторопливый ритм. Наверное, так Поэт обычно говорит на работе.
— Судейскому акту уже почти семьдесят лет. Думаю, Северная база ему очень обязана. Но лично я до конца этого не понимаю. В конце концов, стариков на базе слишком мало.
Похоже, внимание босса Шоу наконец отвлеклось от темы, где и с кем спал прошлой ночью Ань Чжэ. Он вертел в пальцах маленький орган от анатомического манекена, только что вытащенный из нагрудного кармана, и сказал:
— Я тоже в детстве слышал об этом только от других.
— Тогда расскажите, — попросил Поэт.
— После того как с Юго-восточной базой было покончено, все жили в постоянном страхе, — начал босс Шоу. — В те годы процесс мутации ещё не был таким стремительным, как сейчас. Тем, кто выходил за периметр, по возвращении на базу достаточно было пройти медосмотр. Если не находили ран или странных участков на теле, этого было достаточно. Во всех ключевых точках базы стояли солдаты. Как замечали признаки мутации у человека, сразу стреляли. Тогда ещё не изобрели ультразвуковые отпугиватели. По базе роились летающие насекомые. Крупных мутировавших тварей солдаты отстреливали, а мелочь было не перехватить, вот и развесили повсюду ловушки с лампами. А поскольку несовершеннолетним запрещали покидать базу, они сбивались в отряды по отлову насекомых и целыми днями гонялись за ними по всем уголкам.
— Настоящая эпоха хаоса, — негромко сказал Поэт.
— Не совсем, — босс Шоу усмехнулся. — В детстве я вообще-то был главарём одной такой детской команды по отлову насекомых. Только лет через десять придумали ультразвуковые отпугиватели, и с тех пор на базу уже ни одно насекомое не залетало.
— В те годы Судейский акт, наверное, уже приняли, — заметил Поэт.
— Верно, — кивнул босс Шоу. — Только приняли его не из-за насекомых, а из-за одной записи с камеры наблюдения. Дежурный оператор, когда проверял ежедневную съёмку с водонапорной башни, заметил в углу кадра что-то… Но там было слишком темно, изображение вышло нечётким, и поначалу этого никто не разглядел. А когда он понял, что именно увидел, перепугался почти до помешательства. Вам такое даже представить сложно.
Рассказ босса Шоу всерьёз заинтересовал Ань Чжэ. Он заметил, что и Поэт слушает его не менее внимательно.
— Оператор увидел на записи очень странного человека. Тот подошёл к бассейну рециркуляции воды. Потом просто сел там, словно у него совсем не было костей. Я слышал от тех, кто видел запись, что он был похож на пиявку в человеческом облике. Усевшись, он опустил ноги в воду.
— Мутант? — уточнил Поэт. — Хотел заразить воду своими выделениями?
Босс Шоу усмехнулся:
— Ха. Если бы всё было так просто, никто бы до такой степени не перепугался.
Поэт приподнял бровь.
— После этого его ноги превратились во что-то белое, полупрозрачное, — босс Шоу слегка понизил голос. — Будто взорвались и разошлись по воде широким кругом, такое и описать толком нельзя. Потом расплылось уже всё тело, и весь водоём оказался им забит. Уровень воды сразу поднялся больше чем на десяток делений. Те, кто видел запись, говорили, что всё выглядело так, будто бассейн закупорило белой комковатой мясной пеной. А ведь эта вода была частью системы рециркуляции внутри базы. Затем она вместе с потоком ушла по стоку. Это была вода, которую на базе пили и использовали в быту. А хуже всего было то, что запись была сделана за двадцать с лишним часов до обнаружения этого.
Поэт чуть нахмурился. На лице проступило лёгкое отвращение, кадык несколько раз дёрнулся, прежде чем он выговорил:
— В зоне риска оказался каждый человек на базе.
— Верно, — сказал босс Шоу. — Исследования Маяка показали, что это мягкотелый подводный мутант. Распространение в воде, по-видимому, один из его способов размножения. В итоге вся база оказалась под угрозой заражения, никто не мог чувствовать себя в безопасности. После этого тот самый Акт и ввели в экстренном порядке.
— Я слышал, что первые Судьи и сам Суд Высшей инстанции изначально подчинялись не армии, а Маяку, — сказал Поэт.
— Это недалеко от истины. После вторжения этих подводных мутантов учёные Маяка занялись изучением человекообразных мутантов и постепенно довольно хорошо разобрались в их особенностях. Тогда они и создали Суд Высшей инстанции. За десять дней согнали на проверку абсолютно всех на базе и проверяли каждого по одному. Пусть ни у кого и не было ран, заражён мог оказаться любой, а никаких прежних процедур обследования больше не существовало — всё решали, глядя невооружённым глазом и полагаясь на инстинкт. Даже если ты ни к чему не прикасался и всего лишь выпил воды, но если Суд хотел, чтобы ты умер, ты должен был умереть, — босс Шоу тяжело вздохнул. — Говорят, за те десять дней пролилось море крови: на базе погибло больше половины людей.
— Это совпадает с тем, что я собирал по своим каналам, — кивнул Поэт. — Эти десять дней и называют Судным днём.
— Тоже мне, название, — поморщился босс Шоу. — Придумка вас, писак с красивыми словечками. То у вас «Судный день», то «сам Бог»…
Поэт усмехнулся:
— В последний день вся человеческая раса предстанет перед судом Господа Бога, чтобы решить, кому на небеса, а кому в ад. Это и есть Судный день.
— Кто знает? — босс Шоу смахнул пылинку с рукава. — Как только база Вирджиния об этом узнала, так сразу обрушилась на нас с проклятиями за такие меры. Ещё и исследовательскую группу прислали со всякими «научными диагностическими приборами». Дроны запускали, листовки протеста разбрасывали, кричали на каждом углу, что Северная база бесчеловечна и попирает права человека. И чем всё в итоге кончилось?
Поэт продолжил:
— Спустя три года глубинные морские мутанты проникли в человеческую среду, на базе Вирджиния вспыхнуло тотальное заражение, и её официально объявили погибшей.
— После того как глупость базы Вирджиния стала наглядным уроком, Судейский акт закрепили уже всерьёз, — сказал босс Шоу. — С тех пор любой судья имеет право нажать на курок. Если судья не может вынести решение, дело передают Главному судье, и тот вершит приговор, пользуясь абсолютной властью. Даже если казнят не того, никто ни за что не отвечает. Судья и есть бог.
Он криво усмехнулся:
— Жаль только, что боги слишком легко сходят с ума. Слишком много своих им приходилось убивать, дальше уже просто не выдерживали. Учёных из Маяка, которые по очереди брали на себя роль Судьи, сменяли одна группа за другой. За десять лет трое сошли с ума, двое покончили с собой. Когда уже не осталось тех, кто был готов нести эту ношу, власть перешла к армии. Люди из армии круглый год торчат за городскими стенами. Мутантов они повидали предостаточно, и отличать их умеют не хуже, да и психика у них покрепче. В итоге скорость, с которой менялись Судьи, замедлилась: если раньше за три года кто-нибудь обязательно слетал с катушек, то теперь до помешательства доходят раз в пять лет. Когда Лу Фэн только вступил в должность Судьи, ему и двадцати не было. Я тогда решил, что он слишком зелёный, даже спорил с народом, что трёх лет он точно не выдержит.
Босс Шоу пожал плечами:
— Немало денег на этом проиграл. Сейчас у него уже седьмой год пошёл. Хаббард говорит, людей он прикончил в несколько раз больше, чем все предыдущие Судьи, а за последние три года это число каждый год ещё и удваивается. Все прекрасно понимают, что до срыва ему недалеко.
— Если сравнивать психическое давление на Судью и на тех, кого он судит, трудно сказать, на ком груз лежит тяжелее, — Поэт откинулся на стену. — Но раз полковник Лу всё ещё находит время и настроение спать с ребёнком, до потери контроля ему явно далеко.
Он тут же поморщился и сам поправил:
— Нет, не так. Для такого холоднокровного, бездушного человека, как полковник Лу, наоборот, всё это — один из признаков надвигающегося срыва.
Он подвинулся ближе к Ань Чжэ. В глазах у него вдруг мелькнул знакомый, очень похожий на выражение босса Шоу, озорной огонёк:
— Ну так как он? Больно было?
Ань Чжэ крепче стянул на себе полы плаща и спрятался в угол, больше не желая с ними разговаривать.
Раздалось резкое «бряк».
Атмосфера в комнате сразу переменилась. Все трое одновременно обернулись на источник звука. И увидели, как в окно с размаху врезался пёстрый жук с твёрдыми крыльями.
http://bllate.org/book/13301/1183048
