У входа в зону контроля было немноголюдно — большинство зрителей уже давно прошли внутрь. Цинь Цинчжо не пошёл в сторону сцены, а сначала повёл Цзян Цзи на пивную площадку в восточной части территории. Остановившись у одной из палаток, он обернулся. Его глаза из-под козырька кепки смотрели на Цзян Цзи.
— Как ты переносишь алкоголь?
— Нормально, — ответил Цзян Цзи.
— Если это говоришь ты, с твоим-то характером, значит, очень даже неплохо. — Цинь Цинчжо повернулся к продавцу. — Упаковку светлого пива, пожалуйста.
— Мне потом ещё за руль, — напомнил ему Цзян Цзи.
— Просто пей, — сказал Цинь Цинчжо. — Ни о чём не думай.
Взяв у продавца упаковку пива, Цзян Цзи пошёл за Цинь Цинчжо в сторону главной сцены. Концерт уже шёл какое-то время, зрители в первых рядах, размахивая руками, казалось, были на пике эйфории. Цинь Цинчжо нашёл относительно тихое место на газоне сбоку от сцены:
— Вот здесь.
Обзор был не лучший, но Цзян Цзи и не горел желанием присоединяться к обезумевшей толпе. К тому же и он, и Цинь Цинчжо были довольно высокими и легко могли видеть сцену поверх движущихся голов. Цзян Цзи одной рукой дёрнул за кольцо банки, открыв её, и протянул пиво Цинь Цинчжо. Затем открыл ещё одну себе и, запрокинув голову, сделал несколько глотков.
Группы, выступавшие на сцене, играли неплохую музыку. Они часто звучали в его плейлисте, а некоторые мелькали и в подборке Цинь Цинчжо в машине. Вокруг царил гул голосов, но ночной ветер, звуки музыки, горьковатое пиво, скользившее по пищеводу, и это лёгкое головокружение создавали ощущение комфорта.
После смерти Цзян Кэюаня он ни разу так не расслаблялся. Нет, пожалуй, даже раньше — с самого приезда в Яньчэн он ни разу не чувствовал себя настолько расслабленно. Когда он надевал наушники, музыка тоже помогала ему расслабиться, но он знал, что это была лишь иллюзорная безопасность. Рядом с Цинь Цинчжо всё было иначе — тот дарил ему настоящее, надёжное чувство спокойствия. Чем ближе он был к Цинь Цинчжо, тем сильнее становилось это чувство.
Цзян Цзи смотрел на группу на сцене, на бушующую вокруг толпу, на развевающиеся в ночи флаги с рок-символикой, но чаще украдкой наблюдал за Цинь Цинчжо. Наблюдая за ним достаточно долго, он научился различать, какая песня нравится Цинь Цинчжо, а какая — нет. Если песня ему нравилась, Цинь Цинчжо пил медленнее, пальцы в такт слегка отстукивали ритм по другой руке, а иногда он и вовсе закрывал глаза, погружаясь в музыку. В такие моменты взгляд Цзян Цзи, устремлённый на него, становился немного смелее.
Припев закончился. Цинь Цинчжо открыл глаза и посмотрел на Цзян Цзи:
— Почему ты всё время смотришь на меня?
Радужка глаз Цзян Цзи была темнее, чем у обычных людей, а когда он пристально на кого-то смотрел, его взгляд казался особенно тёмным и тяжёлым. Сейчас в этих глазах под козырьком кепки, казалось, мелькало лёгкое любопытство.
— Ты пьян? — спросил Цинь Цинчжо, глядя ему в глаза.
Цзян Цзи обнаружил, что черты лица Цинь Цинчжо удивительны. Днём они излучали мягкую, утончённую привлекательность, но стоило опуститься ночи, особенно когда на его лицо падал слегка рассеянный свет, в них проявлялась некая агрессивная, яркая красота.
— Всё ещё смотришь, — усмехнулся Цинь Цинчжо. — Почему молчишь?
Цзян Цзи заметил в глазах Цинь Цинчжо признаки опьянения. Проработав долгое время в баре, он легко мог определить, пьян человек или трезв. Сейчас Цинь Цинчжо был в состоянии лёгкого опьянения, когда сознание ещё ясно. Он и сам был в таком же.
— Ты приводил сюда кого-нибудь ещё? — спросил Цзян Цзи.
Исполнитель на сцене что-то сказал, и толпа взорвалась криками. Цинь Цинчжо не расслышал слов Цзян Цзи и наклонился ближе. Его взгляд, до этого устремлённый на глаза Цзян Цзи, сместился на его губы.
— Что ты сказал?
— Ты… — Цзян Цзи, хотя и выпил немало, вдруг почувствовал жажду. Он отвёл взгляд в сторону сцены. — Ты часто бываешь на музыкальных фестивалях?
— Не то чтобы часто. Раньше бывал чаще, но всегда в качестве выступающего. В роли зрителя — впервые.
— Тогда почему ты привёл меня сюда? — Задав этот вопрос, Цзян Цзи понял, что уже спрашивал нечто подобное.
Но на этот раз Цинь Цинчжо задумался, прежде чем ответить:
— Раньше, когда я пел на сцене и смотрел на зрителей внизу, я всегда думал: «Почему они такие счастливые? Если однажды я перестану петь и тоже окажусь в толпе, буду ли я таким же, как они?» — Говоря это, Цинь Цинчжо обвёл взглядом публику, которая, позабыв обо всём, прыгала и качалась в такт музыке. — Цзян Цзи, когда ты сможешь стать таким же счастливым, как они?..
Цзян Цзи поднял банку и, запрокинув голову, сделал ещё один большой глоток. Под затихающие аккорды песни и взрыв криков «на бис» он молчал.
Группа закончила петь, и вокалист Линь Ци что-то говорил зрителям. Цинь Цинчжо пил пиво, оставив лишние мысли, и не обратил на это особого внимания. Он лишь смутно расслышал, что Линь Ци упомянул встречу со старым другом. Только когда Линь Ци громко произнёс три слога — «Цинь-Цин-Чжо», — до него дошло, что этим старым другом был именно он.
Цинь Цинчжо не говорил Линь Ци, что придёт на фестиваль, и понятия не имел, как тот его заметил. Цинь Цинчжо не собирался выходить на сцену и помахал ему рукой, дав понять, что отказывается. Но он не ожидал, что в следующую секунду Линь Ци спрыгнет со сцены и побежит в его сторону. Басист и барабанщик тоже спрыгнули и окружили Цинь Цинчжо.
— Так, так, так, несём его прямо наверх! — махнул рукой Линь Ци. — Цинчжо, не обессудь!
Сказав это, он вместе с остальными членами группы навалился на Цинь Цинчжо, подхватил его и потащил на сцену. И Цинь Цинчжо, и Цзян Цзи выпили немало и были слегка пьяны. Прежде чем они успели понять, что происходит, Цинь Цинчжо уже был на сцене, а Цзян Цзи оказался плотно зажат толпой любопытных зрителей, собравшихся посмотреть на происходящее.
Вокалист Линь Ци вернулся на сцену и взял микрофон:
— Ну как, друзья? Я похитил суперзвезду, чтобы он спел с нами! Сегодняшний вечер точно того стоил, правда?
Фанаты Линь Ци знали, что у него хорошие отношения с Цинь Цинчжо, поэтому и относились к нему с большой симпатией. Они и представить не могли, что Цинь Цинчжо тоже здесь, и этот неожиданный поворот событий привёл их в полный восторг. Кто-то выкрикивал имя Цинь Цинчжо, кто-то скандировал: «Спой нам!»
Место, где он только что стоял, уже заняли хлынувшие туда зрители. Цзян Цзи, сжимая в руке пиво, отошёл на несколько шагов в сторону, снова нашёл менее людное место и стал наблюдать за Цинь Цинчжо на сцене.
С тех пор как он познакомился с Цинь Цинчжо, ему ещё не доводилось слышать его живое пение, а сегодняшний вечер, казалось, идеально подходил для его голоса. Но по какой-то причине, хотя Цинь Цинчжо и улыбался, Цзян Цзи чувствовал, что тот, кажется, не хочет петь. И правда, в следующую секунду Цинь Цинчжо слегка наклонился к микрофону и отшутился:
— Я, пожалуй, не буду петь. В конце концов, Линь Ци не собирается платить мне гонорар, да и я боюсь затмить его и поставить в неловкое положение.
Эти слова вызвали взрыв смеха в толпе. Кто-то кричал «Нет!», другие продолжали скандировать «Спой!»
Цинь Цинчжо продолжил:
— Но раз уж я здесь, нехорошо портить всем веселье. Я сыграю на гитаре.
— Эх, опять не поёт! Неужели так сложно заставить тебя открыть рот?! — картинно вздохнул в микрофон Линь Ци, а затем обратился к толпе, подначивая: — Друзья, скажите, разве можно позволить ему отделаться так просто?
— Нельзя! — в один голос ответили зрители.
Цинь Цинчжо с улыбкой махнул рукой, одолжил гитару у гитариста, сел с ней на высокий стул, настроил высоту микрофона и произнёс таким естественным тоном, будто просто болтал с залом:
— Эту песню я хочу посвятить одному пареньку, который отлично играет на гитаре, но вечно ходит грустным. Я надеюсь, он сможет стать таким же счастливым, как и вы.
Увидев, что Цинь Цинчжо собирается играть, толпа послушно затихла. Цинь Цинчжо опустил голову, его пальцы легко коснулись струн, и из-под них полилась быстрая и лёгкая мелодия.
Цзян Цзи собирался сделать глоток пива, но в тот миг, когда зазвучала мелодия, его рука замерла, и он крепче сжал банку. Он вслушивался в мелодию, в его сознании всплыла сцена на втором этаже бара: Цинь Цинчжо держит ту дешёвую гитару, что он купил, и, склонив голову, настраивает её. Однако Цинь Цинчжо сыграл лишь один такт и остановился. Он сказал в микрофон:
— Прошу прощения, я недавно немного повредил правую руку, она не очень хорошо слушается, поэтому я хотел бы найти кого-нибудь, кто мне подыграет и поможет с аккомпанементом.
— Я! — тут же поднял руку гитарист его группы. — Цинчжо-гэ, я подыграю тебе!
— Спасибо, но у меня уже есть кандидат. — Цинь Цинчжо был с ним хорошо знаком и с улыбкой посмотрел на него. — Разве я не говорил, что пришёл с одним пареньком? Я бы хотел попросить его помочь мне.
Сказав это, он посмотрел в восточную часть площадки. Сцена была далеко от зрителей. Цзян Цзи увидел, как Цинь Цинчжо смотрит в его сторону, выискивая его взглядом в беспокойной толпе. На это ушло всего несколько секунд. Их взгляды издалека на мгновение встретились, и Цинь Цинчжо произнёс:
— Цзян Цзи, поможешь?
Вся аудитория тут же проследила за взглядом Цинь Цинчжо, сотни глаз устремились на Цзян Цзи. Оказавшись в центре внимания, Цзян Цзи смотрел на Цинь Цинчжо на сцене, словно не замечая обращённых на него взглядов. Цинь Цинчжо задал вопрос, а значит, у него было право отказаться.
На самом деле Цзян Цзи не хотел выходить на сцену. Ему никогда не нравились направленные на него любопытные взгляды. Но под этим выжидающим взглядом Цинь Цинчжо он понял, что просто не сможет отказать. К тому же, травму руки Цинь Цинчжо получил именно из-за него.
Цзян Цзи опустил глаза и двинулся к сцене. Зрители спонтанно расступились, освобождая ему проход. Пока шёл, он слышал, как вокруг обсуждают его. Кто-то спрашивал, кто такой Цзян Цзи, кто-то упоминал то шоу с группами, кто-то говорил о Цинь Цинчжо. В уши лезли всевозможные обрывки разговоров, которые невозможно было игнорировать.
Цзян Цзи поднялся на сцену и сел на высокий стул рядом с Цинь Цинчжо. Гитара лежала между ними: её корпус покоился на бедре Цзян Цзи, а гриф был со стороны Цинь Цинчжо.
— Какой ритм? — спросил Цзян Цзи.
Цинь Цинчжо сначала показал на грифе. Цзян Цзи провёл рукой над струнами, имитируя бой:
— Понял.
Ритм, который задал Цинь Цинчжо, не был сложным — вариация одной довольно распространённой схемы. Цзян Цзи слегка повернул голову влево и опустил взгляд на пальцы Цинь Цинчжо, перебиравшие струны. Аппликатура была отточенной и чистой. На тыльной стороне ладони слегка проступали косточки и жилы — точёная красота, полная силы.
Его правая рука задавала ритм, а взгляд скользнул выше, на лицо Цинь Цинчжо. Тот, склонив голову, сосредоточенно играл. Козырёк кепки скрывал большую часть его лица. Зрители из зала, вероятно, могли видеть лишь его подбородок и губы, но Цзян Цзи видел и то, что было скрыто козырьком: плавную линию профиля, очерчивающую чуть заострённый подбородок, прямой нос, отбрасывающий лёгкую тень на щеку, а выше…
Словно почувствовав его взгляд, Цинь Цинчжо повернул голову и посмотрел на него. Разноцветные огоньки светящихся палочек, которыми размахивали зрители, отразились в его улыбающихся глазах, и на мгновение в них вспыхнула радуга. Может, алкоголь ударил в голову, но Цзян Цзи почувствовал, что головокружение стало сильнее.
Затем, в лёгких и протяжных финальных аккордах, он вдруг услышал стук собственного сердца. Оно билось в груди, отдаваясь в ушах. Удар за ударом. Тук, тук, тук. Усиленный в бесчисленное множество раз, словно замедленный бит бас-барабана, бьющий в барабанные перепонки. Гитара умолкла, но сердцебиение не прекращалось, заглушив даже бурные крики толпы.
Закончив играть, Цзян Цзи опустил правую руку и натянул козырёк кепки ниже, скрывая отразившиеся в его взгляде чувства.
http://bllate.org/book/13503/1199948
