Объятие длилось долго. Цзян Цзи опустил голову, обхватил Цинь Цинчжо и крепко сжал ладони на его плечах. Находясь в этих сильных объятиях, Цинь Цинчжо почувствовал, как бурлящая в груди тоска перебродила в какое-то пронзительно-горькое чувство. Этой ночью он пережил такие эмоциональные качели, что сейчас ему казалось, будто он спит. Всего несколько минут назад он стоял перед Цзян Цзи, слушая его исповедь, и сердце разрывалось от боли, а теперь они вместе.
Он пребывал в состоянии крайнего душевного подъема, которого никогда раньше не испытывал. Казалось, все эмоции за последнее время сконцентрировались в груди, вся радость и печаль прошли процесс очистки, и теперь к ним примешалось понемногу кислоты, терпкости и горечи. Каждая клеточка его тела была пропитана этим чувством, отчего ему даже захотелось плакать. Цзян Цзи, должно быть, чувствовал то же самое. Нет, концентрация эмоций у Цзян Цзи сейчас была даже выше, чем у него.
Они простояли обнявшись ещё некоторое время, прежде чем Цзян Цзи медленно отпустил Цинь Цинчжо. Он посмотрел на него, поднял руку и нежно убрал прядь волос с лица Цинь Цинчжо:
— У тебя волосы мокрые.
— Ага, идёт дождь. — Цинь Цинчжо тоже смотрел на него. — У тебя тоже мокрые.
Хотя лицо Цзян Цзи ничего не выражало, и он просто пристально смотрел на него, Цинь Цинчжо казалось, что тот вот-вот заплачет. Цзян Цзи сейчас напоминал ребёнка, который перенёс много обид, но, внезапно получив самое желанное, растерялся и готов расплакаться. Цинь Цинчжо никогда не видел его таким. Он поднял руку и погладил Цзян Цзи по щеке:
— Может, зайдём внутрь?
— Угу. — Цзян Цзи только сейчас немного пришёл в себя и глубоко вдохнул, словно пытаясь успокоиться. Он повернулся, достал ключи и открыл замок на стеклянной двери бара. Дверь закрылась, снаружи медленно опустились рольставни, и Цзян Цзи, нашарив рукой выключатель, зажег подвесную лампу над барной стойкой. Однако он не подошёл сразу. Прислонившись спиной к стеклянной двери, он продолжал смотреть на Цинь Цинчжо тем же тяжёлым, почти физически ощутимым взглядом. Хотя Цинь Цинчжо уже имел опыт отношений, под этим взглядом он вдруг тоже почувствовал растерянность:
— Пойдём наверх?
— Я... — Голос был слишком хриплым, Цзян Цзи откашлялся, прежде чем продолжить. — Дай мне минуту прийти в себя.
Цинь Цинчжо подошёл к нему, взял за руку и тихо спросил:
— Что с тобой?
— Хочется плакать. — Цзян Цзи смотрел на него, голос совсем сел. — Цинь Цинчжо, я сейчас, наверное, выгляжу ужасно жалко...
— С чего бы это? — Цинь Цинчжо снова коснулся его лица. — В девятнадцать любая реакция естественна. — Затем он опустил глаза и с горькой усмешкой добавил: — Если уж говорить о позоре, то это скорее относится ко мне. Мне исполнилось двадцать девять, а я только что плакал перед тобой.
— Для тебя тоже естественно всё, что бы ты ни делал. — Цзян Цзи накрыл своей ладонью руку Цинь Цинчжо, лежащую у него на щеке. — По крайней мере, для меня это так. В тридцать девять, в сорок девять... неважно.
— Хорошо, — улыбнулся Цинь Цинчжо. — Неважно.
Трудно объяснить почему, но, хотя они уже были вместе, всё равно накатывало желание плакать.
— Пойдём наверх. — Цзян Цзи крепче сжал его руку. — Вытру тебе волосы.
Они, держась за руки, направились к лестнице. Лампы с датчиками звука загорались от их шагов, и тусклый жёлтый свет озарял крутые ступени. Оба не произнесли ни слова, в тишине лишь раздавались чёткие звуки шагов, один за другим, похожие на сердцебиение — то быстрое, то медленное.
Поднявшись на второй этаж, Цзян Цзи толкнул дверь. Не успел он включить свет, как Цинь Цинчжо вдруг заметил тёмную тень, метнувшуюся прямо из-под его ног.
— Это крыса? — удивился Цинь Цинчжо. — Как быстро прошмыгнула, ты видел?
— Это котёнок. — Цзян Цзи нажал на выключатель. — Не бойся.
Зажёгся свет. Цзян Цзи окинул взглядом пол второго этажа и, потянув Цинь Цинчжо за руку, направился к углу:
— Вот он.
Цинь Цинчжо посмотрел вниз. В углу сжался абсолютно чёрный котёнок размером всего с два взрослых кулака. На первый взгляд — просто чёрный меховой шарик. Если бы не пара чёрных глаз-бусинок, отражающих свет лампы, было бы почти невозможно понять, где у него мордочка. Сейчас его шерсть стояла дыбом, он был в полной боевой готовности.
— Какой хорошенький! — Цинь Цинчжо наклонился, разглядывая его. — Откуда он?
— Спас из водосточной трубы неподалёку. — Видя, что Цинь Цинчжо тянется погладить котёнка, Цзян Цзи предупредил: — Осторожно, он довольно злой.
— Угу. — Цинь Цинчжо осторожно приблизился и, коснувшись котёнка пальцами, мягко погладил его по шёрстке. Котёнок тоненько мяукнул в ответ. Маленький пушистый комочек оказался мягким на ощупь. Цинь Цинчжо вообще любил пушистое, и сейчас этот чёрный котёнок переключил его внимание, значительно ослабив напряжение в груди. — Вовсе не злой, очень даже смирный.
Цзян Цзи, глядя на Цинь Цинчжо, едва заметно выдохнул. То невыносимое желание расплакаться наконец немного отступило.
— На других он кидается, но тебя, похоже, не особо боится.
Цинь Цинчжо пододвинулся ближе, присел на корточки, а затем подхватил котёнка ладонью под живот и поднял его, обращаясь к Цзян Цзи:
— А тебя боится? Ну-ка попробуй погладить.
Цзян Цзи наклонился и протянул к котёнку руку. Но стоило ему приблизиться, как тот повернул голову, оскалил зубы и зашипел на него. Словно это был совсем другой кот, не тот, которого только что гладил Цинь Цинчжо. Даже сам Цинь Цинчжо слегка опешил:
— И правда, довольно дикий.
Он снова погладил котёнка — никакой негативной реакции. Тогда он поднял голову и посмотрел на Цзян Цзи:
— Может, ты слишком суровый и пугаешь его?
— Я суровый? — спросил Цзян Цзи.
Его тёмные глаза в этот момент выглядели совершенно невинными, даже милыми. Совсем не похоже на того бесстрастного, неприступного парня, с которым лучше не связываться. Если раньше Цинь Цинчжо хотелось плакать, то теперь он вдруг не удержался от смешка.
— Нет, не суровый, даже очень милый.
Цзян Цзи поджал губы и промолчал. Котёнок в руках завозился, Цинь Цинчжо опустил его на пол и выпрямился:
— Идём, ты же собирался найти мне полотенце для волос?
— Угу. — Цзян Цзи снова взял его за руку и повёл в свою комнату.
Он открыл дверцу шкафа, достал чистое белое полотенце и протянул его Цинь Цинчжо. Цинь Цинчжо взял его, но не сдвинулся с места, продолжая смотреть на него.
— Садись на кровать, вытрись, — сказал Цзян Цзи.
Только тогда Цинь Цинчжо с улыбкой в голосе напомнил ему:
— Цзян Цзи, может, тебе стоит сначала отпустить мою руку?
Тот, казалось, только сейчас осознал, что всё это время держал Цинь Цинчжо за руку. Он тихо выдохнул: «О» и разжал пальцы.
Стоя у кровати и вытирая волосы полотенцем, Цинь Цинчжо не смог сдержать улыбку. До сих пор Цзян Цзи всегда вёл себя с ним довольно зрело, и, казалось, никогда ещё не был в таком замешательстве. Это и правда... довольно мило.
Цзян Цзи постоял рядом, глядя на него, затем протянул руку и забрал полотенце:
— Давай я помогу.
Цинь Цинчжо не стал отказываться и опустил руки, позволив Цзян Цзи вытереть ему волосы. Дождь со снегом был не таким уж сильным, и волосы Цинь Цинчжо не слишком промокли. Цзян Цзи аккуратно вытер с них капли воды. Заметив, что полотенце слегка растрепало прическу, он помедлил несколько секунд, отложил полотенце в сторону, запустил пальцы в волосы Цинь Цинчжо и лёгкими движениями разгладил их. Цинь Цинчжо стоял с опущенной головой, чувствуя, как осторожен Цзян Цзи, словно боится причинить ему боль.
Они были так близко, что намеренно сдерживаемое дыхание Цзян Цзи касалось уха, и это дарило Цинь Цинчжо очень реальное, осязаемое чувство того, что он любим. Хмель, который ранее выветрился на холодном ветру, снова начал понемногу возвращаться, и ему вдруг захотелось подразнить Цзян Цзи. Подумав об этом, он резко тряхнул головой, разбрызгивая капли воды.
Подняв глаза, он увидел, что застал Цзян Цзи врасплох: всё лицо того было в брызгах. К счастью, волосы были почти сухими, так что капель на лице оказалось не так уж много. Обычно, если человеку внезапно брызгают в лицо водой, он, даже не успев среагировать сразу, потом инстинктивно отшатывается. Но Цзян Цзи не шелохнулся, продолжая смотреть на него, слегка склонив голову. Оказывается, он бывает и таким милым...
Цинь Цинчжо снова не сдержал улыбку. У него вдруг стало невероятно легко на душе — так хорошо он не чувствовал себя уже целый месяц. Из того концентрированного коктейля эмоций в груди исчезла вся кислота, горечь и терпкость — осталась лишь чистая, насыщенная сладость.
— Почему не увернулся?.. — Он поднял руку, чтобы стереть капли с лица Цзян Цзи, но тот вдруг перехватил его запястье, наклонился и поцеловал его.
В отличие от двух предыдущих лёгких, похожих на клевок, поцелуев, этот был решительным и властным, не допускающим возражений. Никаких проб и колебаний: стоило губам плотно сомкнуться, как внутрь тут же скользнул язык. Этот агрессивный поцелуй заставил Цинь Цинчжо замереть. Он сначала пассивно принимал его, а затем ответил, и они сплелись языками. Цзян Цзи одной рукой обнял Цинь Цинчжо за талию, прижимая к себе, а другую запустил в его волосы. Горячая ладонь плотно прижалась к коже, углубляя поцелуй.
Поцелуй был неопытным, но страстным, бурным и хаотичным, словно он хотел проглотить Цинь Цинчжо целиком. Воздух снаружи был холодным, и пока Цинь Цинчжо бежал, его лицо и губы успели остыть. Но дыхание, сплетавшееся при соприкосновении губ и языков, было обжигающе горячим, заставляя его лицо пылать. Тяжёлое, прерывистое дыхание отчётливо звучало в ушах, смешиваясь с влажными звуками поцелуя.
В кармане внезапно зажужжал телефон. Какое-то время никто не обращал на него внимания, продолжая яростно целоваться, и только когда вибрация не прекращалась уже несколько десятков секунд, они начали постепенно приходить в себя, выныривая из омута страсти. Губы разомкнулись, но их горячее дыхание всё еще переплеталось, циркулируя в тесном пространстве.
Пытаясь успокоиться, они постояли несколько секунд, прижавшись лбами, после чего Цинь Цинчжо тихо сказал:
— Мне нужно ответить.
Цзян Цзи что-то промычал и снова коснулся его влажных от слюны губ коротким поцелуем. Цинь Цинчжо сделал глубокий вдох, подошёл к окну и взглянул на экран. Звонил водитель, но вибрация уже прекратилась. Он немного успокоился и перезвонил. Водитель ответил, сказав, что на перекрёстке уже можно развернуться, и спросил, нужно ли вернуться за ним.
— Не нужно. — Цинь Цинчжо старался, чтобы его голос звучал ровно. — Поезжайте домой, отдыхайте.
Повесив трубку, он почувствовал, что дыхание всё еще сбито, щёки горят, кончик языка побаливает, а во рту ощущается привкус крови. Этот поцелуй был слишком... неконтролируемым. Он поднял взгляд на Цзян Цзи: пока он говорил по телефону, тот не сводил с него глаз. После этого поцелуя, под прицелом такого глубокого, тяжёлого взгляда, Цинь Цинчжо почувствовал, что краснеет ещё сильнее. Цзян Цзи подошёл к нему, внезапно обхватил за талию, поднял и усадил на подоконник. Подоконник был довольно высоким, так что, сидя на нем, Цинь Цинчжо оказался чуть выше Цзян Цзи. Глядя на Цзян Цзи сверху вниз под таким углом, он почему-то подумал, что тот выглядит послушным, но недавний поцелуй ясно дал понять, что это абсолютная иллюзия.
— Цинь Цинчжо. — Цзян Цзи положил руку ему на щеку. — У тебя лицо совсем красное.
Его глаза были тёмными, почти чёрными, и когда он смотрел так пристально, казалось, что они могут затянуть внутрь. Цинь Цинчжо машинально коснулся пылающего лица.
— Ты бежал сюда? — снова спросил Цзян Цзи.
— Угу.
— Почему?
Под таким взглядом Цинь Цинчжо не мог солгать:
— Там была огромная пробка, я не мог ждать, поэтому побежал.
Сказав это, он увидел, как Цзян Цзи смотрит на него, долгое время не произнося ни слова. Затем его взгляд опустился на губы Цинь Цинчжо. Они и раньше были алыми от алкоголя, а теперь, после поцелуя, влажно блестели, как спелая вишня. Они выглядели очень мягкими, и на ощупь были такими же.
— Ты сказал, что жалеешь. — В его голосе снова прорезалась хрипотца. — О чём ты жалеешь?
— А? — Цинь Цинчжо на миг растерялся, но тут же понял. — Конечно, о том вопросе, который ты мне задал в прошлый раз.
— Скажи яснее. — Цзян Цзи снова посмотрел ему в глаза.
Сначала Цинь Цинчжо промолчал. В его возрасте ему было немного неловко прямо произносить слова признания. Однако, чувствуя на себе такой пылкий взгляд, он хотел ответить с той же страстью.
— Ты мне нравишься. — Цинь Цинчжо глубоко вздохнул и посмотрел прямо в глаза Цзян Цзи. — Цзян Цзи, в прошлый раз я солгал. Ты мне нравишься.
http://bllate.org/book/13503/1356094
