Подчиненные Лин Сючэна действовали очень эффективно. Уже на следующий день кто-то из них рано пришел и забрал его, чтобы проводить Чен Сина в языковую школу для дальнейшего поступления в учебное заведение.
Из-за того, что английский язык у Чен Сина просто отсутствовал, он мог посещать только курсы начального уровня. Класс был смешанным как по возрасту, так и по статусу. Ученики здесь были все такими своеобразными персонажами.
Всего в классе было двенадцать учеников. Среди них десять были дядями и тётями из Китая, которые сильно запинались при разговоре на английском. Только он и еще одна десятилетняя девочка могли быстро выпрямить свои языки (1). Они ежедневно поддерживали друг друга, поправляя и беседуя на английском между собой.
Приведя Чен Сина в дом, Лин Сючэн, как обычно, рано уходил и поздно возвращался, почти не пересекаясь с мальчиком. Тетушка, которую наняли готовить для Чен Сина, была такой же неуловимой, как большой босс. Каждый день, когда Чен Син возвращался домой после уроков, на столе стояла обжигающе горячая еда, но никого уже не было видно. С младенческого возраста и до сей поры он всегда вел коллективный образ жизни, проживая с другими детьми в приюте, и больше всего не любил одиночество. В этой квартире из железобетона, где невозможно почувствовать ни одной травинки, где невозможно устроить рыбалку с друзьями, он смертельно скучал и мог только без конца болтать по телефону с Алексом. У Алекса, имеющего нормальную работу, не было столько времени, чтобы уделять новому знакомому столько внимания. Поначалу он еще отвечал на его звонки, но позже стал избегать, как чумы.
Этот поздний вечер был редким случаем, когда Лин Сючэн присутствовал на совместном ужине с ним дома.
– Сегодня я подрался с Да Цзинем, – Чен Син наконец-то поймал хоть кого-то, с кем можно было поболтать на китайском. Он был полон энергии, живо скакал вокруг опекуна с ложкой в руках, в красках рассказывая Лин Сючэну о том, что произошло сегодня. – Да Цзинь – старик в нашем классе, ему за сорок, богатый иммигрант.
Дело было только в том, что учитель попросил девчонку Лин Лин поправлять плохое английское произношение Да Цзиня, показывая тому на примере, как нужно правильно произносить то или иное слово, повторяя за ней. Да Цзинь почувствовал, что он теряет лицо перед какой-то соплячкой, да и другими соотечественниками тоже. Он использовал китайский, непонятный учителю, чтобы оскорбить Линлин. Малышка Линлин не поняла сказанного и попросила Чен Сина объяснить ей сказанное Да Цзинем. Услышав эти грязные слова, Чен Син взорвался. Он чувствовал, что такой пожилой мужчина, как Да Цзинь, издевающийся над маленькой девочкой, был слишком бесстыдным. Они поругались в классе.
Чен Син, который был хорош в уличном разговорном, заставил Да Цзиня покраснеть и побледнеть, затем старикан встал и ушел, сказав, что больше не хочет посещать занятия.
Этот рассказ был тривиальным и скучным, но Лин Сючэн не прерывал его. Слушать, как этот мальчишка болтал с ним, было немного интересно.
Разве мир маленьких детей не такой же, как его? Дети считают, что все в мире либо черное, либо белое. Всего лишь незначительная проблема, и они думали, что небо рухнет. Всего лишь одна несправедливость в адрес маленькой девочки, и он побежал ее защищать.
Наконец вечерняя трапеза была закончена. Лин Сючэн наелся, кулинарные способности нанятой тетушки были неплохими. Чен Син почти не ел, так как был увлечен рассказом.
Лин Сючэн встал, Чен Син тоже встал, казалось, тот еще многое хотел рассказать ему. Лин Сючэн сделал один шаг, мальчишка тоже сделал за ним один шаг. Лин Сючэн остановился, обернулся, опустил голову и посмотрел на него.
– Лин Сючэн, чем ты собираешься сейчас заняться? – Чен Син потянул его за руку, заинтересованно спрашивая.
Если бы Лин Сючэн был товарищем Чен Сина по играм из приюта, его учителем или одноклассником, которые провели с ним какое-то время, он бы знал, что это выражение лица Чен Сина ясно показывало следующие его намерения: «Я собираюсь сделать нечто плохое, пожалуйста, не сердись, это бесполезно. Даже если ты злишься, я сделаю задуманное.»
Однако Лин Сючэн еще недостаточно хорошо знал своего подопечного, чтобы понять то, что тот что-то затевал.
Внешность Чен Сина была слишком обманчива. Когда он что-то задумывал, держа свой рот на замке, он выглядел как те блестящие сверкающие дорогие украшения в витринах торгового центра, ярко сверкая из-за скрытых намерений. Лин Сючэн, человек, которого обычно не трогали ни сила, ни убеждения, смотрел на Чен Сина и был немного ослеплен им сейчас.
– Что ты задумал? – спросил его Лин Сючэн.
– Своди меня на прогулку, покажи мне лондонскую ночь, - попросил его Чен Син.
Как бы странно это не звучало, но у Чен Сина не было ключей от этого дома. Водитель ежедневно забирал и отвозил его, а затем уходил, предварительно открыв ребенку дверь квартиры, чтобы завести его туда. Если Чен Син захотел бы сам выйти за эту дверь, он не смог бы самостоятельно вернуться. А у Лин Сючэна не было определенного расписания, когда он возвращался домой. Чен Син, все еще незнакомый с этим новым местом, не выходил на улицу уже целую неделю.
Он всего лишь хотел побродить в объятиях природы, обдуваемый ночным ветром, вырвавшись из этой железобетонной коробки.
Лин Сючэн уже переоделся для планируемой им ночной прогулки. Ему нужно было кое-куда сходить, чтобы увидеться и поговорить с одним человеком.
Увидев предвкушающее ночное путешествие радостное выражение лица Чен Сина, он улыбнулся и ответил:
– Конечно, тогда следуй за мной. Я познакомлю тебя с ночным Лондоном.
Веселый Чен Син последовал за ним в машину. Сегодняшним водителем был серьезный на вид светлокожий мужчина. Дородный, больше походивший на бандита, чем на водителя. Чен Син с интересом наблюдал, как машина проехала мост, повернула за угол улицы, проезжая мимо прекрасного вида ночного города с мерцающими огнями. Машина постепенно отклонилась и выехала на старую улицу, водитель остановил машину у обочины.
– Выходи, – приказал Лин Сючэн Чен Сину, – разве ты не спрашивал меня несколько дней назад, чем я занимаюсь? Я тебе кое-что покажу.
Чен Син вышел из машины вместе с ним, почему-то чувствуя себя неловко. Лин Сючэн подошел к узкой железной двери, поднял руку, взглянул на часы, и нажал на дверной звонок.
Вскоре кто-то открыл дверь. Это была женщина, которая тихо сказала: «Мистер Лин, пожалуйста, скорее проходите.
Фонари тускло освещали улицу, и Чен Син не смог ясно разглядеть ее лицо. Он видел только стройный и грациозный силуэт, который вел их куда-то по узкому и длинному коридору. Чен Син почувствовал густой запах крови.
Они вошли в полутемную комнату со старыми отклеившимися, местами ободранными обоями. На полу лежал окровавленный мужчина, а по бокам от него стояли несколько головорезов. Увидев Лин Сючэна и проигнорировав присутствие Чен Сина, стоявшего позади него, они вежливо поздоровались с боссом:
– Мастер Сю, Вы здесь.
Лин Сючэн улыбнулся и кивнул им, обращаясь к мужчине, лежащему на полу:
– Разве я не просил тебя быть более вежливым? Как ты стал таким?
Чен Син стоял позади опекуна, он робко выглядывал из-за спины Лин Сючэна, пытаясь разглядеть человека на полу.
Бандит подошел ближе, схватил избитого мужчину за волосы и потянул его вверх, чтобы усадить на пол. Окровавленный человек поднял голову, злобно уставился на Лин Сючэна и с ненавистью в глазах выплюнул:
– Ублюдок!
Чен Син внимательно посмотрел на человека перед ним и внезапно покрылся холодным потом. Разве этот человек в кровавом месиве не второй дядя Лин Сючэна, которого он встретил несколько дней назад в особняке семьи Чен?
– Второй дядя, – Лин Сючэн даже нисколько не разозлился, попросив вежливым жестом кого-нибудь из громил, вытереть кровь с лица дяди. – Что ты сказал? Прости, мои подчиненные очень усердные, они бывают иногда немного непослушны. Ты знаешь это не первый день. Они увлеклись, извини.
– Я твой второй дядя! – хрипло прокричал избитый мужчина.
Лин Сючэну это показалось забавным:
– Когда ты объединил усилия с людьми, чтобы проглотить товары на моем пирсе, ты думал обо мне как о своем племяннике? Второй дядя, иметь свои мысли – это хорошо, но тебе также нужно было реально оценить свои возможности, сможешь ли ты их реализовать.
Его второй дядя выплюнул полный рот крови:
– Да, это я, чьи навыки не так хороши, как у других наших родственников. Если ты хочешь убить меня, убивай. Не надо, блядь, лицемерить передо мной.
– Чен Син.
Внезапно услышав свое имя, Чен Син вздрогнул:
– А?
– Испугался? – спросил его Лин Сючэн.
– Нет, – бесстрашно ответил Чен Син.
Лин Сючэн подбородком указал на своего второго дядю и сказал:
– Что ты о нем думаешь?
– Совсем немного, – честно ответил Чен Син. – Он хотел продать меня.
Лин Сючэн попросил кого-нибудь передать мальчишке пистолет:
– Вот, у тебя есть шанс поквитаться с ним.
Даже без продолжения, Чен Син знал, что это за шанс. Это был шанс для Лин Сючэна признать его своим, и приманка для него, чтобы шагнуть в пропасть. После этого выстрела у Чен Сина не было бы возможности вернуться.
Чен Син посмотрел на мужчину средних лет, который стоял на коленях на полу. Толстый, пропитанный кровью мужчина поднял голову и тоже посмотрел на него, не пытаясь ни о чем умолять.
Чен Син не ценил жизнь. Когда ему было четырнадцать, он устроил бандитскую драку, и кто-то вспорол ему живот, кровь разлилась по всему полу. Ворвавшись в больницу, сестрица Сяо Юй из финансового отдела приюта дежурила у его кровати с опухшими от слез глазами не одну ночь.
Провалявшись два дня, Чен Син наконец пришел в сознание, его лицо было очень бледным от чрезмерной потери крови. Сейчас он не мог вынести не то, что избиения, но даже брань прошла бы мимо него. Когда слезы безудержно закапали, Сяо Юй сказала: «Чен Син, в следующий раз, когда это случится снова, я больше не буду о тебе беспокоиться».
Чен Син смягчил тогда свой тон, долго успокаивая ее, прежде чем она перестала плакать. Он пообещал ей, что больше не будет делать таких опасных вещей. На что Сяо Юй с беспокойством уставилась на Чен Сина, не особо веря его обещаниям.
Сяо Юй была права, Чен Син собирался сейчас отказаться от данного ей обещания.
Чен Син взял пистолет. Он оказался тяжелее, чем он думал. Чен Син действовал беззаботно, указательный палец на спусковом крючке, большой палец на рукоятке. Стиснув зубы, он заставлял правое запястье не дрожать. Увидев, как он загнул указательный палец, Лин Сючэн внезапно заговорил:
– Забудь об этом, – он схватил Чен Сина за запястье, отобрал у него пистолет и выстрелил в голову своего второго дяди сам.
Мозги зрелого мужчины брызнули на ботинки Чен Сина. На нем были черные спортивные туфли. Розовая мутная жидкость прилипла к язычку ботинка, пока он рассматривал свежий труп на полу.
Лин Сючэн положил пистолет обратно на стол, протянул руки, чтобы прикрыть глаза Чен Сина, затем развернулся и подтолкнул его к двери:
– Пошли. На что ты еще пытаешься здесь посмотреть?
На обратном пути они вдвоем не проронили ни единого слова.
Оказавшись в машине, Лин Сючэн вытащил несколько салфеток и вытер поверхность обуви Чен Сина.
Он признался ему, что уже сожалеет о том, что привел Чен Сина повидаться со своим вторым дядей.
У Линь Сючэна было каменное сердце, его не волновали ни жизнь, ни смерть, но, увидев, как Чен Син использует пару бледных и тонких юношеских слегка дрожащих рук, чтобы удержать тяжелый пистолет, он внезапно понял, что напрасно привел Чен Сина сюда. Пока он не пострадал, нужно это исправить. Это было глупо, предлагать ему кого-то застрелить.
Он может научить Чен Сина быть плохим, он также может не учить Чен Сина быть плохим. Лин Сючэн – диктатор, и ему ничего не нужно делать, для того чтобы доказать это себе.
http://bllate.org/book/13543/1202533
