С того разговора прошло уже больше месяца, и Чен Син радостно приветствовал свой шестнадцатилетний подростковый синдром.
Сегодня Мэри собиралась порвать с ним.
Он встречался со своей девушкой шестьдесят семь дней.
Китайское имя Мали, двадцать один год, студентка, подрабатывала официанткой в китайском ресторане.
Сегодня они договорились о встрече у фонтана, расположенном на одной из центральных улиц. Площадь была разрисована странными граффити, молодежь каталась на скейтбордах, слушала музыку и прыгала по площади, привлекая множество прохожих, останавливающихся, чтобы посмотреть на них.
Они сидели на обочине и поедали купленные в ларьке хот-доги.
Мэри все никак не решалась заговорить о главном. Наконец, она прикусила губу и спросила его:
– Я тебе нравлюсь?
– Ты мне действительно нравишься, – ответил Чен Син.
– Но, – попробовала намекнуть Мэри, – если я тебе нравлюсь, почему ты не можешь предложить мне пламенные теплые объятия в одинокие ночи?
Чен Син прекрасно понимал, о чем идет речь, но на самом деле он был в этом деле профан, и он туманно начал обходить горячую тему:
– Какие объятия? У меня ночью комендантский час, папа не разрешает мне выходить на улицу.
Убитая горем Мэри некоторое время с тоской смотрела на лицо Чен Сина и в конце концов предложила:
– Сяо Син, давай расстанемся. Ты слишком молод, мы не подходим друг другу.
Чен Син замолчал.
Расставшись с Мэри, Чен Син продолжил бесцельно слоняться по улице. Его первое увлечение закончилось без каких-либо проблем? Он встретил Мэри у этого фонтана в центре улицы, а также потерял ее здесь. Ему больше не нравилось это место.
Сейчас со стороны он сам себе казался непобедимым юношей, вдруг проигравшим своему половому созревания.
Ему звонил Лин Сючэн, интересовавшийся тем, где он сейчас.
Чен Син сообщил ему о своем местонахождении, и Лин Сючэн попросил дождаться его там. Он собирался заехать за ним.
Еще через двадцать минут, он снова перезвонил и сообщил Чен Сину, явно пребывая в хорошем настроении: «Сегодня я приведу тебя на большое мероприятие, ты наденешь свой лучший костюм.»
Он привел Чен Сина на Бонд-стрит, чтобы купить комплект готовой одежды для участия в обычном семейном собрании. Это не было грандиозным событием, но Лин Сючэн решил, что это будет интересным для юноши, и хотел одеть Чен Сина так шикарно, чтобы все родственники пребывали в шоке.
Такие семейные встречи были заведены еще его дедом. Каждые два-три месяца вся семья собиралась вместе на весь день. Для его деда эти встречи нужны были, чтобы давать советы своим глупым сыновьям. Для его нескольких дядей это было место для сбора информации о своих соперниках и врагах. Для Лин Сючэна сейчас это стало важным. Он пытался обрести некий баланс в своем образе жизни.
Европейский проект Гу Цина был завершен, и он собирался вернуться в Соединенные Штаты. Лин Сючэн посмотрел на свои часы. С момента последнего собрания родственников прошло два месяца. Он не привел Чен Сина в последний раз, и несколько стариков приставали к нему весь день по поводу его приемного сына. Он до сих пор держал их в напряжении, и вот, наконец, пришло время позволить Чен Сину познакомиться с ними.
Как обычно, собрание проходило в старом особняке в Оксфорде.
Лин Сючэн и Чен Син по пути заехали за Гу Цином, и втроем направились в Оксфорд.
По пути Чен Син почему-то пребывал в оцепенении. Даже когда Гу Цин пытался его разговорить, тот отвечал односложно и невпопад.
Когда машина въехала в ворота семейного особняка, несколько двоюродных братьев уже жарили барбекю во дворе. Увидев машину Лин Сючэна, они активно замахали ему руками. Вся семья только и ждала, когда Лин Сючэн прибудет со своим приемным сыном. Когда Чен Син вышел из машины, вокруг ненадолго воцарилась тишина.
Через две-три секунды несколько старейшин подошли к ним, участливо говоря:
– Это, должно быть, Чен Син! Добро пожаловать в нашу большую семью.
Чен Син вежливо кивнул им головой и придвинулся поближе к Лин Сючэну, тот крепко обнял его за плечи.
После традиционных приветствий дяди отвели Лин Сючэна в сторону, чтобы поговорить с ним наедине.
Чен Син и Гу Цин отправились помогать остальным жарить барбекю во внутреннем дворе. Чен Син тихо заметил, обращаясь к Гу Цину:
– Лин Сючэн действительно живет в глубоких водах и палящем огне.
– Наконец-то ты захотел поговорить со мной, – Гу Цин опустил голову и прошептал ему в ответ. – Винсент играет в «кота, ловящего мышей». У него не обычное хобби, тебе следует быть осторожнее с ним.
Чен Син скривил губы и продолжил молча насаживать мясо для барбекю на вертел.
У Лин Сючэна было около десяти двоюродных братьев и сестер. За исключением Гу Цина, который уехал за границу, никто из них не был по-настоящему с ним близок. Все они сейчас смотрели на Чен Сина с плохо скрываемым презрением, находясь под впечатлением от слухов из дома. Все они считали, что Чен Син был игрушкой Лин Сючэна, проституткой, которую тот купил.
Однако, поскольку рядом с Чен Сином стоял Гу Цин, они не осмелились открыто выразить свое отношений к юноше. Они поздоровались с ним и представились. При этом выражение их лиц ясно выдавало их мысли.
Чен Син был умным ребенком, он видел вещи насквозь. Но не стал задевать эту тему, пока рядом с ним оставался Гу Цин.
Несколько школьников, после того, как наелись барбекю, не собирались идти на ужин. Они решили поиграть в баскетбол на заднем дворе. Восемнадцатилетний двоюродный брат Лин Сючэна, Лин Сююй, являлся сыном его третьего дяди. Жена второго дяди не пришла, но ее сын, Лин Сюань, все равно был здесь. Поскольку его отец только что скончался, выражение его лица не выражало особой радости.
Он предложил:
– Чен Син, пойдешь с нами?
Чен Син решился кинуть взгляд на Лин Сючэна, но по его лицу не понял, одобряет он это или нет. По лицу Чен Сина тоже было не понятно, желает ли он сам пойти с этими детьми. Они оба молчали несколько мнут, пока Лин Сючэн мягко не махнул рукой, разрешая:
– Иди, если хочешь.
Чен Син опустил голову и мягко улыбнулся, затем уже ответил Лин Сюаню:
– Конечно, пошли!
Когда они ушли, Гу Цин спросил Лин Сючэна:
– Он такое мягкое и нежное сокровище, ты не боишься, что твои братья «съедят» его?
Лин Сючэн лишь рассмеялся:
– Гу Цин, ты все еще не умеешь читать людей.
Безжалостность в глазах Чен Сина не была чем-то таким, что можно было развить за день или два. Сейчас во дворе мягкими и нежными являлись его маленькие кузены.
Гу Цин лишь вздохнул, качая головой:
– Никогда не пойму этих людей.
Гу Цин и Лин Сючэн вместе ходили в одну школу. Но он часто оставался в стороне со своими родителями. Они никогда не вмешивались в семейные дела Лин. Их жизнь была гораздо проще.
Он не понимал многих методов Лин Сючэна, но уважал его.
Члены семьи, отказавшиеся днем есть барбекю, обедали вместе в столовой. Дядя Лин Сючэна был чем-то расстроен, слишком много болтая, пытаясь скрыть это. Как раз в тот момент, когда дядя собирался уже заговорить с Ли Сючэнем, раздался звонок от его помощника. Звонок был по важному делу и требовал вмешательства босса. Помощник позвонил как раз вовремя, чтобы избавить Лин Сючэна от навязанной ему беседы. Он вышел из комнаты, чтобы ответить на звонок.
Срочное дело, о котором упомянул его помощник, заключалось в том, что англичанин по имени Деррик, который в свое время вступил в сговор со вторым дядей и подговорил того украсть товар у Лин Сючэна, снова улизнул о них. Пока Лин Сючэн беседовал с помощником, он прошел в заднюю часть дома и услышал звуки “Бах!», «Бах!» от ударов баскетбольного мяча об землю. Он остановился у крошечного елового леса, посаженного его дедом, оставаясь незаметным для молодых людей, играющих в баскетбол. И стал наблюдать за их игрой.
Чен Син был невысокого роста, но его баскетбольные навыки были неплохими, а манера игры – откровенно подлой. За те пять минут, что Лин Сючэн разговаривал по телефону, он уже позволил Лин Сюаню, который сначала шел впереди, пристать к нему, блокируя его движения.
Лин Сючэн закончили разговор со своим помощником и уже собирался уйти, когда обнаружил, что у Чен Сина появились некоторые проблемы на поле. Лин Сюань и сын его младшего дяди, Лин Сююй, толкали Чен Сина в его сторону. Другие молодые люди молча наблюдали за происходящим с баскетбольной площадки и не осмеливались влезать в спор.
Лин Сючэн еще не решил, помочь приемному сыну или вернуться обратно в дом. А эти трое, отойдя от основной компании, уже остановились. В лесу было темно. Лин Сючэн не двигался и не издавал никаких звуков, оставаясь незамеченным детьми, пока они продолжали шумно спорить.
– Разве ты не просто тот, кто позволил моему брату трахнуть себя в задницу? – Лин Сююй не собирался говорить тихо, – ты действительно думал, что ты что-то из себя представляешь здесь?
Лин Сючэн никогда не думал о том дне, когда он будет прятаться в темноте, тайно подслушивая разговоры людей. У него не было никакого чувства смирения. Услышав слова Лин Сююя, ему стало любопытно, как на это отреагирует Чен Син. Он обхватил себя руками и с большим интересом продолжал слушать.
Чен Син тихо рассмеялся, в его голосе звучали стальные нотки, от чего все присутствующие вздрогнули. Он медленно сказал:
– Видимо, из-за моих хороших навыков в постели, мистер Лин готов усыновить меня как своего сына. А вот кого-то вроде тебя, он бы не трахнул, даже если бы ему дали сотню миллионов.
Взбешенный Лин Сююй замахнулся рукой, собираясь ударить нахала. Но Чен Син схватил его за запястье выпадом слева. В следующий момент Чен Син наклонился, и сделал движение плечом, швырнув Лин Сююя на землю. Он наступил ногой ему на плечо, выворачивая руку. Лин Сююй кричал от боли, как будто тот раздавил ему кости. Племянник Лин Сючэна сжался на земле, дрожа от страха.
Лин Сюань тоже вступил в драку. Он раньше когда-от занимался боевыми искусствами, в основном в целях самообороны, и был немного сильнее Лин Сююя. Его правая рука нанесла рубящий удар по затылку Чен Сина, Чен Син нырнул вниз и уклонился от удара, поднял ногу и пнул его. Лин Сюань бросился вперед на Чен Сина. Сцепившись вдвоем, они покатились по земле, нанося удары друг другу. Чен Сину было шестнадцать, его сила и рост были несравнимы с восемнадцатилетним Лин Сюанем. Тем не менее, его боевой опыт был богаче, чем у соперника. Он никогда не заботился о своей жизни, когда злился. Очень скоро Лин Сюань оказался в роли проигравшего. Чен Син оседлал его сверху, продолжая избиение.
После нескольких ударов Чен Син внезапно выругался: «Черт!», – и спрыгнул с тела Лин Сюаня. Он еще раз яростно пнул по нижней части тела Лин Сюаня, ругаясь как уличный босяк.
Несколько человек на баскетбольной площадке увидели, что драка почти закончилась, и подошли, чтобы помочь после драки.
Лин Сючэн тоже понял, что шоу подошло к концу, и поспешил присоединиться к старшим.
Через полчаса некоторые из детей вернулись с сильно избитыми лицами. А Чен Сина нигде не было видно.
Дяди Лин Сючэна пытались косвенно обвинить во всем его, интересуясь, где сейчас его приемный сын, не получивший должного воспитания.
Лин Сючэн позвонил Чен Сину прямо на глазах у своих родственников. Прошло несколько гудков, прежде чем ему ответили.
– Папа, ты меня ищешь? – спросил Чен Син, висевший на линии.
Лин Сючэн сдержал рвавшийся наружу смех и спросил серьезно:
– Почему ты избил тех старших братьев?
– Разве ты не расслышал, что они говорили? – возразил Чен Син.
Улыбка Лин Сючэна ослабла:
– Вернись за извинениями.
Чен Син немедленно повесил трубку.
Лин Сючэн продемонстрировал всем, как он вешает трубку после разговора с приемным сыном, и притворно вздохнул:
– Мой сын совсем вырос, я больше не могу его контролировать.
Вся семья, и старые, и молодые, пребывали в шоке, наблюдая за действиями этих двух людей.
Заканчивая свое выступление, Лин Сючэн сказал, что у него есть еще кое-какие дела, и ему нужно уйти. Гу Цин последовал за ним.
– Винсент, можно я остаюсь сегодня у тебя дома? – спросил Гу Цин.
– Ты даже не можешь позволить себе гостиницу?
Гу Цин искренне сказал:
– Я хотел сделать серию фотографий Чен Сина. Разве ты не помнишь, когда я увидел его в первый раз, я почувствовал, что муза благоволит ко мне. Мне нужно поймать ее.
Лин Сючэн улыбнулся и покачал головой. Он не понимал этих фотографов, но все равно уважал Гу Цина:
– Спроси его сам.
– Травмы, которые получили те ребята, действительно были нанесены Чен Сином? – спросил Гу Цин, – … от их вида мне тоже больно.
Когда Лин Сюань вошел, держась за промежность и прихрамывая, с холодной испариной на голове, все присутствующие мужчины искренне посочувствовали его травме.
– Все примерно так и было, – осторожно проговорил Лин Сючэн.
Гу Цин вздрогнул.
Лин Сючэн вернулся с Гу Цином в свою квартиру. Чен Син поприветствовал их кивком головы, продолжая спокойно смотреть телевизор.
Гу Цин, схватив свой чемодан с фотоаппаратом, спросил Чен Сина:
– Сяо Син, как насчет того, чтобы я сделал несколько твоих фотографий?
Прям сейчас Чен Син смотрел фильм с Брюсом Ли и не сразу спросил:
– Какие фотографии? Я получу деньги за фотосессию?
– Тебе недостаточно тех денег, что я тебе даю? – прервал его Лин Сючэн. Он дал Чен Сину кредитную карту с кредитным лимитом в двести тысяч фунтов. – У тебя хороший аппетит, верно?
– Сколько ты хочешь? – спросил его Гу Цин.
Чен Син ответил:
– Я не знаю расценок на фотосессии. Заплати столько, сколько посчитаешь нужным.
Гу Цин согласился. Он открыл металлический защитный чехол, достал камеру и объектив и начал готовиться к съемке.
– Ты хочешь начать прямо сейчас? – воскликнул Чен Син. Он еще не принял душ, и снял только верхнюю одежду по возвращении домой. Две пуговицы его рубашки были расстегнуты, демонстрируя небольшой участок кожи на груди. – Уже поздно.
Гу Цин сделал снимок Чен Сина и попросил:
– Просто продолжай смотреть свой фильм.
Чен Син придвинулся к нему, пытаясь взглянуть на фотографию, и был отогнан Гу Цином:
– Я заплатил за это деньги, сиди неподвижно.
Услышав это, Чен Син сердито откинулся на спинку стула.
На следующий день было воскресенье, у Чен Сина не было никаких занятий. Он целый день сопровождал Гу Цина по улицам Лондона. Кажется, в его ушах появились мозоли от бесконечных щелчков фотоаппарата.
Гу Цин попросил его пойти с ним на лужайку в Гайд-парк, чтобы просто глупо улыбаться, кормя жирных белок. Затем они сходили в Британскую библиотеку, чтобы тупо пролистать книги. Он целый день ходил по разным местам, его лицо уже онемело, а его все еще не отпустили.
Как только Гу Цин завершил фотосъемку, он тут же умотал обратно в Соединенные Штаты. Он пообещал Чен Сину, что выплатит ему компенсацию после того, как распечатает фотографии. Чен Син быстро согласился и больше об этом не вспоминал.
Всего через две недели на личный почтовый ящик Лин Сючэна пришло электронное письмо с огромным вложением.
Тут же поступил звонок Гу Цина из-за границы:
– Это фотографии Чен Сина. Здесь так много хорошо обработанных фотографий, почти не требующих цветового редактирования. Все идеально!
Лин Сючэн скачал их и долго просматривал.
Чен Син, запечатленный в объективах Гу Цина, был невероятно хорош собой.
Он был одет в рубашку и костюмные брюки, лениво сидел в гостиной у Лин Сючэна, пил воду во время просмотра телевизора, готовил еду в фартуке, смотрел в пространство на лестнице, носил очки и опускал голову, чтобы стоя читать среди книжных полок, катался на лужайке, от души смеялся, стоя у реки Темзы, разговаривал с прохожим.
Улыбка и тени на красивом лице Чен Сина не имели ничего общего с намеками на затаившуюся злобу, его брови были расслаблены. Он был беззаботным и оживленным, или тихим и приятным. На фотографиях он превратился в настоящего шестнадцатилетнего подростка.
Он перезвонил Гу Цину:
– Что ты хочешь сделать с этим набором фотографий?
– На самом деле ничего. Я просто хотел разместить их на веб-сайте для выставки, чтобы позволить другим увидеть мои профессиональные навыки в фотосъемке и обработке фотографии, – честно ответил Гу Цин, – о, да, пожалуйста, помоги мне достать немного наличных и передать их ему. Я спросил…
– Ты уже разместил их? – прервал его Лин Сючэн.
– Нет пока.
– Я куплю их все у тебя. Сколько? – серьезно спросил Лин Сючэн.
Потрясенный Гу Цин, решил, что ослышался:
– Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду, что покупаю все, включая негативы. Это так называется в ваших кругах?
– Что за черт? – Гу Цин был сбит Лин Сючэном с толку. – Обычно, так делают, когда речь заходит о покупке порнографических фотографий.
– Мне все равно что обычно выкупают таким способом, но я прошу, просто нигде не размещай эти фотографии.
Гу Цин только и смог произнести короткое «о». Он наконец понял, что имел в виду Лин Сючэн. Он сказал:
– Я понимаю. Деньги не нужны. Изначально я хотел просто сфотографировать Чен Сина. Если ты не хочешь, чтобы я публиковал эти фото, я этого не сделаю. Мы все еще братья.
Через некоторое время Гу Цин внезапно прислал ему обрезанную фотографию из своей социальной сети. Прошлой ночью он не спал допоздна, чтобы отредактировать фотографии, и опубликовал эту фотографию Чен Сина с видом сбоку у себя на странице.
Фотография набрала десятки тысяч лайков, и многие люди взволнованно комментировали ее, спрашивая, что это за модель.
«Могу ли я не удалять это размещение?» – такое сообщение отправил ему Гу Цин. Чтобы все-таки получить разрешение хотя бы на этот снимок, он прикрепил грустный смайлик.
Лин Сючэн неохотно согласился: «Хорошо».
Вечером Лин Сючэн ужинал с китайскими бизнесменами. Перед посещением ресторана, во время обеденного перерыва, он приказал своему помощнику снять определенную сумму наличными. Ассистент уставился на цифры на чеке и сначала подумал, что неправильно разглядел количество нулей.
После трех раундов выпивки и окончания ужина никто так и не осмелился уговорить Лин Сючэна выпить. Водитель и помощник ждали его у входа в отель. Он был трезв, когда спускался по лестнице. Лин Сючэн сел в машину, и его помощник передал ему запертый кейс: «Наличные, которые вы просили.»
Было уже больше десяти часов, когда он добрался до дома. По какой-то причине Чен Син заснул сегодня очень рано. Когда он спал, юноша не любил закрывать дверь своей спальни. Поэтому и сегодня она была приоткрыта.
Лин Сючэн толкнул дверь и вошел с кейсом полным денег в комнату. Сначала он постоял у его кровати и некоторое время просто смотрел на юношу. Затем он открыл кейс. «Щелк!» Чен Син, находившийся в стране грез, нахмурился и что-то пробормотал, занимая более удобное положение.
Лин Сючэн аккуратно сложил пачки наличных на столик Чен Сина. Затем приглушил свет прикроватной лампы. И вышел. В целях предосторожности он тихо прикрыл за собой дверь.
Как только он ушел, глаза Чен Сина открылись. В его глазах цвета вишни все еще чувствовалась сонливость. Его давно разбудил звук открывающегося кейса.
Он потянулся в сторону столика и провел рукой по стопке денег на нем. Его длинные тонкие пальцы скользнули по банкнотам, подняли несколько купюр и обняли их. А затем он снова погрузился свой сладкий сон.
http://bllate.org/book/13543/1202535
