— Эй, Ю Сол. Проснись.
Я только заснул, зачем будишь? Нахмурившись, я отмахнулся от руки, трогавшей мое плечо. Но мой назойливый друг снова ухватился за меня и принялся трясти. В конце концов я тяжело вздохнул и поднял голову.
— Ааа, я сегодня вообще не спал…
— Неважно. Пошли купим хлеб.
Мой единственный друг, приставучий как пиявка, явно не собирался сдаваться, даже если я откажу. В итоге я потянулся, чтобы разогнать остатки сна, и поднялся с места. Затем легонько ткнул его в плечо:
— У меня нет денег. Купишь и мне.
— Ладно.
Обрадовавшись бесплатной выпечке, я спустился по лестнице к автомату с закусками. Поскольку была перемена, вокруг толпились ученики. Эх, только бы клубничные булочки не закончились… Встав на цыпочки, я попытался разглядеть оставшийся ассортимент.
Когда очередь наконец подошла, мои любимые булочки к счастью ещё оставались. Копошась в кошельке друга, я вдруг услышал глухой удар где-то рядом. Вокруг раздались испуганные возгласы и сочувственные вздохи.
Что случилось? Я поднял голову и взглянул в окно. На запылённом стекле остался круглый след от удара. Проследив взглядом вниз, я увидел белую птицу, лежащую на земле.
Птица судорожно дёргалась. Её мутный взгляд говорил, что она в шоке. Сделав несколько слабых попыток подняться, она наконец закрыла глаза и замерла. Люди вокруг ахали, но тут же доставали телефоны и начинали фотографировать.
Я молча вернул кошелёк другу и вышел через боковую дверь. Подойдя к клумбе, я увидел, что птица всё ещё не двигается. Она либо потеряла сознание, либо совсем ослабла.
Переступив через цветы, я присел на корточки. Вблизи птица оказалась ещё белее и пушистее, чем казалось издалека. Осторожно протянув руки, я поднял её.
— Ты в порядке…?
Птичка в моих ладонях была невесомой и мягкой. Из-за зимнего холода её тело почти не отдавало тепла. «Она замёрзнет, если оставить её здесь», — подумал я, беспокойно оглядываясь.
Единственное тёплое место, которое пришло на ум, был класс. Но там наверняка будет шумно… Поколебавшись, я спрятал птицу под куртку и крадучись вернулся в здание.
Одноклассники кучковались за партами, болтая между собой. Я прокашлялся, стараясь не привлекать внимания, и направился к своей парте за рюкзаком. Заметив моё странное поведение, ребята начали перешёптываться. Тогда самый общительный из них подошёл и спросил:
— Ты что, заболел?
— Кхм! Ага. Простудился, — ответил я, нарочно покашливая.
Друг похлопал меня по спине и посоветовал идти домой отдыхать. Да! Внутри я злорадно заулыбался. Неожиданный шанс сбежать пораньше.
Кивнув, я закинул рюкзак на плечо. Убедившись, что никто не смотрит, я перелез через забор и покинул территорию школы. Только отойдя подальше, я снова достал птицу из-под куртки. Маленькое создание по-прежнему не открывало глаз.
— Когда же ты очнёшься?
Я ткнул пальцем, но реакции не последовало. Забеспокоившись, не умерла ли она, я прислушался — в груди ощущалось слабое биение. Убедившись, что птица жива, я бережно спрятал её обратно и побежал домой.
Примерно через 5 минут, чередуя бег и шаг, я добрался до дома. Набрав код от подъезда, я вошёл внутрь и приоткрыл входную дверь. Осторожно заглянул внутрь — похоже, никого не было, — и бесшумно проскользнул в квартиру.
Торопливо заскочив в комнату, чтобы никто не увидел, я швырнул рюкзак на пол. Быстро расправил одеяло, сделал из него мягкое гнездо и аккуратно уложил птицу. Маленькое создание без сознания лежало неподвижно, ровно так, как я его положил.
— Тебе холодно?
Я подоткнул края одеяла, укутав птицу потеплее. Не зная, что ещё сделать, схватил телефон и начал гуглить:
«Если птица ударилась об окно... Не то. Может, "столкнулась со стеклом"?»
Поменяв запрос, я нашёл форумы с похожими случаями. Птица... подобрать... Большим пальцем тыкнул в одну из тем и начал читать ответы. Оказывается, птицы часто бьются о прозрачные стёкла, и если найти такую — нужно обеспечить тепло и воду в укромном месте.
Отложив телефон, я нежно провёл пальцами по головке птицы.
— Проснись скорее, — прошептал я и встал, чтобы принести воды для будущего пробуждения.
— ...А?
Но когда я открыл дверь... Вместо ожидаемой гостиной передо мной оказалась абсолютная тьма. В испуге я отпустил ручку — и дверь бесследно исчезла. Оглядевшись, я с ужасом понял: ни птицы, ни комнаты — только бездонная пустота.
Что за... Где я?..
Сжавшись от страха, я осторожно сделал шаг вперёд — и внезапно передо мной возникла дверь. Несоизмеримо более массивная и роскошная, чем в моей комнате. Прямо как в особняке европейского аристократа.
Можно ли её открыть? Дрожащей рукой я толкнул створку — и щель озарилась ярким светом. От неожиданности я зажмурился.
Когда глаза привыкли, я медленно открыл их — и увидел знакомый потолок.
— Ах...
В полудрёме я лежал на спине, моргая. Что за странный сон? Школа? А, точно... Это же воспоминание о нашей первой встрече.
Граница между сном и реальностью расплывалась. Я всё ещё приходил в себя, когда рядом раздался голос:
— Сол.
От неожиданности я дёрнулся, как карп на сковородке. Резко повернув голову, я увидел Кархэна. Ах да... Я же просил называть меня по имени. Но чтобы так быстро!
Он приблизился с лёгкой улыбкой, явно обрадованный моим пробуждением. Присев на край кровати, тихо спросил:
— Ты в порядке?
— Кархэн...?
Он положил ладонь мне на лоб, отводя в сторону серебристые пряди, щекотавшие кожу.
— К сожалению, фестиваль ты пропустил.
— Э? Почему?
Я надулся, но Кархэн лишь покачал головой. Затем указал на окно — за ним ярко светило солнце.
— О...
Странно. Ведь три дня Атлены должны были длиться под луной... Я растерянно уставился на Кархэна, а он продолжал гладить мои волосы. В голове созрело подозрение:
— Неужели... я проспал все три дня?
— Всего пять, если считать дни до фестиваля.
Оказалось, я проспал целых пять суток.
🐤
Райрас, усыпивший Пипа, развалился в кресле рядом. Закинув ногу на ногу, он задумчиво провёл пальцами по подбородку, попеременно поглядывая то на полную луну за окном, то на спящего.
— Знакомое ощущение... — пробормотал он себе под нос.
Он ощущал энергию, которую чувствовал много раз прежде, исходящую от тела спящего ребёнка. С подозрением в голосе он спросил Кархэна:
— Он, случайно, не встречался с Асмилиа?
— ...Мы ненадолго пересекались с ним по пути сюда.
Услышав ответ, Райрас покачал головой:
— Нет, не прямо перед этим. Чуть раньше. Разве не было какого-то происшествия?
Он выразительно пошевелил указательным пальцем. Кархэн нахмурился, вспоминая — видимо, речь о деле с виконтом Вальдезом. Точнее, о том, что тогда Асмилиа сделал с Пипом. Он молча кивнул.
— Понятно, — Райрас криво усмехнулся.
Асмилиа был настоящей головной болью — словно заноза, которую не вытащить. Последний из оставшихся чистых Арма после исчезновения остальных. Их ситуации были похожи.
Оставшись один, без тех, кто его окружал, Асмилиа слепо гнался лишь за тем, что приносило ему веселье и острые ощущения. Ему было всё равно, вредит это людям или нет. Лишь бы всколыхнуть своё застывшее сердце.
Это было одновременно понятно... и нет.
Когда Асмилиа затевал что-то, что могло нарушить мировой порядок, Райрас останавливал его. Но в последнее время тот хорошо скрывался, и Райрас потерял его из виду. Конечно, если бы очень захотел — нашёл бы. Но раз до него не доходили тревожные вести, он оставил Асмилиа в покое. И вот теперь тот связался с Кархэном...
Райрас посмотрел на Кархэна, сидящего рядом со странным серебристоволосым ребёнком, с любопытством.
Встреча полукровки Арма и чистого Арма. Чем обернётся эта судьба — неизвестно, но зрелище обещает быть занимательным. Он расплылся в улыбке.
Кархэн нахмурился, видя, как Райрас просто сидит и ухмыляется. В какие мысли он опять погрузился? Только он собрался спросить, что именно сделал Асмилиа, как Райрас заговорил:
— Если говорить точно о его состоянии... у него переизбыток маны.
— Маны...?
— Все живые существа — люди, животные — имеют определённый запас маны. Это их жизненная сила. Если её слишком мало или слишком много — возникают проблемы. Особенно у этого ребёнка... как бы это объяснить...
Райрас на секунду замолчал, подбирая слова, закатив глаза в раздумье. Наконец, нахмурив брови, он продолжил:
— Насколько я вижу, у этого ребёнка изначально не было энергии, то есть маны. Она либо полностью истощилась, либо отсутствовала с рождения. В таком состоянии жить невозможно. Но он почему-то выжил.
На этом история могла бы и закончиться. Райрас постучал пальцами по подлокотнику. Тихие прерывистые вздохи Пипа щекотали слух. Очень жаль. Если бы он не привлёк внимание Асмилиа, возможно, жил бы себе спокойно.
— В него грубо впихнули то, что ему не принадлежало. И в количествах, которые он не может вынести.
http://bllate.org/book/14452/1278202
