Мысль о том, что его мать сказала такое, заставила сердце У Ивона учащённо забиться от радости.
Лицо Хэджу, которая быстро погрузилась в лёгкий сон, выглядело особенно милым. У Ивон размышлял об этом, осыпая лоб и щёки Хэджу лёгкими поцелуями.
Аджосси, вы станете моей семьёй.
Теперь, когда он немного подумал, он понял, его мать просто беспокоилась, потому что считала его слишком молодым. Это была проблема, которую можно решить, если У Ивон будет вести себя немного более зрело, чем сейчас.
У Ивон заснул, ощущая себя абсолютно счастливым.
***
Около двух часов ночи Чан Бом вышел из ванной, закончив принимать душ.
Вытирая волосы полотенцем, он направился в спальню и увидел кухонный стол. На столе стояли лоток с яйцами и пакет риса, купленные днём. Убирая яйца в холодильник, Чан Бом подумал:
Надо было всё-таки с утра поехать в больницу к этому придурку Чонмину.
Они всего один день не виделись, а он уже чувствовал такую пустоту.
Но он не поехал, потому что Ивон сказал, что забирает племянницу. Из-за того, что в детском доме дети постоянно к нему приставали, Чан Бом и сейчас терпеть не мог детей.
Более того, в прошлый раз, когда он видел эту девочку, племянницу Ивона, она смотрела на него таким яростным взглядом, словно хотела сказать, что не оставит его в покое, если тот посмеет с ней заговорить.
Мелко и грязно, так что я не буду с ней разговаривать.
Открыв холодильник, он достал бутылку с водой, чтобы попить, как вдруг его мобильный телефон пронзительно завизжал, издавая сигнал тревоги.
Экстренное оповещение:
Сегодня в 01:38 по адресу: г. Мёнъин, район Чанчху-дон, 566-7 произошёл пожар. На 02:12 объявлен 2-й уровень реагирования пожарных служб, идёт тушение. Просьба к автомобилям вблизи места происхождения возгорания следовать по объездному маршруту.
Сообщение не имело к нему никакого отношения.
Чан Бом поставил бутылку с водой на стол и, держа в руке только телефон, направился в спальню. Выключил свет, лёг на кровать, закрыл глаза и подумал:
Интересно, они помирились с матерью?
Наверное, это было нелегко. Если бы Ивон был его ребёнком, Чан Бом повёл бы себя по отношению к нему ещё жёстче, чем его мать, но никак не мягче. По правде говоря, единственный способ для Ивона помириться с матерью — это расстаться с Чан Бомом.
Хотя он и шутил, чтобы Ивон обязательно победил, но если бы тот сказал, что не может перечить воле матери, то пришлось бы смириться, ничего не поделаешь. Уже одной только возможности недолго встречаться с таким парнем было более чем достаточно, чтобы назвать его безмерно везучим.
Он родился один, и не будет ничего удивительного, если всё так и закончится. Да и если он продолжит заниматься этой работой, вряд ли проживёт слишком долго.
Он постепенно погружался в сон, как вдруг зазвонил телефон.
Блядь.
Чан Бом раздражённо нащупал в постели телефон.
Звонить в такое время мог только менеджер Ю. Если тот пойман полицией или получил удар ножом — пусть сам разбирается, надо его так отчитать, чтобы он отключился, и положить трубку.
Чан Бом, не глядя на имя звонящего, как только взял трубку, низким, хриплым от сна голосом сказал:
— Если это не что-то важное, я тебя убью.
— Аджосси.
Услышав голос Ивона из телефонной трубки, Чан Бом мгновенно широко раскрыл глаза и сел на кровати. Он провёл ладонями по лицу, сгоняя сон.
— Я думал, это менеджер Ю.
— Аджосси. Вы не могли бы приехать сейчас ко мне домой?
— Сейчас?
Чан Бом, посмотрев на настенные часы, показывавшие 2:30 ночи, нахмурился. Хоть эти слова и были для него приятны, просьба была странной.
Как и следовало ожидать, Ивон, тяжело и прерывисто дыша, добавил:
— Хэджу больна.
Наверное, он говорит о своей пятилетней племяннице.
Чан Бом тут же поднялся с кровати. Заходя в гардеробную и натягивая первую попавшуюся верхнюю одежду, он спросил:
— Что у неё болит?
— У неё очень высокая температура. До того, как она уснула, всё было хорошо. Похоже на простуду… вроде бы на простуду. Я не знаю точно. Я спрашиваю её, что болит, а она только плачет.
— А мама?
Чан Бом вышел из гардеробной, всунул ноги в единственные тапочки у входа и взял ключи от машины с тумбочки.
— Она сейчас едет домой из больницы брата. Мама говорит, что ничего страшного. Говорит, дети вообще так болеют по пять-шесть раз в году. А я всегда работаю по ночам, поэтому не знал об этом.
Ивон вроде бы спокойным голосом, не сильно отличающимся от обычного, всё объяснил. Однако по тому, как он без остановки тараторил и добавлял лишнее, было заметно, что он сильно растерян. Пока Чан Бом открывал входную дверь и ждал лифт, Ивон продолжил:
— Но нам нужно в больницу, а такси не ловятся. Даже если мама приедет, доехать до больницы будет не на чем.
— Вызывал скорую?
Ивон, словно сдерживая рыдания, на мгновение замолчал, а потом заговорил, запинаясь:
— Да, полчаса назад. Но каждый раз, когда я перезваниваю, они говорят, что время прибытия сдвигается. В соседнем районе большой пожар… Говорят, у них нет машин, которые могли бы к нам послать.
— Я буду через десять минут. Не стойте на холоде в попытках поймать такси, будьте дома.
Лифт прибыл, и Чан Бом положил трубку, не дожидаясь ответа Ивона. Он сразу же выехал с парковки и направился к дому Ивона. Несясь по пустынным, узким и извилистым переулкам, он думал:
Молодец, что продержался тридцать минут один с больным ребёнком.
Наверное, ничего серьёзного. У детей в этом возрасте иммунная система обычно ещё не сформирована, поэтому из-за какого-нибудь вируса простуды температура может подскакивать до 40 градусов. В детском доме, где жил Чан Бом, зимой почти каждую ночь кто-нибудь один внезапно начинал кричать и рыдать.
По прибытии на место Чан Бом увидел Ивона, который стоял перед домом, держа на руках закутанную в толстое одеяло племянницу. На самом Ивоне тоже были надеты толстая белая куртка, шарф и перчатки.
Выйдя из машины, Чан Бом увидел, что у Ивона было такое выражение лица, словно он вот-вот заплачет.
— Аджосси!
— Я же сказал не выходить.
Хотя он и сделал ему устный выговор, но понимал, что тому, вероятно, было трудно сидеть сложа руки от беспокойства. Плач больного ребёнка причиняет душевный дискомфорт сильнее, чем можно представить.
Чан Бом открыл Ивону дверь на переднее пассажирское сиденье. Едва Ивон поспешно уселся в машину, Чан Бом закрыл дверь и повёз их в больницу, где было отделение неотложной помощи.
Всю дорогу детский плач, казалось, разрывал барабанные перепонки и гудел в костях.
— Уа-а-а-а, а, а-а-а. Бо-о-льно… Дядя, мне бо-о-льно.
— Хэджу, милая. Всё хорошо. Потерпи немного, доктор тебя вылечит. Тогда болеть не будет.
У Ивона, который суетливо утешал девочку, было такое выражение лица, словно он и сам вот-вот разрыдается. Он то раскрывал, то снова закутывал девочку в одеяло, не зная, то ли нужно сбить ей жар, то ли, наоборот, согреть. Чан Бом сильнее нажал на педаль газа, увеличив скорость.
Однако настоящие трудности начались, когда они прибыли в больницу. Приёмное отделение было переполнено пациентами, доставленными с места пожара.
— Симптомы респираторного дистресса из-за вдыхания дыма.
— Проверьте температуру пациента и подготовьтесь к обработке ожогов.
Судя по тому, что не было слышно стонов, большинство, казалось, получили легкие травмы, но это не означало, что их лечение можно было отложить.
Ивон обратился к медработникам, которые спешно сновали туда-сюда.
— Извините. Извините, доктор. Минуточку…
Но его слова не были услышаны, мимо него раз за разом проходили, не обращая внимания, отчего на лице Ивона появилось выражение шока и растерянности. Наконец, он подошёл к врачу, который, казалось, был менее занят, просматривая историю болезни, и сказал:
— Доктор, моей племяннице пять лет, у неё уже час сильный жар. Что нам нужно…
Врач приподнял уголок одеяла, взглянул на лицо девочки и безразлично ответил:
— Зарегистрируйтесь и ждите.
Ивон с растерянным видом огляделся. Вскоре он заметил регистратуру и поспешил к ней.
Рука Ивона дрожала, пока он заполнял документы, прижимая к себе ребёнка. Чан Бом протянул к нему руку.
— Дай её мне. Я подержу.
Но Ивон яростно затряс головой и ещё крепче прижал к себе племянницу. На его лице было выражение такого страха, словно он боялся выпустить её из рук даже на мгновение. Девочка плакала так сильно, что, казалось, вот-вот потеряет сознание.
Закончив регистрацию, Ивон с тревогой спросил у сотрудника:
— Как долго нам ждать?
— Трудно сказать… Если всё останется как сейчас, то часа три, наверное.
Сотрудник регистратуры бросил взгляд на ребёнка и ответил с неловким видом.
Ивон беспомощно оглядел переполненное отделение неотложной помощи. Затем он снова подошёл к тому врачу, который ранее велел ему сначала зарегистрироваться. Врач как раз пытался растолкать пациента, который, судя по всему, был в сильном алкогольном опьянении.
— Доктор, я сделал, как Вы сказали, зарегистрировался. Не могли бы Вы взглянуть на нашу Хэджу, хоть ненадолго?
— Хах.
Услышав это, врач, казалось, уже сытый по горло пациентами, торопяшими с лечением, тут же нахмурился. Затем он явно язвительным тоном, преувеличенно вежливым, сказал:
— Послушайте, господин сопровождающий. Я понимаю, Вы тоже торопитесь, но здесь нет никого, кто бы не торопился. Все торопятся, все. Судя по ребёнку, у неё обычная простуда, и даже если температура кажется высокой, ничего критичного не произойдёт, так что подождите.
— Но ей очень больно. Не могли бы Вы дать нам хоть жаропонижающее…
http://bllate.org/book/15034/1329185
