— Прошу прощения.
Водитель прошёл мимо продолжавшего извиняться охранника и направился в клуб.
Судя по тому, что он говорил о выручке, выходило, что мужчина, которого он привёз на машине, был, по-видимому, владельцем этого заведения. Так или иначе, Ивон, пришедший сюда как гость, почувствовал себя неловко из-за того, что его использовали в качестве странной приманки. Его шаги отяжелели, и он потянулся вслед за водителем.
Войдя внутрь, он убедился, что, как и предполагал, разными были только входы, а ведущий внутрь путь был один. Однако Ивон вздрогнул, увидев стоявшего у входа как вкопанного того самого мужчину, которого он принял за владельца клуба. Мужчина заговорил так, словно ждал его.
— Ты один?
Хотя это был незнакомый человек, его голос почему-то показался знакомым. И ощущение мурашек, бегущих по затылку от чрезмерной, и потому пугающей, учтивости, тоже было знакомым. Испытывая неприятное чувство дежавю, Ивон невольно потёр шею и ответил:
— Нет. Внутри меня ждёт компания.
— Друг?
Ивон, вороша память в попытках вспомнить, где он видел этого мужчину, невзначай покачал головой.
— Любовник.
— Любовник?
Услышав этот острый встречный вопрос, Ивон снова встретился с ним взглядом. Мужчина смотрел с нахмуренным лицом, и было видно, что ответ Ивона пришёлся ему не по душе. Ивона внезапно охватила настороженность, он с подозрением посмотрел на мужчину и кивнул.
— Да.
Затем он собрался было небрежно попрощаться и уйти, но мужчина искривил губы в улыбке, столь же неестественной, как и его нахмуренный лоб, и задал неожиданный вопрос:
— Малыш. А меня не узнал?
Эти слова, сорвавшиеся с губ, блестящих, будто на них нанесли блеск, заставили Ивона автоматически пробормотать: «А…»
— Поворот налево на перекрёстке.
Тот мужчина, что несколько дней назад спрашивал его, где поблизости есть заправка, тоже был в чёрном седане. И то, как он растянуто произносил «малыш», как часто делают старшие, и его сальные губы — всё было тем же.
Нечаянно показав, что узнал его, мужчина, казалось, смягчился и улыбнулся гораздо мягче.
— Вспомнил-таки.
Поскольку Ивон запомнил его лишь потому, что тот показался ему неприятным, он с неловкостью промямлил что-то невнятное. Не отрывая взгляда от Ивона, мужчина протянул ладонь в сторону стоявшего за ним водителя.
— Сегодня хорошо повеселись с красивым любовничком.
Водитель достал из внутреннего кармана пиджака визитницу. Тут же в руке мужчины оказалась визитка. Мужчина протянул её Ивону и сказал:
— Ещё увидимся.
Пэк Чхольги, представитель клуба «Топ Секонд».
Ивон смотрел на визитку в своих руках с озадаченным взглядом и размышлял.
Не хочу брать.
Он не хотел не то что видеться, а вообще по возможности больше никогда не сталкиваться с этим пожилым мужчиной по имени Пэк Чхольги. Тот был слишком противным, и общаться с ним было неловко. Ему почему-то показалось, что если он возьмёт визитку, то будет постоянно натыкаться на него, даже случайно.
На его лице невольно промелькнуло отвращение, когда Пэк Чхольги сунул визитку ему в карман.
— Наверное, потому что ты ещё ребёнок. Не умеешь скрывать, что тебе что-то не нравится.
Хотя его слова звучали как упрёк в невоспитанности, Пэк Чхольги лишь самодовольно ухмылялся. И затем легко развернулся.
Ивон пристально смотрел, как Пэк Чхольги в сопровождении водителя и охранников поднимается по лестнице рядом со входом в зал, а не через него. Как обычно бывает, наверху, видимо, были комнаты.
Может он вербует постоянных клиентов?
А может, он хотел взять его на работу? Если тот вопрос про заправку, которую легко найти даже по навигатору, был чем-то вроде собеседования, тогда это было понятно.
После того как Пэк Чхольги полностью скрылся из виду, Ивон выбросил его визитку в мусорное ведро. А затем спустился в подвальное помещение, ведущее в основной зал клуба.
Едва он ступил в зал, как почувствовал, как пол вибрирует под громкую музыку.
Танцпол, над которым уже скоро должен был наступить новый год, был душным и жарким, не позволяя угадать погоду на улице. Двигающиеся прожектора, льющие свет с потолка, хаотично освещали динамично колышущееся море людей.
Ивон принялся искать комнату, пробираясь сквозь ослепительные лучи лазерных установок, то и дело прорезавших темноту зала. Озираясь, он вдруг дёрнул подбородком, заметив наверху, над залом, ряд арочных лож. Вспомнив номер комнаты, названный Чан Бомом, Ивон поднялся по лестнице. Он прошёл мимо комнат, нумерация которых начиналась с 12.
Ложи, накрытые округлыми квадратными арками, были довольно широкими и глубокими внутри. В контрасте с основным залом, их передняя часть была выкрашена в белый цвет, а внутренняя LED-подсветка, казалось, позволяла произвольно регулировать яркость и цвет.
В тех ложах, где ослепительно ярко горел белый свет, шумные компании устраивали пьяные вечеринки, а те, где свет был приглушённым, занимали влюблённые пары.
Среди них особенно выделялась своей темнотой ложа номер 5, где даже полупрозрачная занавеска была задернута. Подойдя ближе, он мельком увидел сквозь неё пару, лежащую в обнимку на длинной диванной скамье и страстно двигающуюся.
Ивон опешил, поспешно отвёл взгляд и почти побежал прочь. Он подскочил и юркнул за занавеску ложи номер 4, которая, как и соседняя, была закрыта. Стоя у входа, Ивон с покрасневшим лицом смотрел на плотно задёрнутую занавеску и успокаивал взволнованное сердце.
И они этим занимаются в таком месте?
О неприятных парах, которые не стесняются времени и места, лишь бы уединиться, он слышал, но видеть такое своими глазами довелось впервые. Дойдя до этой мысли в своих размышлениях, Ивон внезапно охватило глубокое чувство вины.
…Хотя вижу впервые, но сам-то я тоже делал нечто подобное.
Он занимался этим и на своей подработке, и на общественной парковке. Тогда он беспокоился только о том, что ему будет стыдно, если кто-то увидит, и не думал о неловкости того, кто может стать свидетелем.
«Надо бы воздерживаться от проявлений чувств в общественных местах», — подумал он.
В этот момент за его спиной раздался низкий голос Чан Бома.
— С момента нашего разговора прошло уйма времени. Почему ты только сейчас пришёл?
Обрадовавшись, Ивон резко обернулся и увидел Чан Бома, сидящего перед мраморным столиком, на котором стояли крепкий алкоголь и фруктовые закуски. Подперев щеку рукой, на локте, поставленном на стол, Чан Бом смотрел с безучастным выражением лица, словно ему наскучило ждать. Ивон устроился на диванной скамье по диагонали от Чан Бома, занявшего почётное место, и сказал:
— Там много народу.
Его голос прозвучал в комнате довольно отчётливо. По сравнению с оглушительно шумным залом, внутри ложи было довольно тихо, и Ивон невольно взглянул на арочный потолок.
Подумал, что форма необычная, а оказывается, она для звукоизоляции.
Видимо, свою роль играло и разделение на этажи, несмотря на установленные повсюду в зале большие колонки. Хотя мощный бит музыки всё равно отдавался в сердце глухими ударами, здесь было достаточно уютно, чтобы не приходилось кричать, разговаривая. Пока он сидел, уставившись в пространство и оглядываясь по сторонам, Чан Бом безучастно моргнул.
— В чём дело. И чего это ты вдруг опять съёжился.
Ивона кольнуло, и он ссутулился. Украдкой избегая его взгляда, он пробормотал:
— Да нет же.
Возможно, из-за пары в соседней комнате ему было на самом деле немного не по себе. Если хорошенько подумать, в последнее время, оставаясь наедине с Чан Бомом, они ни разу не обходились без тактильного контакта. Он нервничал, чувствуя, что атмосфера вот-вот станет не отличающейся от той, что в соседней ложе.
Как и следовало ожидать, Чан Бом смотрел на него с безразличным видом, словно вовсе не верил его словам. Ивон, стараясь расслабиться, сказал как можно естественнее:
— Очередь на вход была длинная, а как Вы так рано прошли? Вы пришли заранее?
— ……
Видимо, несмотря на его усилия, было заметно, что он стесняется, потому что Чан Бом пристально и с недоумением смотрел на него. Затем он неожиданно наклонил одно ухо ближе к Ивону и сказал:
— Что ты сказал? Говори громче.
— Спрашиваю, как Вы быстро прошли, хотя очередь длинная.
— Ни слова не разобрать, — сказал Чан Бом, задрав правую бровь. Это была явная и невинная уловка, чтобы снова его подразнить.
Ивон ещё больше застыл и отклонил корпус назад, насколько тот приблизился. Тогда Чан Бом, словно ожидая, что он будет уворачиваться, тут же встал и плюхнулся на место, вплотную прижавшись бёдрами.
Ивон, невольно притянутый за шею к его твердой руке, ткнулся носом в щёку Чан Бома.
— Ымх!
— Вот теперь более-менее слышно. Повтори, — промычал Чан Бом, острой, хорошо очерченной линией подбородка с силой потирая висок Ивона, почти до боли.
Пахло от его шеи незнакомым цитрусовым ароматом — то ли он воспользовался одеколоном, то ли сменил средство по уходу за кожей. И почему-то это вдруг помутило его рассудок, и Ивон заторопился:
— Вы же не стояли долго в очереди на входе? На улице холодно.
— Какой дурак поставит такого парня, как я, в очередь в эту дыру, куда являются одни сопляки? Конечно, будут рады меня обслужить — ведь припёрся лох, который, уставившись на симпатичного мальчика, даже не заметит, как его облапошат.
Чан Бом фыркнул, словно это было само собой разумеющимся. И тогда ему нетрудно было представить, как его, едва он прибыл в клуб, проводили к VIP-входу.
http://bllate.org/book/15034/1329207
