Чжао Хуэй изначально думал, что Ци Чжуинь привела с собой подкрепление из Цидуна, но увидел лишь несколько десятков личных стражников позади Ци Чжуинь и не смог сдержать недоумённый вопрос:
— Главнокомандующая, это…
— Я здесь не для того, чтобы сражаться за вас, — Ци Чжуинь начала обматывать полоской ткани свою правую руку, чтобы рукоять клинка не скользила, когда пропитается кровью, — а чтобы использовать вас для боя. Отныне вы и ваш товарищ понижены на месте. Я временно займу пост командующего лагерем Шайи.
От этих слов остолбенел не только Чжао Хуэй, но даже Го Вэйли на мгновение застыл, прежде чем возразить:
— Так нельзя!
Цидун и Либэй всегда поддерживали дружественные отношения, и в четвёртый год правления Сяньдэ они объединили силы, чтобы перехватить наступление кавалерии Бяньша и вернуть Шесть префектур Чжунбо, но даже так они были совершенно различны. Они никогда не превышали свои полномочия. Они могли обращаться к Ци Чжуинь как к главнокомандующей, но это не означало, что они готовы подчиняться её приказам.
Услышав это, Ци Вэй достал поясной жетон из мешочка у пояса и бросил его Го Вэйли. Го Вэйли поймал его, перевернул и посмотрел — это был поясной жетон Сяо Цзимина.
Каменные снаряды уже разрушили все защитные заслоны с юго-восточной стороны. На зубцах стен их место заняли одноствольные орудия*. Хотя их называли «пушками», на самом деле это были катапульты, с кожаным гнездом для загрузки камней, установленным на длинном шесте, для запуска вручную. Они были менее мощными по сравнению с катапультами, которые привёз Хасэн. Пехота Хасэна, выставленная впереди, подняла железные щиты. Чтобы двигаться вперёд, рискуя быть раздавленными падающими камнями, им не оставалось выбора, кроме как замедлить ход.
П.п.: 单梢炮 [dān shāo pào] — лёгкое метательное орудие (投石机 [tóushíjī] катапульта), разновидность тягового требюшета/камнемёта: простой деревянный рычаг с пращой (кожаной “чашкой”) для камня, который приводится в действие силой людей, тянущих рычаг или верёвки. По мощности уступает более крупным и сложным камнемётам.
Увидев, что Ци Чжуинь уже обнажила свой клинок палача, Чжао Хуэй поспешил за ней и сказал:
— В лагере Шайи осталось всего восемь тысяч человек, а по приблизительным оценкам у Хасэна десять тысяч кавалеристов. Главнокомандующая планирует повести нас на оборону до прибытия подкрепления? Однако после падения лагеря Шаэр ждать подкрепления придётся до послезавтра самое позднее. В этот период…
— О чём вы беспокоитесь? Стены этого лагеря толщиной в четыре чжана*. Даже если все защитные заслоны падут, они не смогут проломить и захватить лагерь. У вас достаточно огненного масла*, и даже два… — Ци Чжуинь увидела тяжёлый арбалет и радостно сказала: — …тяжёлых арбалета, выкованных в нашем Цидуне.
П.п.: 四丈 [sì zhàng] — около 13 м (1 丈 [zhàng] ≈ 3,33 м). В описаниях укреплённого лагеря 营墙 [yíng qiáng] часто означает не тонкую каменную стену, а земляной вал/насыпное укрепление с облицовкой и парапетом (女墙 [nǚ qiáng]) сверху; поэтому указанная «толщина» здесь понимается как массивность/ширина тела вала, а не как толщина каменной кладки.
火油 [huǒyóu] — зажигательная жидкость, которую выливали или бросали в глиняных сосудах и поджигали. В китайской традиции под этим словом часто подразумевается нефть (каменное масло, 石油 [shíyóu]) или горючие нефтяные/смоляные смеси (смола, дёготь и т. п.). Нефть в Китае была известна с древности и использовалась как горючий материал, в том числе в военных целях.
— Тяжёлых стрел не хватает. — Видя, что Ци Чжуинь собирается сесть на коня и выехать из города, Чжао Хуэй поспешил вставить: — Выпущенные стрелы не вернуть, а запасов в лагере не хватит до завтра. Главнокомандующая, зачем вы поднимаете клинок палача?! Поднимитесь на городскую стену и отдайте нам приказы. Мы можем сражаться.
Клинок Ци Чжуинь назывался Чжуцзю*. Чжао Хуэй преградил ей путь, и она сказала:
П.п.: 诛鸠 [Zhūjiū] — «клинок палача», имя клинка (сабли) Ци Чжуинь; Буквально: 诛 [Zhū] — карать/казнить, 鸠 [jiū] — горлица (птица).
— Армии Хасэна в десять тысяч человек приходится нести груз военного снаряжения, которого у них раньше не было. Чтобы поддерживать скорость наступления, ему пришлось сократить провизию, которую они взяли с собой. Так что сейчас он не может вести затяжную войну. Пока у вас хватит терпения отсиживаться в городе, вы можете дождаться, пока он отступит.
Ци Чжуинь сделала несколько шагов назад и, повысив голос, сказала:
— Но если упустите возможность сегодняшней ночью, второй такой уже не будет. Хасэн использует вас как точильный камень, попирая славу железной стены Либэя, чтобы закалить своих новобранцев. Хватит быть глупцами, господа. Так называемая железная стена — всего лишь фиговый листок*. Вы не можете называть себя Бронекавалерией, если будете так подставлять свои задницы под удары.
П.п.: 遮羞布 [zhēxiūbù] — устойчивая идиома. Буквально: «прикрывающая стыд тряпка». Означает прикрытие чего-то бесстыдного, нечестного; фиговый листок.
Го Вэйли сжал жетон так, что кости побелели, а Чжао Хуэй почувствовал зловещёе напряжение в атмосфере.
Ци Чжуинь подняла руку, указывая на юго-восточные ворота лагеря, и повернулась, уставившись на Го Вэйли взглядом, переполненным безудержной безумной страстью.
— Не хотите ли выйти со мной и немного развлечься?
◈ ◈ ◈
Противником, с которым Хасэн столкнулся на южном участке поля боя, был Лу Гуанбай. Гарнизонные войска Командорства Бяньцзюнь были подобны упрямому камню, застрявшему в проходе, который не сдвинулся бы ни на миллиметр, сколько бы атак ни обрушивала на него кавалерия Бяньша. Но Хасэн лучше понимал имя «Ци Чжуинь», так как он уже сталкивался с ней в той битве, что звалась «Ветер, несущийся по палящим равнинам».
Хасэн был такого мнения, что Ци Чжуинь — это как бы два человека в одном.
Стили Ци Чжуинь, когда она лично командовала в штабной палатке и когда она сидела в седле с клинком в руке, были совершенно разными. Она с лёгкостью переключалась между «главнокомандующей» и «командующим генералом». Она отличалась от спокойного и уверенного Лу Гуанбая; она могла действовать по обстоятельствам, а также использовать внешние факторы для победы над противниками. Иначе ей бы не удалось совершить подвиг сожжения тринадцати лагерей Бяньша.
Она принадлежала к типу «гибких».
Ворота лагеря были наглухо закрыты, и по мере того как сокращалось количество летящих камней, железные щиты Бяньша приблизились на пятьсот шагов. Их железные щиты могли защищать не только человеческое тело, но и таран. Эта повозка была оснащена огромными брёвнами, и, оказавшись у цели, воины могли объединить усилия, чтобы проломить ворота лагеря; это было мощное оружие для штурма городов.
Кавалерия Хасэна была готова и рвалась в бой. Она была разделена на отряд Скорпионов с железными молотами и элитный отряд с саблями. В случае необходимости Скорпионы могли даже переключиться на сабли. Хасэн был очень терпелив. Он не собирался давать лагерю Шайи больше времени на затягивание. Он хотел проломить ворота лагеря, а затем перебить оставшихся здесь солдат Либэя силами своей кавалерии.
Железные щиты хорошо справлялись со своей задачей, и пехота Бяньша постепенно ускорила шаг, подняв щиты, укрывая таран под их прикрытием. Добравшись до ворот лагеря, несколько десятков из них разом напряглись, ударив огромным бревном по воротам, от чего на них посыпалась пыль.
Хасэн поднял руку, будучи полностью готовым к атаке.
Ворота лагеря издали глухой скрип, и в месте удара тарана появились трещины. Чтобы дать воинам в центре лучше приложить усилие, пехотинцы по обеим сторонам сместили свои железные щиты вниз. С криком они отшатнулись, а затем снова разом ударили в ворота. Ворота лагеря наконец с грохотом поддались, явно оказавшись на грани разрушения.
Чжао Хуэй встал на повреждённую зубчатую стену и, высунувшись против ветра, посмотрел вниз. Он крикнул:
— Открывайте!
С вершины стены внезапно с грохотом полетели глиняные кувшины. Вместе со звуками разбивающейся керамики по стенам разлилось огненное масло, облив пехоту Бяньша с головы до ног. С шипением вспыхнуло пламя и взметнулось на тела всадников Бяньша, словно гнездо ядовитых змей. Их железные щиты не могли защитить от огня, и в мгновение ока со всех сторон послышались душераздирающие крики, а воздух наполнился запахом горящей плоти.
Ворота лагеря внезапно сдвинулись и с тяжёлым глухим звуком поднялись вверх, открывая боевых коней и выстроившуюся позади кавалерию Либэя в доспехах. Ци Чжуинь, выехавшая в бой в лёгких доспехах, с Чжуцзю в руке, устремилась вперёд, как метеор, в такт горячему дыханию своего боевого коня.
В следующее мгновение громоподобный топот бронекавалерии прокатился по снегу. Они последовали за Ци Чжуинь и перешагнули через железные щиты у ворот. Словно восставшие из пепла, они ринулись в атаку на кавалерию Бяньша, остановившуюся позади пехоты.
Элита с саблями немедленно отступила, в то время как Скорпионы, твёрдо сидя на боевых конях, по свисту Хасэна двинули плечами, чтобы встретить их лицом к лицу с железными молотами. Этими молотами они преподали бронекавалерии Либэя самый суровый урок, и сегодня они всё ещё могли разбивать шлемы бронекавалерии в лепёшку.
Чжао Хуэй стоял на вершине стены, обозревая поле боя, его грудь быстро вздымалась. Даже дыхание его стало прерывистым.
Скорпион поднял свой молот и занёс его над головой бронекавалериста — но тут остриё клинка вонзилось сбоку, перехватывая удар. Ухватившись обеими руками за рукоять, Ци Чжуинь использовала импульс движения своего боевого коня, чтобы отвести молот своим клинком и сбить Скорпиона прямиком с лошади.
В тот же миг, когда этот Скорпион свалился со своей лошади, тяжёлая бронекавалерия Либэя осадила коней и отступила единым строем. Их отход был и ловким, и методичным. Хасэн услышал звук копыт позади этих тяжёлых доспехов, прежде чем увидел, как бреши между рассеивающейся кавалерией заполнились лёгкой кавалерией с обнажёнными клинками — нет, не лёгкой кавалерией; это была бронекавалерия Либэя, но без тяжёлых доспехов.
Го Вэйли никогда ещё не чувствовал себя таким лёгким. Всю копившуюся днями злость он вложил в руки — и, мчась по свободному проходу, надрывая горло, взревел во всю силу. Длинный клинок ударил навстречу и срубил Скорпиона. Брызнула кровь; он уже вырвался на самый передний край. В ладони вернулось то знакомое жаркое ощущение — и Го Вэйли, взволнованный до дрожи, едва удерживал меч, его руки тряслись.
— Чёрт… — тяжело дыша, выдохнул Го Вэйли. Он был почти на грани слёз, когда изо всех сил крикнул: — Главнокомандующая — это восхитительно!
От этого крика даже у Чжао Хуэя навернулись слёзы.
Ци Чжуинь разразилась искренним смехом. В тот же миг, когда её боевой конь встал на дыбы, она высоко взметнула свой меч палача и вонзила его в тело Скорпиона, когда конь вновь опустился на землю.
Разве бронекавалерия Либэя переставала быть таковой, когда снимала доспехи? Возможно. Но то была бронекавалерия Либэя клана Сяо, а не бронекавалерия Либэя Ци Чжуинь. Бронекавалерия Либэя снова и снова терпела поражения на северных заснеженных равнинах, и одна из причин была в том, что они не могли угнаться за низкорослыми лошадьми Бяньша. Но теперь кавалерии Хасэна придётся самим набегать на клинки бронекавалерии Либэя, если они захотят атаковать город Либэя.
Го Вэйли пронзил Скорпиона; он больше не боялся железных молотов. Сбросив тяжёлые доспехи, он видел, что взмахи молотов Скорпионов здесь казались особенно медлительными. Более того, у Скорпионов тоже была уязвимость — они не носили доспехов, чтобы сохранить скорость. Достаточно было им потерять преимущество железных молотов — и их кровь всё равно обагрила бы поле боя перед лицом длинных мечей.
Ци Чжуинь выдохнула тёплый воздух, уставившись на Хасэна. Даже на таком расстоянии от него, через залитое кровью поле боя, её пристальный взгляд, устремлённый на него, был особенно зловещим.
Поскольку Скорпионы были ценными бойцами, Хасэну необходимо было реагировать. Он хотел отступить, но стоило ему отдать приказ, как Ци Чжуинь тут же последовала бы его примеру и приказала Го Вэйли отступить, чтобы переодеться в тяжёлые доспехи. Она казалась пассивной, но на самом деле действовала активно, твёрдо удерживая сегодня преимущество. Ей не нужно было преследовать его; ей нужно было лишь стоять на определённой линии поля боя и ждать. Если Хасэн хотел продолжать, ему пришлось бы преподнести их головы на блюде. Перед Ци Чжуинь всё, что в них было непобедимого, не стоило ровным счётом ничего.
— Ну, давай же.
Именно таким — вызывающим — был взгляд Ци Чжуинь; она даже бросила в его сторону насмешливую улыбку и, пользуясь моментом, небрежно стряхнула капли крови с лезвия своего клинка.
— Отступаем. — Хасэн немедленно принял решение не упорствовать в бою.
Но Хасэн привёз с собой вооружение, и всё это было добыто и вывезено из Чжунбо с огромным трудом. Будет убытком оставить это здесь при отступлении. Если выделить часть войск для транспортировки оружия, то часть кавалерии будет вынуждена замедлить ход, обременённая припасами.
Ци Чжуинь выровняла клинок и, похлопав коня, двинулась вперёд, ведя Го Вэйли в погоню посреди летящего снега. Она знала, что элитные войска Хасэна наверняка отступят первыми; этот её жест был больше похож на игру с ребёнком, когда она вела бронекавалерию Либэя, которую весь день теснила кавалерия Бяньша, чтобы та теперь сама погналась по пятам за кавалерией Бяньша и потеснила их. Время от времени они даже запугивали противника.
Го Вэйли наконец получил возможность выплеснуть своё разочарование. Заводясь от адреналина, он хотел продолжать преследование, но Ци Чжуинь оттащила его назад за воротник.
— Домой. — Ци Чжуинь взглянула на то снежное поле и сдержала улыбку. — Выйди из лагеря, и снова попадёшь в ту же западню, что и прежде. Хасэн не из тех, кто убегает, поджав хвост. Не давай ему возможности перегруппировать силы.
Го Вэйли, будучи побеждённым, естественно, последовал совету Ци Чжуинь. В тот же миг, когда он развернул коня, он воодушевлённо сказал:
— Главнокомандующая, давайте и впредь так сражаться на снежных полях. Хасэн — дерьмо собачье!
— Хасэну нет нужды штурмовать города в полевых сражениях, поэтому он не будет атаковать в лоб, а станет окружать вас. — Ци Чжуинь задумалась. — …Но судя по тому, как всё разыгралось сегодня ночью, похоже, изменения, которые он внёс, тоже нуждаются в доработке.
Хасэн увеличивал возможности кавалерии Бяньша, но он был слишком жаден, что стало очевидно сегодня ночью с железными щитами. Эта партия пехоты не давала кавалерии Бяньша преимущества. Напротив, их можно было считать обузой. Они вообще не могли угнаться за боевыми конями на снежных полях. Стоило им отстать, и их ждала лишь смерть. Их можно было использовать только для штурма городов.
Го Вэйли ещё хотел что-то сказать, но тут Ци Вэй внезапно просигналил свистком и подскакал на коне от разведчиков к Ци Чжуинь.
— Главнокомандующая, к нам всё ещё движутся солдаты!
Снег усилился, завывая на ветру, заметая меховые воротники, пока пехота с трудом пробиралась по сугробам. Их волосы полностью побелели от снега, подхваченного ветром, и они шли, опустив головы, неизвестно сколько времени. Они казались измождёнными, но при этом были хорошо организованы и могли быстро залечь, едва заслышав звук конских копыт. Это были лучшие в мире пехотинцы в искусстве засад. До перехода через пустыню их называли Гарнизонными Войсками Бяньцзюнь.
Ци Чжуинь спешилась и сквозь густой снег встала лицом к лицу с человеком, возглавлявшим группу. Она была так хорошо знакома с этой армией, что могла узнать, кто он, уже из подробного доклада Ци Вэя.
Мужчина с щетиной снял повязку с лица и стоял, тяжело дыша. Он отсутствовал так долго, что казалось, прошла целая жизнь. Он слабо улыбнулся и устало произнёс:
— …Главнокомандующая, я — подкрепление.
Это был дезертир, Лу Гуанбай.
http://bllate.org/book/15257/1352692
