Когда Цэнь Сяо собирался выйти из дома, Сяо Мужань уже спала. Сяо У выпрыгнул из своей кошачьей лежанки и бесшумно подошел к Цэнь Сяо. Высоко задрав хвост и впившись в него взглядом лазурных глаз, кот недружелюбно мяукнул — так, будто это не он неделю назад бесцеремонно вторгся в этот дом, а Цэнь Сяо.
Цэнь Сяо опустил взгляд, посмотрел на кота и достал из прозрачной коробки со сладостями в гостиной пакетик сушеной рыбки в соусе.
Заметив упаковку с рыбкой, Сяо У неспешно опустил хвост. Изящно вытянув шею, он нетерпеливо приподнял переднюю лапку и царапнул воздух, а его мяуканье вдруг стало куда более дружелюбным и даже слегка кокетливым.
Цэнь Сяо надорвал пакетик, бросил его коту и, глядя, как тот радостно возится с угощением, не удержался от тихого замечания:
— Вы с ним часом не кровные родственники?
Получив свою рыбку, Сяо У потерял к Цэнь Сяо всякий интерес. Схватив пакетик зубами, он проворно запрыгнул на диван.
Цэнь Сяо было откровенно плевать, что будет завтра, когда Сяо Мужань обнаружит на диване грязные пятна, да и кота ругать ему все равно не хотелось.
Ли Жун, закутавшись в одеяло, валялся на кровати, словно вяленая рыба. Пролежав с закрытыми глазами больше получаса, он вдруг резко распахнул их.
«А знает ли Цэнь Сяо в это время, где я живу?».
В прошлой жизни, в один из его дней рождения, Цэнь Сяо, пребывая в редком для него хорошем расположении духа, сказал, что хочет сделать ему подарок.
Будучи человеком гордым и высокомерным, Ли Жун отчаянно цеплялся за остатки своей жалкой гордости: ему казалось, что пока он не принимает от Цэнь Сяо ни денег, ни подарков, их отношения остаются просто связью двух любовников, а не чем-то куда более невыносимым — положением содержанки.
Но в тот день на Цэнь Сяо нашло какое-то затмение, и он упрямо настаивал на своем.
Ли Жун не смог его переубедить, и дело едва не дошло до драки. К счастью или к несчастью, из-за разницы в физической силе он потерпел сокрушительное поражение.
Цэнь Сяо велел ему показывать дорогу, и так они нашли его прежний дом — дом, который уже несколько раз переходил из рук в руки и теперь снова был выставлен на продажу.
Спустя несколько лет это место изменилось до неузнаваемости, но Цэнь Сяо все равно выкупил виллу, нанял людей для ремонта и в итоге швырнул ключи Ли Жуню.
Тогда Цэнь Сяо сказал: если он уж совсем не хочет его видеть, пусть прячется здесь. Ради памяти Ли Цинли и Гу Нун он не станет его беспокоить.
Отношения у них были просто отвратительными, но, услышав эти слова, Ли Жун вдруг почувствовал странный укол в сердце.
На самом деле, этот дом уже не имел для Ли Жуня никакого значения. Важны были люди, которых давно не стало, а не какое-то бездушное здание. Однако раз Цэнь Сяо так сказал, ключи он все-таки взял.
Цэнь Сяо сдержал слово и ни разу не переступил порог этого дома.
Поэтому нынешний Цэнь Сяо никак не мог знать адреса, но при этом даже не спросил его.
Вздохнув, Ли Жун лениво потянулся за почти разряженным телефоном, собираясь отправить Цэнь Сяо адрес.
Но не успел он нажать кнопку отправки, как внезапно раздался звонок в дверь.
Пальцы Ли Жуня замерли над экраном.
Нахмурившись, он вылез из-под теплого одеяла и спустился по лестнице, мигом покрывшись гусиной кожей от гуляющего по первому этажу сквозняка.
Подойдя к двери, он наклонился и увидел в глазок фигуру Цэнь Сяо.
Слегка склонив голову набок, Ли Жун с полминуты размышлял, а затем протянул руку и открыл дверь.
Должно быть, это был первый раз, когда Цэнь Сяо пришел к нему домой.
Ли Жун был одет в мешковатую шелковую пижаму. Он скрестил руки на груди, спрятав пальцы в рукавах; его фигура казалась худой и отстраненно-холодной.
Цэнь Сяо поднял глаза и увидел, что Ли Жун внимательно изучает его. Его взгляд был чистым, светлым и пронзительным, словно способным разглядеть любые скрытые тайны.
— Что такое? — Цэнь Сяо слегка прищурился, его лицо выражало абсолютное спокойствие; казалось, пытливый взгляд Ли Жуня его совершенно не смущает.
— Ничего, — холодность на лице Ли Жуня мгновенно испарилась. Он лениво усмехнулся, приподняв уголки губ, и, не подав виду, нажал кнопку удаления, под прикрытием широких рукавов быстро стерев наполовину набранный адрес.
Не дожидаясь приглашения, Цэнь Сяо просто обошел его и шагнул внутрь.
Вилла семьи Ли была небольшой. Ли Цинли и Гу Нун никогда не отличались расточительством, поэтому на первом этаже помещались лишь гостиная, кабинет и маленькая кухня.
Взгляд Цэнь Сяо скользнул по первому этажу и остановился на остывшем ужине, стоявшем на столе.
Ли Жун съел не так уж много: из-за визита Ли Байшоу он успел осилить лишь три креветки, один яичный рулетик да пару кусочков рыбьего брюшка.
В мягком свете ламп невозможно было не заметить две уродливые зияющие дыры в оконном стекле.
Сквозь эти черные провалы проникал не только пронизывающий холодный ночной ветер, но и слетающиеся на свет мошки.
На самом деле, Цэнь Сяо еще у входа заметил не до конца оттертую красную краску на двери и обрывки похоронного венка, валявшиеся в углу.
«Последнее время ему жилось отнюдь не спокойно».
Цэнь Сяо невозмутимо отвел взгляд, нашел место на диване, сел и посмотрел на Ли Жуня:
— Зачем звал?
Ли Жун состроил невинное лицо и без лишних церемоний плюхнулся на подлокотник дивана прямо рядом с Цэнь Сяо:
— Помочь тебе с учебой, подзаработать. Мне сейчас очень нужны деньги.
Диван был обтянут натуральной кожей; под весом Ли Жуня край слегка прогнулся, и рука Цэнь Сяо невольно качнулась следом.
— Мне не нужны репетиторы, и на оценки за первый пробный экзамен мне плевать.
— Да ладно, первый ученик в параллели предлагает тебе помощь, а ты еще и нос воротишь?
Когда Ли Жун подсел ближе, от него повеяло мягким ветерком с легким ароматом геля для душа.
Они оказались совсем близко друг к другу.
Волосы Ли Жуня уже закрывали шею. Мягкие пряди ложились на плечи, а их кончики слегка завивались. На контрасте с черными волосами небольшой участок кожи на задней стороне шеи казался ослепительно белым.
Благодаря привитой с детства привычке, садясь, он бессознательно выпрямлял спину, держа ее идеально ровно — даже сейчас, когда он так неподобающе примостился на подлокотнике дивана, болтая одной ногой.
Его спина по-прежнему была худой; сквозь шелковую одежду смутно угадывались очертания позвоночника. Но, к счастью, цвет его лица был уже не таким мертвенно-бледным, как неделю назад, да и питаться он стал куда разнообразнее и сытнее.
Цэнь Сяо знал, что стоит ему лишь поднять руку, и он сможет обнять Ли Жуня за талию.
Ли Жун тоже это знал.
Однако Цэнь Сяо руку не поднял, но и отталкивать Ли Жуня не стал.
Так они и находились на невероятно близком расстоянии — таком близком, что могли чувствовать дыхание и запах друг друга, — и при этом болтали о всякой чепухе.
В конце концов Цэнь Сяо, не выдержав пытки этим едва уловимым ароматом, сделал вид, что собирается встать:
— Не хочешь говорить — я ухожу.
— Эй! — Ли Жун внезапно протянул руку и схватил Цэнь Сяо за предплечье.
С детства играя на пианино, он имел тонкие, изящные пальцы с аккуратно остриженными полукруглыми ногтями. Даже побелевшие костяшки выглядели красиво.
— У меня там на столе креветки — просто объедение. Может, ты...
— Я не люблю морепродукты, — взгляд Цэнь Сяо упал на руку, сжимавшую его предплечье. Его глаза потемнели, и он даже не особо вслушался в слова Ли Жуня.
— Они и правда очень вкусные, только остыли и немного отдают тиной, — Ли Жун с сожалением посмотрел на стол, а затем перевел взгляд на разбитое окно.
Осколки стекла все еще валялись на полу. Он их не убирал, ведь ответа из полицейского участка пока не было, и кто знает, когда эти люди нагрянут снова.
Цэнь Сяо проследил за его взглядом, затем отвернулся и стряхнул руку Ли Жуня.
Встав, он подошел к обеденному столу и взглянул на все еще свежие остатки еды.
Нахмурившись, Цэнь Сяо взял тарелки с креветками и паровой рыбой и направился на кухню.
Зайдя туда, он обнаружил, что микроволновка разбита вдребезги — видимо, во время описи имущества с вещами не церемонились. Падая, она угодила прямо на индукционную плиту, так что теперь, кроме духовки, готовить было не на чем.
Ли Жун не был бытовым инвалидом: если бы у него была возможность разогреть еду, он бы это сделал, а не стал бы заманивать его сюда.
Цэнь Сяо поставил тарелки на стол.
То, что он вообще соизволил принести эти объедки на кухню, чтобы разогреть, уже было проявлением небывалого терпения. Обычно в подобных мелочах он предпочитал действовать куда проще и грубее.
Цэнь Сяо просто заказал Ли Жуню новую порцию.
— Какое расточительство. У меня нет столько денег, — с сожалением протянул Ли Жун, глядя на решительно выброшенные Цэнь Сяо остатки еды.
Цэнь Сяо приподнял бровь; он не мог не уловить намека Ли Жуня.
— Хочешь занять денег — пожалуйста. Но у меня есть одно условие, — произнес Цэнь Сяо.
— ?
Посмотрев в глаза Цэнь Сяо и увидев его не терпящее возражений выражение лица, Ли Жун в конце концов растянул губы в самоироничной усмешке.
— Ладно. У меня все равно нет выбора, придется соглашаться на любые твои условия. Не находишь, что этот вопрос был излишним? — ворчал Ли Жун, скрестив руки на груди, всем своим непринужденным видом показывая, что хочет поскорее покончить с формальностями и приступить к креветкам.
Но чем больше бесстрашия он демонстрировал, тем сильнее в душе Цэнь Сяо звенели тревожные колокольчики.
В Ли Жуне чувствовалась какая-то отчаянная беспечность человека, которому нечего терять, и это было признаком не самого здорового психологического состояния.
— Условия обсудим потом, — сказал Цэнь Сяо.
Ли Жун закивал:
— Понимаю.
Цэнь Сяо догадывался, что его «понимаю» не имеет ничего общего с тем, что имел в виду он сам, но переубеждать его не стал.
Пусть Ли Жун заблуждается в этом направлении — так даже лучше.
— Мои окна, — раз уж карты были раскрыты, Ли Жун решил не ходить вокруг да около.
— Найди кого-нибудь, пусть вставят.
Ли Жун посерьезнел:
— Я не об этом.
Цэнь Сяо помолчал пару секунд и ровным голосом ответил:
— Больше тебя никто не побеспокоит.
Как именно он собирался этого добиться, Цэнь Сяо не уточнил, да Ли Жун и не спрашивал.
— Хорошо, — Ли Жун кивнул, и его лицо снова расслабилось.
Он был знаком с возможностями и методами организации «Синий стержень», хоть и не досконально; о некоторых вещах, которые творились за кулисами, ему и вовсе не хотелось знать.
Но то, с какой уверенностью Цэнь Сяо дал обещание, было весьма любопытно. Если память ему не изменяла, нынешний Цэнь Сяо еще не состоял в рядах «Синего стержня».
Вскоре доставили свежие отварные креветки. Стоило открыть крышку, как в лицо ударил горячий пар.
Накинув куртку, Ли Жун снова уселся за стол, опустил голову и, прикрыв глаза, неторопливо принялся чистить креветки.
Креветки были горячими. Когда он очистил одну, его подушечки пальцев покраснели от жара, а сок потек по коже, забиваясь между пальцами и соблазнительно поблескивая в свете ламп.
Взяв креветку за хвост, Ли Жун макнул ее в приготовленный соус и, пока капля не успела упасть, быстрым движением засунул креветку в рот Цэнь Сяо.
Цэнь Сяо застали врасплох: он рефлекторно сжал зубы, и на его лице промелькнуло недоумение.
Ли Жун бросил на него мимолетный взгляд, а затем, снова опустив глаза и продолжая чистить креветки, как ни в чем не бывало произнес:
— Видишь, ты относишься ко мне чуточку лучше, и я тоже отношусь к тебе чуточку лучше.
Его голос звучал очень тихо, почти как бормотание, но при этом на удивление серьезно и нежно.
Цэнь Сяо не любил морепродукты, но Ли Жун оказался прав: эта креветка и впрямь была чертовски вкусной.
Заметки автора:
Цэнь Сяо: Я не люблю морепродукты...
Я: Жена так редко бывает нежной, что придется есть даже сквозь слезы!
http://bllate.org/book/15351/1413544
Готово:
