Сославшись на боль в желудке, Ли Жун написал в личные сообщения Ян Фэньфан, чтобы отпроситься с занятий.
【Ли Жун: Учитель, я сегодня выпил немного красного вина, желудок невыносимо болит. Наверное, пока не смогу прийти в школу.】
【Ян Фэньфан: ?】
С тех пор как Ли Жун вернулся, Ян Фэньфан потеряла сон и покой.
Раньше она считала, что обучать такого ученика, как Ли Жун, — это величайшая честь в её карьере. Ведь таких выдающихся талантов — раз-два и обчелся, и когда в будущем он, добившись успеха и признания, заглянул бы в школу навестить её, это стало бы для неё предметом огромной гордости.
Но теперь она так не думала.
После возвращения Ли Жуня проблемы, казалось, множились как снежный ком, и она до дрожи боялась совершить малейший неверный шаг, который мог бы негативно сказаться на её карьере.
【Ян Фэньфан: Так ты не будешь участвовать в первом пробном экзамене послезавтра?】
【Ли Жун: Если успею — приду, а если нет — ничего не поделаешь.】
В конце концов, он не помнил, когда именно Ли Байшоу опубликовал ту статью. Ему нужно было успеть подать рукопись первым, до того, как Ли Байшоу вытащит жесткий диск его отца у следственной комиссии.
К счастью, сейчас написание научных работ давалось ему с легкостью. Если поторопиться, черновик можно набросать примерно за два дня.
【Ян Фэньфан: Этот пробный экзамен невероятно важен, по уровню сложности он ближе всего к Гаокао. Я знаю, что ты отлично учишься, но ведь ты... пропустил очень много занятий. Мне бы хотелось, чтобы ты использовал эту возможность и проверил свои силы.】
Ли Жун был абсолютно согласен со словами Ян Фэньфан.
【Ли Жун: Тут и проверять нечего, я точно скатился.】
Все-таки он был оторван от школьной программы целых пять лет. Некоторые знания, усвоенные с детства или применяемые в его исследованиях, еще держались в голове, но то, чем он больше никогда не пользовался, действительно стерлось из памяти.
В этот раз его результаты явно будут хуже, чем в семнадцать лет.
Увидев, что Ли Жун разделяет её мнение, Ян Фэньфан наконец-то вновь обрела толику уверенности классного руководителя. Она тут же зажала кнопку голосового сообщения и начала терпеливо увещевать:
— Поэтому я и говорю: тебе в любом случае нужно выявить свои слабые места, чтобы во время итогового повторения уделить особое внимание пробелам. Я верю, что с твоей базой...
Она еще не успела договорить, а Ли Жун уже прислал следующее сообщение.
【Ли Жун: Наверное, теперь я не смогу оторваться от второго места в параллели на пятьдесят баллов. Ну и ладно, меня это не сильно беспокоит.】
Вжик.
Голосовое сообщение Ян Фэньфан отправилось.
Она молниеносным движением отменила отправку.
【Ли Жун: ?】
【Ян Фэньфан: Отдыхай хорошенько...】
【Ли Жун: Хорошо :)】
На следующий день место Ли Жуня так и осталось пустовать. Ян Фэньфан, опасаясь, что по классу поползут грязные слухи, перед окончанием утренних занятий дала краткое объяснение:
— У старосты проблемы с желудком, он взял отгул. А вы сосредоточьтесь на экзамене и не отвлекайтесь на всякую ерунду.
Услышав это, Цэнь Сяо слегка нахмурился.
Когда он уходил вчера, Ли Жун, хоть и не лучился энергией, уж точно не был болен настолько, чтобы не прийти в школу.
Что он опять задумал?
Цзянь Фу скривил губы, фыркнул и, развязно подойдя, привалился к парте Цэнь Сяо:
— Ну и нежный цветочек. Пары дней не продержался — уже свалился. Вчера вечером так выпендривался, я уж думал, он полностью восстал из пепла.
Цэнь Сяо поднял глаза, слегка проведя кончиком языка по коренным зубам:
— Кого ты вчера назвал идиотом?
Цзянь Фу опешил:
— А?
Оттопырив большой палец, Цзянь Фу указал в сторону пустующего места Ли Жуня:
— Его больше недели не было на уроках. К тому же, кто знает, может, от отравления угарным газом у него мозги расплавились? Тот, кто решил нанять его репетитором в такой момент, — разве не идиот?
Небольшая компания во главе с Цуй Минъяном в кои-то веки разделила мнение Цзянь Фу.
Как только классный руководитель вышла, Цуй Минъян тут же язвительно процедил:
— Сдаётся мне, у него не желудок болит, а смелости не хватает на экзамен прийти. Боится опозориться, написав его слишком плохо.
— Тоже так думаю. Еще и с одноклассников деньги сдирает. Если сам провалится, как у него совести хватит плату брать?
— У него в семье такое стряслось. Поверите, что это на нём никак не отразилось? Лично я — нет.
— Просто лицо хочет сохранить. С виду строит из себя равнодушного, но чем больше притворяется, тем сильнее у него кошки на душе скребут.
Цзянь Фу эти разговоры порядком осточертели.
Он мог сам пройтись по Ли Жуню, но объединяться для этого с шайкой из «Алого порхания» не собирался.
— Хотите трепать языками — треплите, но к моим словам не примазывайтесь. Тошнит от вас, — бросил он.
Цуй Минъян тихо фыркнул и многозначительно покосился на Цэнь Сяо:
— Цзянь Фу, ты ведь до сих пор не знаешь, кто купил уроки Ли Жуня. Не хочешь угадать?
Цзянь Фу:
— ...Ты так глаза косишь, того и гляди выпадут. Думаешь, я слепой?
Он и правда не ожидал, что уроки купил Цэнь Сяо, но, хорошенько поразмыслив, понял: в этом есть свой смысл.
С тех пор как в семье Ли случилась трагедия, Цэнь Сяо проявлял к Ли Жуню чрезмерное внимание. Цзянь Фу не раз пытался его предостеречь, но все без толку.
Впрочем, Цэнь Сяо всегда мыслил куда глубже него. И хотя Цзянь Фу не знал, что именно задумал его друг, он не сомневался: у Цэнь Сяо всё под контролем.
Цуй Минъяну не давал покоя тот случай, когда Цэнь Сяо ему отказал. Словно заноза в сердце сидела.
Не то чтобы он так уж рвался сблизиться с «Синим стержнем», но тот факт, что Цэнь Сяо предпочел ему лишившегося всего Ли Жуня, воспринимался как личное оскорбление.
Цуй Минъян небрежно бросил:
— Встанешь на его сторону — в итоге сам же окажешься обманутым. На самом деле, когда человек падает на самое дно, он меняется. Каким бы возвышенным он ни был раньше, всё равно опустится и станет мерзким.
Цзянь Фу впился взглядом в Цуй Минъяна и угрожающе скрипнул зубами. Если этот тип ещё хоть раз откроет рот, чтобы извергнуть свои гнусные сентенции, он точно пустит в ход кулаки.
Но перед тем как сорваться, он не удержался и обернулся к Цэнь Сяо:
— Брат, ты реально пошёл к нему на репетиторство? И как, толк есть от этой затеи?
У Цзянь Фу был серьёзный перекос в оценках, да и общий балл оставлял желать лучшего. Зато у него был особый пропуск в университет А: его способности к устному счёту не уступали компьютеру, и первый сектор «Синего стержня», курирующий интернет-компании, отчаянно нуждался в подобных талантах.
— Есть толк, ещё какой, — ответив Цзянь Фу, Цэнь Сяо устремил ледяной взгляд на Цуй Минъяна. — Ты думаешь, я бросаю слова на ветер?
Самодовольное выражение застыло на лице Цуй Минъяна.
В одно мгновение в памяти всплыло предупреждение Цэнь Сяо, брошенное тогда в коридоре. Сегодня он слегка забылся и едва не упустил из виду тот факт, что Цэнь Сяо — псих с непредсказуемым характером.
Приятель Цуй Минъяна, не поняв скрытого смысла, похлопал его по плечу и спросил:
— О чём это он? С каких пор ты водишь знакомство с ребятами из «Синего стержня»?
Сделав глубокий вдох, Цуй Минъян показал Цэнь Сяо жест примирения:
— Я просто хотел тебя по-дружески предупредить. Я могу догадаться, какие темы Ли Жун выделит как основные, но подтянуть оценки за пару дней невозможно. Зубрёжка типовых заданий — это всего лишь дешёвый трюк. К тому же, билеты на Гаокао будут составлять вовсе не эти учителя из объединённой комиссии.
Цэнь Сяо поднялся с места и ровным голосом произнес:
— Если ты не можешь подтянуть оценки, то это, скорее всего, проблема твоего интеллекта.
Бросив взгляд на Цзянь Фу, он направился к выходу.
Цзянь Фу поспешил следом. Отойдя подальше, он наклонился к самому уху Цэнь Сяо и тихо пробормотал:
— Брат, ты слишком смело заявил. А вдруг и правда никакого прогресса не будет? Оценки у Ли Жуня, конечно, отпад, но обожествлять его не стоит. В конце концов, он всего лишь хилый смертный, который недавно отравился...
Этот самый «хилый смертный, который недавно отравился» в день первого пробного экзамена всё-таки соизволил появиться.
Выглядел «смертный» и впрямь неважно: мало того, что болезнь обострилась, так ещё и под глазами залегли лёгкие тени.
В тот день лил проливной дождь, температура резко упала, и Ли Жун натянул на себя теплую куртку. Он так плотно замотал шею, что казалось, готов спрятать в воротник даже подбородок.
И всё же он дрожал от холода, то и дело мучительно заходясь кашлем, от которого его глаза краснели, а лицо становилось мертвенно-бледным.
Вчера он почти не сомкнул глаз, набрасывая черновик статьи, и еле-еле успел освободить время для экзамена.
Здоровье, которое он по крупицам восстанавливал всё это время, в одночасье рухнуло. Помимо боли в желудке, у него, кажется, поднялась температура.
Пробный экзамен длился целый день. Ли Жун дважды бегал в туалет, чтобы вырвать, и закинулся жаропонижающими. Каким-то чудом он всё-таки выдержал.
К вечерним занятиям для самоподготовки, когда он вернулся в класс, его сознание уже начало мутиться.
С самого момента появления Ли Жуня Цэнь Сяо не сводил с него глаз. И вот, когда Ли Жун наконец уселся на свое место и бессильно повалился на парту, Цэнь Сяо нарушил молчание:
— И как ты только жив до сих пор?
Лицо Ли Жуня пылало нездоровым румянцем. Услышав знакомый голос, он полуприкрыл глаза и издал тихий стон:
— Да уж, нелегко.
Цэнь Сяо не знал, чем Ли Жун занимался дома. Должно быть, это что-то невероятно важное, раз ради этого стоило так надрываться.
Но раз Ли Жун в ту ночь ничего не сказал, выспрашивать он не собирался.
Костяшкой указательного пальца Цэнь Сяо коснулся лба Ли Жуня, прикрытого растрепанной челкой.
Кожа была горячей.
Убрав руку, Цэнь Сяо сжал пальцы в кулак, слегка потирая их друг о друга. Его кадык нервно дрогнул.
— Это ведь не такой уж и важный экзамен, зачем так себя изводить?
Ли Жун медленно открыл глаза, вяло приподнял голову и слабым голосом произнес:
— Держу пари, вчера они перемывали мне кости в классе. Наверняка говорили, что я испугался завалить тест, поэтому сбежал, а заодно решил стрясти с одноклассника деньжат.
Его глаза налились кровью, в них блестели невыплаканные слезы. Какой-то тонкий, почти невидимый волосок запутался в ресницах, отчего веко мелко подрагивало, а слезы кружили вокруг зрачка, грозя вот-вот пролиться.
Цэнь Сяо промолчал.
Догадка была на удивление точной — почти слово в слово то, что нес Цуй Минъян.
Ли Жун с возмущением, в котором, впрочем, не было ни капли угрозы, пробормотал:
— Я не мог позволить им праздновать победу. Одна лишь мысль о том, как их перекосит при виде моих оценок, заставляла меня героически держаться до последней секунды.
Он вовсе не был настолько великодушен, чтобы прощать обиды, и не страдал слепотой, позволяя всё пускать на самотёк. Просто в прошлой жизни он всегда держался особняком, слишком гордый, чтобы марать руки о мелочных, злопамятных людишек.
Лишь спустя столько лет и пройдя через все эти испытания, он осознал: нельзя быть таким же, как его родители. Тот, кто не способен защитить даже самого себя, не достоин зваться святым.
Сказав это, Ли Жун снова бессильно рухнул на парту, страдальчески морщась.
Как только учебный отдел подтвердит, что с бланками ответов все в порядке, он сможет пойти домой.
Видя, как сильно Ли Жун печется о словах этой компашки Цуй Минъяна, Цэнь Сяо вдруг почувствовал необъяснимое раздражение.
— В больницу, — ледяным тоном скомандовал он.
— Не поеду, — без церемоний отрезал Ли Жун. В его голосе сквозило упрямство. Раньше он никогда не был таким несдержанным, но жар изматывал его, отравляя настроение.
Голос Цэнь Сяо слегка повысился:
— Что ты сказал?
Он в кои-то веки проявил к кому-то заботу; обычно ему было абсолютно плевать на чужое здоровье.
Ли Жун вспылил еще сильнее, сверкнув покрасневшими глазами:
— Ты вечно так со мной! Нет бы проявить хоть каплю доброты!
В прошлой жизни было то же самое: не только настроение менялось как погода весной, так еще и в *этом* деле он вел себя как настоящий безумец. Порой казалось, что наступило затишье, а в следующую секунду он снова свирепел.
Цэнь Сяо:
— ...
Учитывая его паршивое самочувствие, Цэнь Сяо решил не заострять на этом внимание.
Как нельзя вовремя в класс вошла Ян Фэньфан:
— С бланками всё в порядке. Вы отлично потрудились сегодня. Будьте осторожны по дороге домой.
Ли Жун из-за высокой температуры находился в полубреду; после недавней вспышки гнева его дыхание всё ещё было слегка сбитым.
Внезапно услышав, как Ян Фэньфан упомянула бланки с ответами, он вдруг что-то вспомнил. Ли Жун на мгновение замер, и на его лице проступило лёгкое смущение.
Постаравшись загнать раздражение подальше, он поднял свои выразительные глаза, прикусил сухие, побледневшие губы, и его голос вдруг стал слабым и нежным:
— Цэнь Сяо, ты ведь постарался написать тест хорошо? А то они точно распустят слухи, что я никудышный репетитор.
Цэнь Сяо лишь рассмеялся от возмущения.
— И чему же ты меня научил?
Он заказал ему еду, он перевел ему деньги. Мало того, что он не услышал ни единого слова по учебе, так он даже за талию его не приобнял!
И после всего этого у него еще хватает совести требовать хороших оценок.
Ли Жун страдальчески прижал руку ко лбу, опершись локтем о парту, и его плечи слегка задрожали:
— Голова кружится. Мне нужно в больницу.
http://bllate.org/book/15351/1415935
Готово:
