[Как ты и сказал, в Атании жителей Столла считают варварами и смотрят на них свысока. Но мне стало интересно, так как я никогда не задумывался о том, как жители Столла видят Атанию. То, что ты только что сказал, это твои мысли, Сильвер?]
[Ну, мои, а то чьи же? Бинггапсу? А что? Ты обиделся?]
[Нет, я, наоборот, восхищён тобой. Если бы я плохо тебя знал, то подумал бы, что ты просто повторяешь слова мудрых старцев или из книг. У тебя отличная проницательность, Сильвер.]
От неожиданного комплимента щёки Сильвера вспыхнули. Он сам не заметил, как его рука потянулась к краю плаща, но, сделав вид, что ничего не случилось, он пожал плечами и ускорил шаг.
[Не знаю насчёт проницательности, но наблюдательность у меня есть.]
Сзади послышался смех.
[Если есть наблюдательность, значит, есть и проницательность. У художников ведь хорошая наблюдательность. Говорят, среди известных художников Атании много тех, кто был ещё и философом. Или философов и математиков, которые хорошо рисовали.]
[Это ты вычитал в книгах? Или слова мудрого старца?]
[Нет. Это мне рассказал принц. Ха-ха-ха.]
Показалась таверна. Издалека было видно, как какие-то сомнительные личности средь бела дня пристают к посетителям, поднимая шум. От удара камнем в голову один из посетителей упал, и мгновенно завязалась драка.
Сильвер, входя в таверну, сказал:
[Короче, ты лучше о своей жизни думай. А, и ещё: почаще делай круговые движения левым запястьем. Это такой заговор, чтобы отвести от себя несчастья на весь день. Может, хоть это поможет.]
[Хорошо. Спасибо.]
Вульф, который вслед за Сильвером тоже помахал левой рукой, встретился с ним взглядом.
[Сильвер. Давай обязательно отправимся в Атанию вместе.]
Сильвер молча посмотрел на Вульфа. На этот раз он не смог съязвить: «Что, опять чушь несёшь?»
***
Чёрный Хорёк проснулся только ближе к вечеру. Да и то проснулся он лишь потому, что Сильвер отлупил его, когда Красный Орёл начал возмущаться: «Я больше не могу ждать, есть хочется!»
Чёрный Хорёк, лениво приподнявшись, почесал затылок.
— Если голодные, могли бы спуститься вниз и поесть сами, нет?
— Они же не говорят на столльском. Убирайся, придурок.
Как только они вышли в коридор, принц и его слуга обернулись на них с кислыми лицами. Из их животов, которые они синхронно прижимали руками, непрерывно доносилось урчание. Чёрный Хорёк, идя по коридору, скорчил недовольную гримасу.
[Вы что, сосунки, что ли? Как бы вы изнеженно ни росли, неужто не можете сами раздобыть еды, а?! Если не знаете столльского, могли бы жестами объяснить, в конце-то концов! А то устроили тут, помешали дядечке наслаждаться сладким сном... Кха-кха! Кха!]
От едкого дыма, поднимавшегося снизу, Чёрный Хорёк закашлялся и вытер выступившие слёзы. Если бы не запах галлюциногенной травы, он бы решил, что пьяные воины устроили здесь неслыханное — проводят сожжение пленных прямо в деревянном здании.
Воины, бесновавшиеся с самого утра, были абсолютно голыми, не имея на себе ни нитки. Среди них были и посетители, которых вчера вечером Сильвер не видел. В воздухе, тяжелом от запаха гнилого дерева, перегара и дыма галлюциногенной травы, воины были заняты развлечением своих «гостей» самыми изощрёнными способами.
Один воин заставлял «гостя» петь. Каждый раз, когда он в такт втыкал ржавый кинжал в ягодицу певца, голос того искажался от отчаянной боли. Напротив какой-то тип с лысой, словно смазанной маслом, башкой, лил вино прямо в ноздри другому «гостю». А в центре таверны двое молодых парней, сплетясь на полу, сосали друг другу члены. Воины, наблюдавшие за этой сценой, держались за животы от хохота.
«Цивилизованные» Красный Орёл и Вульф были явно шокированы этим зрелищем. Они застыли с вытаращенными глазами, не в силах пошевелиться, словно лягушки перед змеёй с разинутой пастью.
[Садитесь, щенки. Вы же голодные, нет?]
Чёрный Хорёк, усевшись на стул, постучал костяшками пальцев по столу. Только тут Красный Орёл и Вульф, ахнув, подняли головы. Сильвер, сидевший рядом с Чёрным Хорьком, поймал проходящего мимо слугу.
— Принеси-ка шесть порций основного блюда...
— Нет, двенадцать, — перебив его, добавил Чёрный Хорёк.
— Вина давай «Сигнер». Целую бутылку! Кстати, а это кто тут у вас такие... трудяги?
— А кто же, пленные, — равнодушно ответил слуга. — Сидели в загоне, а воины, говорят, со скуки притащили их сюда. Вон те, что друг другу члены сосут, говорят, ужасные враги. Воины специально их свели. Чтобы позлить.
— Да уж, воины у вас те ещё шутники. Ладно, давай, неси поесть, и чтоб повкуснее.
Когда слуга ушёл, Чёрный Хорёк тихо заговорил:
[Мелюзга, слушайте план действий. С этого момента принц и его слуга — мои сыновья, а Сильвер — мой раб. Сыновья с детства и до сих пор росли в Атании, поэтому по-столльски не говорят.]
[То есть хотите распределить роли, как в театре? А с чего вдруг...]
На слова Вульфа Сильвер кивнул в сторону Черного Хорька:
[Как видишь, куда ни пойдет, везде морда, просящая кирпича. Прошлой ночью воины были настолько пьяны, что не отличали нас от бутылок, но сейчас всё иначе.]
[А... хочешь, чтобы мы на одном языке говорили, на случай если привяжутся? Погоди, а если спросят, с чего это мы в Атании росли, что отвечать?]
[Понятия не имею. Бинггапсу, а ты что скажешь?]
[Не знаю я ничего.]
От ответа Чёрного Хорька у Вульфа и Красного Орла были такие лица, будто они слова забыли. Сильвер вдруг выбросил вперёд кулак:
[А какая разница? У нас же вот это есть.]
[Ты предлагаешь решать кулаками? Послушай, тогда вообще не надо заморачиваться с ролями и легендами. Ха, ну действительно...]
Вульф с силой потёр лицо обеими ладонями. Красный Орёл тоже заговорил серьёзным тоном:
[Дяденька. На улице уже темнеет.]
[Зимой солнце рано садится.]
[Да нет, я не о том... Вы что, думаете грести всю ночь напролёт?]
[В такой холод? Давай лучше ещё раз здесь заночуем.]
[...Дяденька. А через сколько дней, по-вашему, мы доберёмся до места?]
[Не знаю. Как пойдет, так и доедем.]
Чёрный Хорёк, только что проснувшийся, был подобен говорящему камню. Пока в него не запихнешь еду и выпивку и не окунёшь в горячий источник, он не мог вернуться в человеческое обличье. Ничего не понимающие принц и слуга выглядели совершенно растерянными.
— Приятного аппетита!
Стол ломился от еды. Ржаной хлеб, горкой возвышавшийся в корзине, источал аппетитный аромат. По поверхности хлеба, словно танцуя, сползало желтое масло, а копчёная рыба отливала ярко-красным цветом, как свежие фрукты. В отличие от принца и слуги, которые ковыряли хлеб, Чёрный Хорёк запихивал еду в рот, словно голодавший три дня. Теперь оставалось только засунуть его в горячий источник, и он бы из камня превратился обратно в человека.
[Когда закончим есть, пойдем мыться. Там открытая купальня, хотите с нами?]
Как только Сильвер спросил, лица принца и слуги просветлели.
[Да, да! Хотим! А то мы как раз хотели освежиться.]
[Открытая купальня, это интересно. Будем неспешно нежиться в воде, любуясь зимним лесом? Как романтично!]
[Да, Ваше Высочество. Раз уж мы всё равно задержались на день...]
Прямо как господа, выросшие во дворце, они представляли себе тихий курортный источник. К несчастью, открытая купальня в такой третьесортной гостинице всегда была забита битком. К тому же она была общая для мужчин и женщин.
Правда, там нельзя было увидеть половых актов. Жители Столла могли заниматься этим запросто хоть посреди деревни, но купальни и горячие источники были исключением. Почему-то там все были сосредоточены только на мытье, и никто не знал причины.
Так что, пожалуй, не стоит им говорить, что она общая?
Только он так подумал, как Вульф, вспомнив что-то, быстро спросил:
[Погоди, Сильвер! А эта открытая купальня, она случайно не общая для мужчин и женщин? Скажи, что нет!]
[Какое там нет. Общая,] — буркнул в ответ Чёрный Хорёк.
Лица принца и слуги вытянулись, будто их окатили ледяной водой. Глядя на них, настроение у Сильвера резко испортилось. Эти типы опять считают нас варварами, что ли?
[Эй, ссыкуны, что, струсили? Вы что, не знаете, как выглядят женские тела?] — Сильвер со всей силы стукнул кулаком по столу.
[Вы, атанийцы, вроде как без ума от картин с голыми женщинами? Когда Бинггапсу там жил несколько лет, он говорил, что там нет ни одной парикмахерской или книжной лавки, где бы ни висели картины с голыми женщинами! Голые картинки, значит, искусство — за них деньги платят, а смешанные купальни в Столле называют помойкой… Вот дерьмо!]
[Верно! Точно!] — поддержал его Чёрный Хорёк с раскрасневшимся лицом.
[Так, значит, вы туда не пойдёте, да? Боитесь, что если окунётесь в общую купальню, ваши золотые волосы превратятся в презренные рыжие? Да? А?]
Борода Чёрного Хорька встала дыбом, словно у разъярённого дикобраза. Принц и слуга мигом выпрямились.
[Мы пойдём.]
[Сильвер прав. Мы все знаем, как выглядит человеческое тело. Нужно просто сосредоточиться на мытье и не отвлекаться.]
В этот момент дверь таверны с грохотом распахнулась.
http://bllate.org/book/16535/1603777
