Тот взрыв был лишь началом: вскоре один за другим прогремели ещё несколько. Находясь на месте чумного захоронения, Цзян Вэньюань мог видеть лишь одну сторону дома старосты, где клубы густого дыма, словно скалясь и выпуская когти, взмывали в небо.
— Дом Софии загорелся, — Лайл поднял голову, глядя на густой дым.
— Ты не собираешься тушить пожар? — спросил его Цзян Вэньюань.
— В этом нет необходимости, — покачал головой Лео. — Кто бы ни устроил этот пожар, София наконец получит освобождение. Я уже говорил: детей, видевших своими глазами убийство знатной госпожи на том пиру тридцать пять лет назад, было трое. Я, Лео и София. Если и есть кто-то, кто всем сердцем ненавидит Монарию, то это София…
К тому времени как Цзян Вэньюань и Бай Мэй поспешили от места захоронения к дому старосты, большое здание уже было поглощено огнём. Цзо Чжисина и Ли На нигде не было видно; на пустынной улице стояли лишь двое игроков, безумно хохоча и глядя на огонь. В плетёных корзинах у них за спинами ещё оставалось несколько коктейлей Молотова — несомненно, именно они взорвали дом старосты.
Эти двое показались Цзян Вэньюаню знакомыми, но он не сразу вспомнил, кто они.
Мужчина с щетиной на подбородке, который был у них за главного, обратился к нему.
— О, так это ты, Чэнь Мянь. Извини, но вы слишком медлительные. Вчера нашли зацепку у старосты, но не воспользовались шансом. Кукла этого раунда игры достанется мне.
Другой юноша с торчащими вверх ярко-рыжими волосами беспокойно вглядывался в горящий дом.
— Брат, в доме нет никаких признаков появления куклы. Может, мы ошиблись с боссом? Может, стоит пойти к свящ…
Мужчина с щетиной ладонью зажал ему рот.
— Я только что высмеял Чэнь Мяня, а ты, блядь, тут же хочешь совершить ту же ошибку, что и он? Ты думаешь, мы зря столько сил потратили, выясняя, что священник и кузнец — это те двое других убийц?
Рыжеволосый юноша: «…»
Бай Мэй: «…»
Цзян Вэньюань не сдержался, и уголок его рта слегка дернулся. Он вспомнил, кто это: бывшие напарники Ли На. Вчера, когда он прощупывал старосту, они оба были рядом, поэтому, зацепившись за те же улики, вычислили двух других убийц, которые расправились с игроками.
— Я советую вам: лучше не устраивать в Монарии беспорядки по своему усмотрению, — искренне и серьёзно сказал Цзян Вэньюань им обоим.
Хотя мужчина с щетиной не ставил Ли На ни во что, он всё ещё таил обиду на Цзян Вэньюаня за то, что тот увёл её. Выборочно забыв о своей только что допущенной серьёзной оговорке, он презрительно хмыкнул.
— С чего это я должен тебя слушать?
Вдруг рыжий юноша отдёрнул руку напарника от своего рта и в ужасе закричал.
— Брат, твоя рука! Рука!
Мужчина поднял ладони: окровавленные белые зубы один за другим прорывали кожу между пальцами. Жуткие зубы с видимой невооружённым глазом скоростью захватывали каждый сантиметр межпальцевых промежутков; кровь гулко капала на землю, а из ран уже начал пробиваться второй ряд зубов. Позволь им расти дальше — и даже в случае возвращения в реальный мир живым этот человек, скорее всего, останется с безнадёжно искалеченными руками.
Цзян Вэньюань достал из сумки швейцарский нож и, не тратя времени на дезинфекцию, удержал мужчину, сделав несколько длинных тонких разрезов на его предплечьях. Почувствовав кровь, зубы тут же начали расти в ранах, и симптомы на ладонях немного смягчились. Рост зубов сильно истощал силы: за пару минут у него вылезло почти сто штук. Обессилев, он с помощью Цзян Вэньюаня опустился на землю.
Коктейли Молотова в основном кидал он. У рыжего юноши на руке тоже проклюнулись зубы, но их было гораздо меньше. С покрасневшими глазами он опустился на колени рядом с напарником.
— Брат, ты как?
— Чего разнылся, я ещё не подыхаю! — тяжело дыша, огрызнулся мужчина с щетиной. — Чэнь Мянь, ты помог мне сохранить руки. Мне нечем тебя отблагодарить, так что просто предупрежу: будь предельно осторожен с тем собирателем трупов. Мы смогли выяснить, что священник и кузнец — убийцы игроков, именно благодаря его зацепкам. Он намеренно направлял нас, заставив поверить, что для прохождения игры достаточно убить троих виновных.
Сердце Цзян Вэньюаня похолодело: когда они разговаривали с Лайлом, тот и впрямь то и дело невзначай переводил тему на Лео и Софию.
— Я приму это к сведению. Когда вы взрывали дом, не видели Ли На и другого мужчину?
Рыжеволосый юноша покачал головой.
— Чтобы избежать случайных жертв, мы сначала убедились, что ни в доме, ни поблизости нет других игроков, и только потом забросали его коктейлями Молотова. Дочери старосты тоже не было, внутри находился только он сам.
Куда же тогда делись Цзо Чжисин и Ли На? И почему София до сих пор не вернулась домой? Ее дом полыхает; даже они, будучи здесь посторонними, успели прибежать от чумного захоронения — нет никаких причин, по которым София добиралась бы дольше них.
— Может, сходим и проверим водяную мельницу и ветряк? — предложила Бай Мэй.
— Хорошо, — согласился Цзян Вэньюань. Водяная мельница и ветряк, помимо помощи в сельском хозяйстве, имели совершенно особое значение для троих детей, ставших свидетелями смерти молодой аристократки. Если Софии нет дома, то велика вероятность, что она именно там.
***
Почти дойдя до мельницы, Бай Мэй внезапно остановилась и протянула руку к Цзян Вэньюаню.
Тот посмотрел на неё, потом на её ладонь.
— Что случилось? Тебе что-то нужно?
— Дай мне руку, — с этими словами Бай Мэй просто взяла его за потерявшую подвижность левую руку. — Вчера, когда ты был без сознания после падения в воду, ты всё время бредил, и лицо у тебя было очень измученное. Но, очнувшись, ты сделал вид, будто всё в полном порядке. Я благодарна тебе за то, что ты ведёшь меня через эту игру. И пришло время отплатить тебе. Я отлично плаваю. Даже если мы вместе упадём в реку, то я вытащу тебя на берег.
Слова Бай Мэй тёплым потоком разлились в душе Цзян Вэньюаня, даже тревога из-за потери платинового кольца немного утихла. Он позволил ей вести себя вперёд.
— Я раньше никогда не разговаривал во сне. Наверное, из-за испуга в воде полез всякий бред. Я ведь не наговорил ничего ужасного?
Шаг Бай Мэй на мгновение сбился, но она продолжила идти.
— Ты говорил очень невнятно, я ничего не разобрала.
Течение в реке было ещё более бурным, чем вчера, ветер налетал порывами. Деревянное колесо мельницы и огромные лопасти ветряка вращались довольно быстро, источая зловещую атмосферу.
— А ну-ка проваливайте отсюда! — донёсся из водяной мельницы злобный женский голос, больно ударив по барабанным перепонкам Цзян Вэньюаня. Он помнил этот голос — это была София.
— Ты ведёшь себя неразумно. Мельница — не твоя частная собственность, а общественное достояние Монарии. Нам поручено разобраться с эпидемией, и исследование источника болезни — необходимый этап. Пожалуйста, не мешай нам, — откуда-то из глубины здания невозмутимо парировал Цзо Чжисин.
— Ах ты!.. — София задохнулась от возмущения после слов Цзо Чжисина и резко бросила: — Вы в Монарии уже три дня, и я не видела, чтобы вы хоть кого-то нормально лечили. Не ходите вокруг да около. Вы уже знаете, что зубы — это проклятие, так что вы здесь забыли? Предупреждаю: если не хотите стать жертвами проклятия Монарии, то убирайтесь поскорее!
В этой словесной дуэли преимущество явно было на стороне Цзо Чжисина. Цзян Вэньюань поначалу не планировал нарушать ритм напарника в такой ответственный момент, но он отчётливо почувствовал, как земля под ногами задрожала.
— Землетрясение! — крикнул он в сторону мельницы. — Цзо Чжисин, Ли На, София, быстро выходите наружу!
Снова последовал сильный толчок. Цзян Вэньюань и Бай Мэй поспешили на открытое пространство подальше от зданий. Троица тоже выскочила из мельницы. Вскоре под действием мощной вибрации гигантские лопасти ветряка сорвались и разлетелись вдребезги при ударе о землю, а сама опора ветряной мельницы с грохотом рухнула. Как только ветряк упал, внезапное землетрясение в мгновение ока прекратилось.
София, прижимая к груди какой-то свёрток, отрешённо смотрела на руины ветряка.
Хотя давить на неё сейчас было жестоко, Цзян Вэньюань решил добавить последнюю каплю, чтобы переполнить чашу.
— София, в твоём доме случился пожар. Твой отец погиб.
София резко обернулась к Цзян Вэньюаню. После долгого молчания она издала вздох, в котором слышалось облегчение, будто её душа наконец обрела свободу.
— Он наконец-то умер… — София и не подозревала: если бы перед ней сейчас поставили зеркало, то она увидела бы, что в глубине её глаз застыла густая, непреодолимая печаль.
Она опустилась на колени лицом к мельнице.
Развязав свёрток, она достала предмет — поминальную табличку из грубого дерева, на которой резцом было косо вырезано имя. От частых прикосновений некоторые штрихи стёрлись, но можно было разобрать: «Кэтрин Уиллард».
София сложила ладони в молитвенном жесте и с величайшим благоговением обратилась к табличке Кэтрин.
— Сестра Кэтрин, мой отец мёртв. Все те, кто устроил ловушку на пиру и погубил вас, теперь мертвы. Остальные жители Монарии, даже если они виновны, их грех не заслуживает смерти — в продолжении проклятия больше нет смысла. Раз вы смогли защитить меня от него, то наверняка сможете и снять его вовсе. Клянусь, я заберу вашу табличку, ваши останки и кости ваших стражников и во всём признаюсь императору, раскрыв преступления Монарии. Я потрачу всю жизнь на искупление, только прошу вас — отзовите проклятие.
Цзян Вэньюань молча засучил левый рукав: рана всё ещё не затянулась, зубы в ней сидели крепко, и не было ни малейшего намёка на то, что проклятие исчезает. Он опустил рукав.
— София, ты молишь Кэтрин отозвать проклятие. Неужели странная болезнь с зубами — твоих рук дело?
София холодно взглянула на Цзян Вэньюаня, прервавшего её молитву. Теперь ей было нечего терять, к тому же она уже пообещала Кэтрин во всем сознаться. Почему бы не рассказать всё сейчас.
— Тридцать пять лет назад я не послушалась отца и тайком спряталась на прощальном пиру сестры Кэтрин. Моя мать знала, что я убежала к ней, и когда к полуночи я не вернулась, она, почуяв неладное, пришла туда искать меня. Мама была очень доброй. Узнав, что истинная цель пира — захват имущества Кэтрин, она заслонила сестру своим телом и умоляла отца одуматься. К тому моменту отец уже перебил стражу сестры Кэтрин, и он просто не мог остановиться на достигнутом.
София глубоко вздохнула, её глаза были тусклыми, словно стоячая вода в мёртвом омуте.
— Мой отец… собственноручно вонзил меч в сердце матери. Он убил её. В тот день на пиру прятались ещё двое детей: Лео и Лайл. Взрослые нас не заметили. Мы втроём украли вторую половину ключа от сундука, которую спрятала Кэтрин, и вместе сделали эту поминальную табличку, — София погладила надпись на дереве, словно возвращаясь в ту кровавую ночь. — Лео и Лайл жили бедно, только у меня была своя комната, поэтому табличку и ключ отдали мне на хранение. Отец солгал мне, сказав, что мама не вынесла нищеты и сбежала из Монарии. С тех пор моим единственным утешением были разговоры с табличкой сестры Кэтрин. Болезнь Монарии — должно быть, плод моей обиды и негодования, слившихся воедино с жаждой мести сестры Кэтрин. Теперь в деревне я осталась единственной незараженной. Если позволить проклятию и дальше убивать, то какая разница между сестрой Кэтрин и моим отцом? Я не хочу, чтобы Кэтрин стала такой же, как он, и сама не хочу становиться на него похожей! — София, казалось, приняла решение и потянулась к табличке.
В тот же миг трое присутствующих пришли в движение.
Цзян Вэньюань перехватил левую руку Софии, Цзо Чжисин заблокировал правую, а Бай Мэй ловко выхватила табличку.
— Что вы творите! — София, чьё тело состояло из одних мышц, парой движений отшвырнула Цзян Вэньюаня и Цзо Чжисина, повалив их на землю. Она выросла перед Бай Мэй, могучая, словно небольшая гора, и протянула к ней руку. — Живо верни мне табличку, я должна её уничтожить!
Цзян Вэньюань поднялся, отряхнул пыль и встал перед Бай Мэй, бесстрашно глядя на Софию.
— София, тебя обманули.
— Что ты сказал?! — та в неверии уставилась на него.
Цзо Чжисина, который и так раздражал Софию, отшвырнули довольно сильно. Он медленно поднялся.
— Проклятие Монарии возникло не из-за тебя и не из-за Кэтрин. Уничтожение поминальной таблички не снимет его — более того, ты можешь лишиться своего оберега и расстаться с жизнью.
— Нет, я не верю! — яростно замотала головой София.
Ли На, которая до этого момента вела себя тише воды, ниже травы, робко заговорила:
— София, пусть я и не очень сообразительная, но после того, как они сказали, что тебя обманули, я тоже заметила кое-какие странности. Послушай меня.
По сравнению с остальными тремя, которые вели себя слишком напористо, София и впрямь была больше расположена слушать Ли На. Видя, что София немного смягчилась, Ли На приободрилась и начала осторожно излагать свои выводы:
— Во-первых, первыми жертвами болезни стали трое детей. Если бы Кэтрин обрела силу для мести, то первой целью её гнева, скорее всего, стал бы тот, кто лично спланировал убийство ради наживы — то есть твой отец, а вовсе не трое невинных детей. Во-вторых, ты ведь знаешь о смерти врачей в гостинице? Плоть с их тел была сорвана зубами, зубы выбиты, а языки вырваны. То, как они погибли, очень напоминает смерть Кэтрин. Более того, все ценные вещи у них отобрали. Если бы власть над проклятием принадлежала Кэтрин, то как ты думаешь — стала бы она потворствовать подобному или же изо всех сил попыталась бы это остановить? Пока это всё, до чего я смогла додуматься, в остальном я ещё не разобралась. Пусть они сами тебе расскажут…
— Не нужно, сказанного тобой уже достаточно, чтобы доказать — меня обманули! — мускулы на теле Софии напряглись, став твёрдыми как камень. — Лео, Лайл… кто же из вас на самом деле навлёк это проклятие, кто водит меня за нос?!
— Мы выведем лжеца на чистую воду, — Бай Мэй вернула поминальную табличку Софии.
— Оставим поимку лжеца на вечер. Сейчас есть дела поважнее, — добавил Цзян Вэньюань.
Взгляды остальных троих скрестились на нем. Мысли у всех были об одном: «Неужели этот парень, однажды успешно прикинувшись призраком и до смерти напугав Лео, теперь полюбил устраивать заварушки по ночам?»
— Что может быть важнее поимки обманщика? — недовольно спросила София, не знакомая с локальными шутками про ночные авантюры.
Цзян Вэньюань указал на водяную мельницу и рухнувший ветряк.
— Давайте откопаем останки Кэтрин и её стражников.
Если жители Монарики хотели скрыть убийство ради наживы, им нужно было как-то избавиться от тел Кэтрин и её охраны. Водяная мельница и ветряк — крупные постройки; работы начались зимой, — сразу после тех событий, — а к началу весны следующего года они уже были готовы. Какое идеальное место для захоронения улик.
http://bllate.org/book/17048/1730227
