Лампа замерцала, а затем внезапно погасла, погрузив комнату в кромешную тьму.
Волосы Шэнь Цинчэна растрепались от порыва ветра, донесшегося от захлопнувшейся двери. Все произошло так быстро – толчок застал его врасплох, и он, потеряв равновесие, неудержимо полетел вперед, с горечью сетуя на свою судьбу – он, великий мастер Шэнь, столько повидавший на своем веку, и умудрился же попасться в такую низкосортную ловушку!
Мысль о том, что он вот-вот во что-нибудь врежется не успела сформироваться, как из ниоткуда появились сильные руки и ловко обхватили его за талию, не давая упасть. Да так крепко, что у него немного заболели почки.
Шэнь Цинчэн, естественно, понял, чьи это руки, поэтому спокойно стоял, закрыв глаза, пытаясь привыкнуть к темноте. И совсем не заметил странных и запутанных эмоций, мелькнувших в глубине глаз Лу Ци, заметивших его доверчивое поведение.
«Темная комната, значит? Боишься?» – голос бы по-прежнему низким и глубоким, словно изящная виолончель.
Шэнь Цинчэн обрадовался, услышав эти слова – он и не ожидал, что Лу Ци запомнит его небрежное высказывание. Вот уж действительно хороший друг! Он уже собирался пошутить по этому поводу, но руки, удерживающие его, внезапно исчезли, а голос над ухом произнес: «Стой спокойно».
«Хорошо», – он послушно замер, открыв глаза – в темноте смутно проступали очертания комнаты: «Ты не заметил, кто меня толкнул?»
«Нет», – мужчина отошел в сторону.
Он никого не видел или там никого не было? Он ткнул мужчину в спину, озвучив вопрос в слух.
Лампа, казалось, была сломана. Лу Ци пытался открыть дверь, когда почувствовал легкие тычки в спину. Развернувшись, он быстро схватил шаловливую руку.
«Ой-ой-ой!» – вскрикнул Шэнь Цинчэн, морщась от боли, его указательный палец был зажат как в капкане: «Спокойно, это я! Моя рука!»
Он выглядел так, словно его не схватили за руку, а как минимум отрубили ее..
Крики были настолько жалобными, что Лу Ци сдержал все упреки, которые собирался высказать, и просто грубовато произнес: «Не стой у меня за спиной».
«Так ты же прикрывал меня от пыли», – пробурчал Шэнь Цинчэн, потирая палец и обиженно косясь на собеседника.
Хотя было очевидно, что это он сам спрятался за мужчиной, чтобы избежать пыли.
Лу Ци оказался в затруднительном положении – он не отличался особым красноречием, да и не находилось прежде смельчаков, осмеливающихся так с ним разговаривать. Казалось, этот Шэнь Мэйжань был рожден исключительно для того, чтобы его провоцировать.
«В любом случае, можешь не пытаться открыть дверь», – Шэнь Цинчэн собрался было снова ткнуть его, но холодный взгляд мужчины обрубил это желание на корню.. Ладно-ладно, не тыкаю, не тыкаю: «Ты не сможешь выбраться».
Это наконец привлекло внимание Лу Ци: «Что ты имеешь ввиду?»
«Ну.. Смотри», – он подбородком указал ему на щель под дверью: «Сейчас должно быть больше восьми утра. Даже если погода не солнечная, на улице не должно быть так темно».
Дверь в комнату охраны сделана из дерева, а щель снизу была примерно с палец шириной, не меньше. По идее, в комнату должен был проникать свет, но его явно не было..
«Так.. Ты видел кого-нибудь или нет?»
Лу Ци посмотрел на него и холодно сказал: «Это был ребенок».
Шэнь Цинчэн не стал сомневаться в невозможности наличия у ребенка такой силы, вместо этого он начал жаловаться: «Дети в наше время такие избалованные.. Поймаю – точно отшлепаю этого засранца!»
Маленькая девочка в том отеле была такой же! Из всех возможных вредных привычек у нее была одна весьма раздражающая – она любила смотреть телевизор по ночам, когда все нормальные люди спят! Более того, она не просто смотрела, она делала это очень громко, периодически разражаясь громким, раскатистым смехом!
Повезло, что ее родители оказались людьми рассудительными и весьма понимающими. Даже увидев, как их ребенка «воспитывает» посторонний, они искренне извинились перед ним и пообещали как следует ее отчитать.
«О чем задумался?» – Лу Ци смотрел на него вопросительно, думая про себя, что этот парень явно неплохо разбирается в таких вещах.
«Думал о ребенке из предыдущего инстанса», – с невинной улыбкой ответил Шэнь Цинчэн.
Пока Лу Ци думал, что он уклоняется от темы, хотя это была чистая правда, внезапный порыв ветра пронесся по помещению, унося с собой последние остатки тепла.
Холод пробежал по позвоночнику Шэнь Цинчэна, добираясь до шеи, словно кто-то невидимый дышал ему в затылок – по телу побежали мурашки, а волосы на затылке встали дыбом.
Улыбка на губах застыла, а взгляд опустился куда-то вниз, на запястье.
«Что случилось?» – Лу Ци проследил за его взглядом: «Все еще болит?»
Он специально уменьшил свою силу, но парень был, кажется, слишком чувствителен».
Там, скрытый от их глаз, стоял маленький мальчик четырех-пяти лет с небольшим школьным ранцем за спиной, послушно держась за руку Шэнь Цинчэна.
Его большие глаза были полностью черными, без следа белков – темные провалы были наполнены бесчисленными грехами и обидами, что резко контрастировало со спокойным, даже равнодушным выражением его лица, когда он тихо смотрел на двух говорящих мужчин.
Шэнь Цинчэн медленно покачал головой, то ли в ответ на вопрос Лу Ци, то ли по иной причине, и протянул вторую руку, отцепляя от себя пальцы ребенка.
Мальчик на какое-то мгновение замер, безучастно смотря на свою опустевшую руку, а после поднял лицо, теперь полностью исказившееся. Из его черных глаз катились кровавые слезы.
Температура в комнате упала более чем на десять градусов – леденящая призрачная аура проникала в самое нутро.
Монитор видеонаблюдения на стене начал мерцать, несмотря на оборванные провода. Экран был поделен на несколько секций, где периодически появлялись и исчезали какие-то изображения, сопровождаемые женским и мужскими голосами, спорящих о чем-то и оскорбляющих друг друга.
Внезапно их оглушил пронзительный детский крик.
Свет, излучаемый монитором, разогнал тьму в достаточной мере, чтобы они поняли, что беспорядочная куча на полу – это не просто бумага, это бумажные деньги*.
(п/п: Бумажные деньги (деньги загробного мира/ритуальные дентги), используются в ритуале для поминовения предков. Сжигание денег является ритуальным действием китайской нации в такие традиционные праздники, как Праздник Цинмин и Праздник Чжунюань, для того чтобы чтить память предков, оказывая сыновнюю почтительность.
Сжигание бумаги как погребальная традиция берёт своё начало после династии Хань, когда люди, из-за распространённого мародерства, при захоронении стали заменять настоящие деньги бумажными, и передавая их усопшим через сожжение, что символизировало деньги для использования в загробном мире.)
Прямо на их глазах белый цвет бумажных денег сменился на кроваво-красный.
«Мамочка!» – за этим отчаянным криком последовали безудержные рыдания: «Уааа!»
Чертов злопамятный сопляк! – подумал Шэнь Цинчэн поморщившись, закрывая уши.
Взгляд Лу Ци был холодным и сосредоточенным, его правая рука пошевелилась и…
ТУК-ТУК-ТУК!
Внезапный стук в дверь прервал плач и мужчина остановился.
ТУК-ТУК!
В дверь постучали еще два раза, и старческий голос спросил: «Есть кто-нибудь внутри?»
Шэнь Цинчэн быстро заговорил: «Да-да-да!»
Экран монитора погас, снова перестав работать, снова заработало верхнее освещение, и они посмотрели под дверь – сквозь щель пробивался утренний свет.
«Ох, дверь заперта, я пойду поищу кого-нибудь, кто сможет ее открыть», – голос снаружи продолжал говорить.
«Стойте, не нужно, мы знаем пароль!» – Шэнь Цинчэн уже не стесняясь, в открытую подтолкнул мужчину: «Скорее, скажи ей пароль».
Лу Ци произнес ряд цифр.
После звукового сигнала, обозначающего, что введенный пароль верный, дверь в комнату открылась – на пороге стояла седая пожилая женщина в цветочном платье, а из-за ее спины, цепляясь за ногу, выглядывал ребенок.
Увидев их, старушка явно расслабилась: «Вы в порядке?»
Шэнь Цинчэн радушно улыбнулся в ответ: «Все хорошо, мы в порядке, просто тут немного холодно».
На этих словах старушка как-то странно дернулась, будто не решаясь что-то сказать.
«Что-то не так?»
Она вздохнула, но все же промолчала: «Ничего страшного. Просто.. здесь давно не убирались и внутри ужасно грязно, без особой необходимости лучше сюда не заходить».
Она подтолкнула ребенка, извиняясь: «Вас толкнули, да? Мне очень жаль, этот ребенок такой непослушный».
Мальчик продолжал молча прятаться за бабушкой, всхлипывая и смотря на них со страхом и сопротивлением в глазах. Старушке ничего не оставалось, как продолжать извиняться.
Лу Ци некоторое время молча наблюдал за ними, а затем вдруг спросил: «В детском саду недавно кто-то умер?»
«С чего вдруг такие вопросы?» – напряглась женщина, крепче схватив ребенка за руку: «Люди постоянно умирают, это не зависит от места.. Откуда нам знать, где и когда кто-нибудь умрет..»
Такой ответ не удовлетворил мужчину, но бабка явно не собиралась откровенничать.. И как в таком случае поступить?
Шэнь Цинчэн похлопал его по плечу, и когда на него посмотрели, заявил: «Если хочешь знать – спроси меня. Я все знаю! В этом детском саду действительно кто-то умер, да не один! Двое – как минимум, и на мой взгляд это мать и сын.
Затем он обернулся на старушку и мило улыбнулся: «Правда же?»
«Что за чушь? Ни о чем таком я не знаю!» – милая старушка в одну секунду переменила свое добродушное отношение. Враждебно на них уставившись, она потащила ребенка прочь, бормоча на ходу: «Как я уже сказала – не приходите сюда больше, тут не чисто! Нечисто..»
Оба проводили бабушку с внуком взглядом, пока они не скрылись из виду, и Шэнь Цинчэн уточнил: «Тот ребенок, что толкнул меня.. Это же он?»
«Да..», – усомнился Лу Ци: «Но он человек, откуда у него такая сила?»
«А, это.. Этому есть простейшее объяснение – он был одержим».
Выражение лица Лу Ци едва заметно изменилось: «Так ты.. сразу понял?»
Разбив горшок*, Шэнь Цинчэн ухмыльнулся: «Ага. И я знаю не только это – я знаю гораздо больше. Итак, что ты можешь мне предложить взамен?»
Продолжая улыбаться, он игриво ткнул мужчину в плечо: «Принцип добровольности*, а, братец Лу?»
(п/п: «Разбить горшок» (破罐子破摔了 –pò guàn zi pò shuāi) — идиома, когда человек, попав в трудную ситуацию, не пытается ее исправить, а позволяет ей усугубиться – «Сгорел сарай, гори и хата!».
Принцип добровольности (自愿原则) — это один из принципов китайского гражданского права (принцип автономии воли). Его суть заключается в уважении истинных намерений сторон — они могут согласится или отказаться от сделки, если им не нравятся условия, но при этом необходимо придерживаться принципов справедливости и добросовестности, не нарушать обязательные правовые нормы, общественный порядок и моральные принципы, а также не наносить ущерб национальным интересам. То есть герой предлагает ему сделку «баш на баш»».
А, и еще! Иногда героя будут звать красавицей (женского пола) – это не ошибка, я так решила))). Все изначально думали, что он девушка, когда впервые увидели его псевдоним, поэтому такое обращение могло закрепиться как шутка, почему бы и нет. А вообще его там Мэйжань называют)
[Божебожебоже, я больше не могу терпеть! Красавица действительно великолепна!]
[Моя фамилия «Лу», а не «Охранник», понятно? ХDDD] [Братец Лу? Да ты похабник!]
[Вааа, хотя мне немного жаль нашего бога, то, как красавица выглядывает из-за его спины – супер мило!]
[Я один заметил, что «Седьмой» очень терпелив с этим Шэнь Мэйжанем? В этой мусорной игре наконец-то появилось место человечности! Действительно прекрасная встреча!]
[Я новичок и у меня есть вопрос: раз «Седьмой» супер крут, почему он ведет себя так сдержанно? Чжоу Аньань даже не заподозрила его в убийстве, без сомнений перекинув подозрения на «Красоту, разрушающую города»!]
[Ооо, хороший вопрос! Сейчас я все расскажу! Я давно фанатею от «Седьмого», став его поклонником еще с тех времен, когда он был новичком. Я просто обязан уточнить одну вещь– он реально хороший парень! Будучи новичком он всегда помогал другим игрокам, но позже.. В общем что-то произошло, и.. ну, вы понимаете, как это бывает..]
[..в общем, теперь он стал более замкнутым и не так охотно идет на контакт. В начале каждой игры он сначала присматривается к игрокам, оценивая, стоит ли обмениваться с ними информацией, и если нет – предпочитает одиночное прохождение.]
[Одиночное? Ха-ха-ха! Теперь у него есть красавица!]
[А мне кажется обычные взаимоотношения, нет там ничего особенного..]
[Ха-ха-ха, да всем это ясно, но пофантазировать-то можно!]
[…]
[Ах! Там.. Это призрак!!!]
[Черт! Эта мусорная игра, ненавижу! Я так и не увидела, как мой Бог обнимает Красавицу, аааа!]
[«Седьмой» обнял «Мэйжань Цинчэн», потому что тот боится темноты? Хе-хе, спасибо, теперь я их шипперю!]
[Просто мечтаю об этих двоих.. запертых в одной тесной темной комнатке, муа-ха-ха!]
[Страх, какой страх? Мне вдруг стало совсем не страшно!]
[…]
[Откуда Шэнь Мэйжань знает, что эти призраки – погибшие мать и сын? Мне теперь любопытно, чем он занимается в жизни.. Похоже, он очень много знает.]
[Он снова дразнит брата Лу! Ах, у него это так хорошо получается – совсем не обидно!]
Перед возвращением в общежитие они еще раз зашли в каморку охранника – главный экран был разбит, и включить его было невозможно, зато компьютер оказался цел и даже работал. К сожалению, все хранившиеся там записи были удалены, нетронутыми оказались лишь несколько пустых папок с названием «Ци Мэй».
«Помнишь отрывки, которые нам показал тот мальчик?» – спросил Шэнь Цинчэн: «На всех записях была одна и та же женщина».
Женщина была одна, но вот мужчины – каждый раз разные. Их было несколько, и все они явно приставали к ней – их отношения явно были непростыми.
Лу Ци: «Лю Ванъюй – один из них».
«Что?!»
Мужчина проигнорировал его крик, сменив тему: «Как ты определил, что смерть Ши Цзюань была насильственной?»
«Тогда сперва ты мне скажи, кто убийца?» – Шэнь Цинчэн развернулся к нему лицом, шагая задом наперед и заглядывая в холодные глаза: «Хотя погоди, можешь не говорить, я и сам знаю – это Бай И, верно? Видишь, мы на равных», – рассмеялся он: «Теперь расскажи, как ты определил, что она убийца».
Он никогда не участвовал в раскрытии преступлений, но это не умаляло его любопытства.
Но Лу Ци молчал, и так они и шли до самого здания. В холле они случайно наткнулись на Чжоу Аньань, что окинула парня сложным взглядом.
Шэнь Цинчэн: «???»
«Бай И мертва. Вам стоит.. сходить, посмотреть», – выдавила женщина с побелевшим как мел лицом.
Шэнь Цинчэн удивился: «А? Уже? Так быстро.. Я думал она хотя бы до ночи дотянет..»
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/17054/1597787
