Пара слов — меч Цзунсюань — всколыхнула в Фань Ушэ слишком много воспоминаний. В детстве они со старшим братом постоянно тренировались под деревом гинкго. Деревянный меч сменился коротким, короткий — длинным. Он видел, как это огромное дерево по весне покрывалось свежей зеленью, летом одевалось в густую листву, осенью устилало землю золотым ковром, а зимой серебрилось инеем. Так он и вырос: из несмышлёного мальчишки, едва державшегося на ногах, превратился в статного юношу. Сменяли друг друга времена года, кружились звёзды на небосводе, а старший брат неизменно оставался рядом: учил правильно держать клинок и спарринговал с ним, обмениваясь опытом. Что он, тогдашний юнец, понимал в непостоянстве мира? Он верил, что они с братом никогда не изменятся. Кто бы мог подумать, что в конце концов техника меча Цзунсюань, которую они оттачивали половину жизни, будет обращена ими друг против друга?
Болезненные воспоминания бередили душу, и взгляд, которым Фань Ушэ смотрел на Сун Чуньгуя, был полон перенесённой ненависти. Убийственная аура, казалось, вскипала и рвалась к небесам. Удары становились всё более свирепыми и безжалостными, а скорость меча возросла настолько, что обычный человек не смог бы за ней уследить.
Се Биань, наконец очнувшись от оцепенения, закричал:
— Ушэ, остановись! Не дерись с ним! — Он был потрясён до глубины души. Фань Ушэ использовал технику меча Цзунсюань — ту самую, что была утрачена сотню лет назад! Но ещё больше его пугало то, насколько хорошо он её знал: стоило Фань Ушэ сделать выпад, как он уже мог предсказать следующее движение.
Но противники скрещивали клинки всё яростнее, и Се Бианю было уже не до наблюдений. Он до смерти боялся, что это обернётся непоправимой трагедией. И пусть Фань Ушэ превзошёл все ожидания, в его возрасте и с его уровнем совершенствования он никак не мог быть соперником для такого первоклассного мастера меча, как Сун Чуньгуй. К тому же Сун Чуньгуй происходил из праведного, уважаемого ордена и имел безупречную репутацию. То, что случилось сегодня, явно не стоило того, чтобы марать руки кровью!
Но Фань Ушэ пропустил его крик мимо ушей. Он сконцентрировал духовную силу и направил её в сломанный меч. Каждый присутствующий ощутил на себе неестественно мощное давление. Любая высокоуровневая техника меча в своём абсолюте стремится к единению человека и клинка — когда меч движим волей сердца. Седьмое Небо меча Цзунсюань как раз и было этим порогом. Фань Ушэ понимал, что с нынешним телом и уровнем совершенствования ему не удастся раскрыть истинную мощь Седьмого Неба, но чтобы разобраться с этим человеком, должно было хватить и того, что есть.
Лицо Сун Чуньгуя исказилось. В его душе промелькнуло сомнение, но чутье на смертельную опасность оказалось сильнее милосердия к ребёнку. Они обменялись уже более чем тридцатью ударами. Этот мальчишка был непревзойдённым гением, и недооценивать его было бы роковой ошибкой. Он понимал: если не отразит следующую атаку, это может стоить ему жизни.
Сун Чуньгуй расправил плечи, направил острие меча в лазурное небо и одной рукой очертил перед собой полный круг. Вокруг тотчас закружились бесчисленные образы клинков. В мгновение ока они обрели плоть, превратившись в осязаемые, смертоносные лезвия, и все как один развернулись острием к Фань Ушэ.
Шестой приём меча Улян — техника Дождь мечей! Её сокровенный смысл заключался в том, чтобы с помощью духовной энергии создавать мириады острых клинков, обрушивающихся подобно ливню, от которого негде укрыться. Бесконечные и неисчерпаемые, как сама беспредельность [1].
[1] Отсылка к названию ордена Улян «безмерный», «беспредельный», «бесконечный»
Сун Чуньгуй и впрямь собирался обрушить на Фань Ушэ Дождь мечей! Видя, что они вот-вот покалечат друг друга, Се Биань отчаянно закричал:
— Стойте!
Обе техники ударили одновременно. В то самое мгновение, когда сияющая дуга меча Цзунсюань столкнулась с Дождём мечей Улян, духовное давление, словно невидимый гигант, хлынуло во все стороны. Даже те, кто наблюдал за боем издалека, не смогли спастись от этой ударной волны — колоссальная энергия просто сбила людей с ног.
Дуга была сильна, но Дождь всё же оказался сильнее. Несколько лезвий прорвали её защиту и устремились прямо к Фань Ушэ. Се Биань внезапно оказался перед ним. Одной рукой он прикрыл его, а другой сжал Уцюнби. В воздухе вспыхнула гигантская зелёная печать-заклятие, блокируя духовные клинки один за другим.
Сун Чуньгуя отбросило ударной волной от меча Фань Ушэ — он пошатнулся, отступил на несколько шагов, а лицо побледнело. Зелёная печать растаяла в воздухе. Се Биань обливался потом, лицо стало белее бумаги, а рука, сжимавшая Уцюнби, предательски дрожала.
— Шисюн! — Фань Ушэ подхватил покачнувшегося Се Бианя. — Что с тобой? Ты ранен?
— Я же сказал тебе остановиться! — в гневе крикнул Се Биань.
— Я...
— Ваше превосходительство — Бессмертный Учан? — хмуро произнёс Сун Чуньгуй. — Разве обитателям Подземного мира пристало вмешиваться в дела живых?
Се Биань не нашёлся, что ответить. Он просто схватил Фань Ушэ, вскочил на меч и на огромной скорости умчался прочь из Фумэнхуэя. На этот раз Сун Чуньгуй не стал их преследовать.
Они отлетели на приличное расстояние, и только тогда Се Биань остановился на какой-то горе. Задыхаясь, он убрал меч и гневно уставился на Фань Ушэ. Тот тоже выглядел неважно: он и представить себе не мог, насколько слабо это тело.
— О чём мы договаривались перед уходом? Ты обещал, что будешь слушаться шисюна! Зачем ты полез с ним в драку?!
— Он тебя ранил.
— Он не собирался меня ранить. Он просто выбил мой меч!
— Какая разница?
— Огромная! — возмутился Се Биань. — Сун Чуньгуй — человек чести, он не станет калечить кого-то без причины. Да, они не правы, хватая всех подряд, но нам достаточно было просто сбежать. Зачем было завязывать этот кармический узел и навлекать на себя такие неприятности?!
— Если бы я победил, никаких неприятностей бы не было, — холодно отозвался Фань Ушэ.
— Чушь собачья! Победил бы ты или проиграл — в любом случае оказался бы не прав! — Се Биань тяжело вздохнул. — Сун Чуньгуй — прославленное имя в мире заклинателей, практик уровня Великого мастера! Даже если бы мы объединили усилия, не факт, что смогли бы его одолеть. Как ты мог быть таким безрассудным?!
Фань Ушэ набрал в грудь воздуха, собираясь сказать Се Бианю, что мог победить. Но объяснить такие вещи было бы слишком сложно. К тому же он действительно недооценил противника: чтобы забрать жизнь Сун Чуньгуя, ему пришлось бы раскрыть свою настоящую личность. В тот момент гнев и ненависть просто затуманили ему разум.
— То, что Сун Чуньгуй применил лишь Шестой приём меча Улян, уже было проявлением милосердия! Ты бы ни за что его не выдержал! Если бы меня не было рядом, ты бы поплатился жизнью! Шисюн знает: ты невероятно одарен, и оттого излишне самоуверен! Но нельзя же быть таким заносчивым и безрассудным! Ты еще слишком молод, тебе нужно учиться усмирять свою гордыню и нетерпение. Лишь сохраняя скромность в сердце, можно достичь истинных высот в самосовершенствовании [2]!
[2] 虚心才能使人精进 xū xīn cái néng shǐ rén jīng jìn — букв. только пустое сердце (скромность, отсутствие гордыни) может заставить человека добиваться успеха. Отсылка к классической китайской мудрости: только будучи скромным и открытым новому, можно постоянно расти и достигать вершин в любом деле. Заносчивость и самоуверенность — враги прогресса.
Фань Ушэ, не отрываясь, смотрел на Се Бианя, слушая, как тот проникновенно и с искренней тревогой его отчитывает [3]. Это выражение лица — точь-в-точь как тогда, в те далёкие годы. И слова были почти те же. Фань Ушэ вдруг едва заметно улыбнулся, но стоило улыбке сойти с губ, как сердце вновь заныло от боли.
[3] 苦口婆心 kǔ kǒu pó xīn — букв. горький рот и бабушкино сердце. Терпеливо, с добрыми намерениями, но настойчиво уговаривать или отчитывать кого-либо, желая ему только добра.
Се Биань опешил:
— Ты ещё и смеёшься?
— Шисюн, я был не прав, — тихо произнёс Фань Ушэ.
Се Биань не ожидал, что Фань Ушэ так легко признает свою вину, и даже растерялся. Его гнев разом угас. Он нашёл камень, присел, перевёл дух и сказал:
— Хотя ты и признал свою вину, но поступок твой от этого не стал менее серьёзным. Я должен тебя наказать.
— Я готов.
Се Биань задумчиво закатил глаза, но так и не придумал, как именно его наказывать. У него впервые появился шиди, и он впервые столкнулся с его проступком, поэтому совершенно не имел подобного опыта.
— Вернёмся в Подземную обитель, там и поговорим.
— Хорошо.
— И всё же, откуда ты знаешь технику меча Цзунсюань?
— Ей меня обучил мой наставник, бродячий заклинатель. Я не знал, что это меч Цзунсюань.
Хоть это объяснение и звучало как явная отговорка, опровергнуть его было невозможно. Нахмурившись, Се Биань произнёс:
— Судя по всему, твой наставник был потомком клана Цзун. Впрочем, ничего удивительного. В период своего расцвета клан Цзун пустил множество корней, поэтому даже когда пришёл в упадок, наверняка нашлись те, кто унаследовал эту технику и передал её потомкам.
— Мгм.
— Я слышал, у меча Цзунсюань всего Девять Небес, и тот, кто достигает Седьмого, почти не имеет себе равных. Твой сегодняшний приём — какое Небо?
Фань Ушэ, сохраняя хладнокровие, ответил:
— Наставник не говорил. Наверное, он и сам практиковал её не совсем по канону.
Се Биань кивнул и несколько растерянно пробормотал:
— Как странно. Мне всё время кажется, будто я знаю эту технику.
Сердце Фань Ушэ сжалось:
— Ты где-то её видел?
— Нет. Но, сам не знаю почему, она мне знакома. Когда ты сражался с Сун Чуньгуем, я почти всегда мог предугадать твоё следующее движение. И всё же я совершенно не помню, чтобы когда-либо сталкивался с мечом Цзунсюань.
Фань Ушэ промолчал. Он не мог сказать Се Бианю: «В прошлой жизни ты начал осваивать эту технику с четырёх лет. Быть может, она высечена на твоей душе, поэтому, сколько бы раз ты ни перерождался, стереть её невозможно».
«Если боевое искусство осталось в тебе на две жизни, то что насчёт меня? Оставил ли я хоть какой-то след в твоей душе?»
— Возможно, у тебя с ней кармическая связь, — произнёс Фань Ушэ. — Шисюн хочет научиться? Я могу обучить.
Глаза Се Бианя загорелись:
— Правда? Техника меча Цзунсюань — практика высочайшего уровня в мире совершенствующихся! Триста лет назад предок клана Цзун правил этим миром с её помощью, а Владыка демонов благодаря ей стал непревзойдённым во всей Поднебесной. Разумеется, я хочу изучить столь могущественную технику!
— Я научу.
— Хорошо! — радостно согласился Се Биань.
Фань Ушэ подошёл ближе:
— Ты плохо себя чувствуешь? Ты ранен?
Се Биань опустил взгляд на свою правую руку. Она всё ещё глухо ныла. Принять на себя удар Сун Чуньгуя — пусть даже большую его часть поглотил меч Цзунсюань — оказалось весьма болезненно.
— Дай посмотрю, — попросил Фань Ушэ.
— Да ладно, ничего страшного.
— Дай посмотрю, — Фань Ушэ упрямо не сводил с него глаз.
Се Биань, поколебавшись, медленно распахнул ворот одеяния. Изначально у Фань Ушэ в мыслях не было ничего дурного, но стоило Се Бианю обнажить белоснежное точёное плечо, как в горле вдруг пересохло. Се Биань спустил одежду до локтя. На правой руке, чуть выше локтя, красовался опухший кровоподтёк, кожа уже отливала синевой. Когда он расслаблял руку, его пальцы всё ещё безостановочно дрожали. Фань Ушэ осторожно взял его за руку и слегка провёл пальцами по всей длине:
— Кость не задета.
— Мгм, вот и славно.
Фань Ушэ выпустил духовную силу, чтобы развеять застой крови.
— Не стоит.
— Не шевелись.
Он стоял за спиной Се Бианя. Его обжигающий жадный взгляд блуждал по фарфорово-белой шее и плечу. Во рту пересохло ещё больше. Он знал это тело слишком хорошо — настолько, что, даже когда оно было скрыто под одеждами, он мог в мельчайших деталях вообразить, какой вид откроется, если снимать их слой за слоем.
Когда он входил в него сзади, то властно сжимал эти стройные руки, принуждая тело покорно терпеть его жёсткие толчки. Ему нравилось оставлять багровые отметины на этой ослепительно чистой, словно холст, коже. А стоило впиться зубами в эту изящную шею — тёплая, нежная плоть источала пьяный аромат орхидей. А за ним всегда следовала неудержимая дрожь и судорожные спазмы.
Он посягал на каждый цунь кожи этого человека — руками, губами, зубами. Он одержимо жаждал этого целую сотню лет. И теперь, когда он находился на расстоянии вытянутой руки, ему до безумия хотелось раздеть его, прижать, подмять под себя, заставить плакать и молить о пощаде. Точно так же, как было бессчётное множество раз до этого. Чтобы не мог сопротивляться, не мог отказать, не мог остаться равнодушным. Потому что этот человек — его старший брат, тот, кого он желал присвоить себе целиком и полностью с тех самых пор, как себя помнил — был предначертан судьбой принадлежать ему, и только ему.
— Ушэ? — Се Биань зашипел от боли. — Полегче.
Фань Ушэ резко вдохнул и в панике отдёрнул руку, не смея больше к нему прикасаться.
http://bllate.org/book/17076/1617265
Wu Chang Jie / Несчастье непостоянства - Архив 