Молодой гэр обернулся на голос, взглянул на Ся Цинтао и не сразу понял, кто перед ним. Остальные тоже с любопытством разглядывали незнакомого гэра.
— Я супруг А Суя, невестка вашей второй тётки, — спокойно представился Ся Цинтао, наблюдая, как лицо собеседника медленно заливается краской. — Дорогой я или нет — не знаю. А вот ваша семья, похоже, очень дорогая.
Не дав опомниться, он усмехнулся и продолжил:
— Ещё до того, как я вышел замуж, я слышал, что А Суй ходил к своему дяде и тётке в долг просить. Взял пять лян серебра, а проценты — три десятых в месяц*… — он обвел взглядом женщин, стоявших вокруг. — Вы только подумайте, сестрицы: это я дорогой или мои дорогие родственники?
У собравшихся глаза округлились. Когда родной брат заболел, а племянник пришёл просить в долг, — и такие проценты! А теперь эта молодой гэр ещё смеет за глаза называть других бессовестными? У людей в головах не укладывалось. Взгляды на молодого гэра изменились.
— Врёшь! — Тот залился краской, побледнел и снова покраснел. — Не смей возводить напраслину! Где доказательства? А если и брали проценты, так что с того? Всем есть-пить надо, и родственники должны считать по-честному!
— Когда в долг даёте — по-честному считаете, а когда свиную лопатку видите — сразу вспоминаете, что вы старые родственники? — Ся Цинтао не повышал голоса, говорил неторопливо, но каждое слово попадало в цель, отчего собеседник злился ещё больше. — От такой родни, сестрица, кто не откажется? А вы бы захотели такую?
Женщина, к которой он обратился, поспешила отойти подальше.
У его родственника от злости искры из глаз посыпались. Он не выдержал и бросил напоследок:
— Погоди у меня! Язык у тебя поганый — наплачешься ещё!
И, даже не купив тофу, вылетел со двора.
Ся Цинтао довольно усмехнулся. В этот момент из дома вышли хозяин с хозяйкой, неся два подноса со свежим тофу. Он по-хозяйски распорядился:
— Хозяин, мне десять штук!
***
Зимой темнеет рано. Ся Цинтао принялся готовить ужин.
Юньнян принесла с поля редьку и зелень. Ся Цинтао поставил варить рис, приготовил редьку на пару, поджарил зелень с грибами. Квашеную горчицу нарезал, обжарил с тофу, добавил сушёных грибов собственной заготовки — получилось душисто и вкусно.
Юньнян сидела у печи, подкладывала дрова. Они неторопливо разговаривали, и разговор зашёл о том, как Ся Цинтао сегодня ходил за тофу.
Юньнян, услышав, тоже рассердилась:
— Опять этот Ли Агу, змея подколодная! Свекровь у него — коварная и злая, и невестка в неё пошла. Когда А Суй брал у них в долг, ладно бы проценты, но они ещё и по всей деревне разнесли, какие они добрые да заботливые, как помогают бедным родственникам. А Суй тогда с отцом на руках, мне не до них было. Сейчас все долги отданы — и опять от них одни неприятности. Господи, за что мне это?
Ся Цинтао задумался. Как же так вышло, что родные братья — и такие разные? Старший дядя — хороший человек, а этот младший со своей семьёй — словно наказание какое.
Он только успел выложить жареную горчицу с тофу, как снаружи раздался стук.
Стучали громко и часто — не так, как стучатся Лу Суй с Лу Янём.
— Кто там? — Ся Цинтао вытер руки и пошёл открывать. Едва он снял подпорку, как ворота с грохотом распахнулись. Ся Цинтао, никогда не видевший такого, отшатнулся, побледнев: не иначе, разбойники нагрянули.
— Ся Цинтао, падаль ты такая, выходи! Это ты обижаешь моего Агу? — во двор ворвался молодой мужчина с длинной палкой в руках, а за ним — ещё один молодой и один средних лет.
Ся Цинтао не знал, кто это, но было ясно, что пришли они с угрозами. Он попятился и спросил дрожащим голосом:
— Вы… вы кто? Что вам надо?
Услышав шум, из кухни выбежала Юньнян. Увидев непрошеных гостей, она вскрикнула и закричала:
— Проклятый Лу Чан! Ты что творишь?
— Твоя невестка обидела моего Агу! Я пришёл его проучить! — Молодой мужчина засучил рукава и бросил свирепый взгляд на Ся Цинтао.
Вслед за ним ворвались Ли Агу, его свекровь и ещё одна невестка — те самые, что были сегодня в лавке. Завидев Ся Цинтао и Юньнян, они, не разобравшись, принялись ругаться:
— Гу Юньнян, бесстыжая ты, совесть потеряла! Когда твой муж болел, разве мы не давали вам в долг? Когда он умер, разве мы не помогали? А вы нас за глаза ругаете! Есть в вас совесть? Неблагодарные! Хуже скотины!
— Именно! Ся Цинтао, язык у тебя, видно, чешется? Сейчас наш Чан тебя проучит!
Противников было много, а на их стороне — только Ся Цинтао и Юньнян. Ся Цинтао, хоть и испугался, но всё же вышел вперёд, заслонив собой свекровь, и твёрдо сказал:
— Проучить? Думаете, если вас много, так можно нас безнаказанно обижать? Только попробуйте. Если пойдём к старосте — заставим вас раскошелиться до последней монеты. А если по-свойски — забыли, сколько мужчин в моей семье Ся? Сегодня вы нас обидите, а завтра я приведу сюда мужа, братьев, двоюродных — и разнесём ваш дом в щепки!
— Ого, стращаешь? — Лу Чан ткнул палкой в сторону Ся Цинтао. — Ты первый обидел моего Агу. Я, так и быть, из уважения к памяти дяди, дам тебе одну пощёчину — и будем считать, что дело закрыто.
— Именно! Пощёчина — это ещё дёшево для тебя! — подхватил Ли Агу. — Даже если Лу Суй придёт, что с того? Нас шестеро, а вас сколько?
— Вы что, совсем закон забыли? — Юньнян тряслась от злости. — Бессовестные! Вас Господь накажет!
— Накажет? — мать Лу Чана ткнула пальцем в сторону Юньнян. — Это твой муж рано умер — вот тебе и наказание! Сына родить не смогла, подобрала где-то подкидыша и вырастила, а теперь и вовсе безродными останетесь!
Эти слова ударили Юньнян в самое сердце. Ся Цинтао от ярости потерял всякую осторожность.
«Ну и чёрт с ними, — подумал он. — Раз на то пошло, я им всё выскажу!»
Он засучил рукава и, набрав побольше воздуха, выпалил:
— Это у вас род прервётся, а у нас — никогда! Ах да, вы же у нас родные! Потому и вышло: старая карга народила старых пней, те женились на уродах дурных! Пришли к ним деньги в долг просить на лекарство для родного брата — и то проценты содрали! Если вы так деньги любите — шли бы торговать собой! Мужики — задницей, бабы — телом! Тогда не то что три процента в месяц — вообще без вложений получите!
Налётчики замерли на несколько мгновений. Они никогда не слышали такой ругани и не находили слов, чтобы ответить.
— Ты, ты, ты… — Лу Чан и его родня долго не могли выдавить из себя ни слова, а потом, сгорая от стыда и злости, бросились вперёд: — Я тебя убью!
___
п/п
Три десятых в месяц (月利三分) — ежемесячная процентная ставка в 3% по тем временам считалась чрезвычайно высокой. Для сравнения: обычные кредиты в деревне могли даваться под 1-2% в месяц, а уж брать такие проценты с родственника, который просит на лечение больного брата, считалось верхом бессердечия.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/17114/1601849
Спасибо за перевод 💗