Готовый перевод The Chatty Fulan From The Hunters Family / Болтливый Фулан Из Семьи Охотника: Глава 27.1. Не каждый взрослый мужик так сможет!

Глава 27.1. Не каждый взрослый мужик так сможет!

Сегодня носильщик уже потратил пять вэнь. В другое время он ни за что не стал бы покупать напиток ещё, но вкус манго, казалось, до сих пор витал у него в носу и невольно тянул его обратно к лавке.

— Побольше льда добавь, не жадничай!

Торговец откликнулся, зачерпнул из банки полную ложку густого мангового сиропа, золотистого, словно янтарь, ловко развёл его холодной водой и, как попросили, щедро подсыпал колотого льда.

Крошки льда упали в чашу и из неё сразу поднялся холодный белёсый пар.

Носильщик нетерпеливо схватил чашу и, не боясь застудить зубы, залпом сделал огромный глоток. Насыщенная сладость с прохладой скользнула по горлу, прокатилась в живот и по всему телу разлилось облегчение. Усталость и зной целого дня будто смыло этим напитком.

— Вот это да! — выдохнул он. — И вкус-то какой, прямо чудеса… Что это вообще за плод такой? Манго? Полвека прожил, а про такое и не слыхал. Никогда в жизни такой вкусноты не пробовал!

Если уж напиток такой вкусный… интересно, сам плод ещё лучше?

Кто-то рядом, более осведомлённый, сказал:

— Говорят, это плод из Цюнчжоу. Дорогущий, никто раньше такого не видел. И как только его из такой дали в наши края Бяньчжоу доставили?

— У семьи Цзян братья с детства смышлёные, разговорчивые, со всеми на пристани водятся. Наверное, по знакомству с корабельщиками и привезли.

— Ну конечно. Иначе откуда бы им взяться?

Носильщик удивился:

— Из Цюнчжоу? Там что, люди так хорошо едят?

Разве Цюнчжоу не считается ссыльным захолустьем? Земли варварские, бедные до крайности… а тут такие диковины?

Торговец рассмеялся:

— Ну вы скажете… Личи, к примеру, тоже из Линнаня, вещь дорогущая. Да кто по своей воле поедет в те болотные края с ядовитым туманом? Товар-то хороший, только личи уже через три дня портится. Их и вывезти невозможно, как же на них заработать? Местным ведь тоже не одними фруктами жить, им зерно нужно. С манго, видно, то же самое.

Кто-то спросил:

— Если личи вывезти нельзя, то как же манго доставили?

— Э-э-э… — торговец, конечно, ничего не знал, он просто болтал от скуки. — Может, у них какой секрет есть, думаете, расскажут? Это ж способ деньги делать! — И, повернувшись к другим покупателям, добавил: — Личи нам не попробовать, так хоть сироп из личи возьмите. У нас не какая-нибудь дешёвая дрянь! Попробуйте, ещё вернётесь!

Кроме уличных торговцев с тележками, к покупке мангового сиропа присоединились и управляющие кухнями из уездных управлений, и прислуга богатых домов. Даже семьи среднего достатка брали по банке сиропа и дома разводили его водой. Напитка хватало на два-три дня. Выходило дешевле, чем покупать у разносчиков. Особенно если в доме много детей — те не отстанут, пока им не купят сладкое. Заодно и взрослые могли попробовать эту редкость.

Чэн и Лю Эрнян не пренебрегали даже мелкими покупателями. Вскоре в лавке семьи Цзян стало людно, как в облаке гостей — доходы оказались не меньше, чем раньше на продаже масла и лапши.

— Сяо Чэн, ещё пять банок мангового сиропа! — крикнула Лю Эрнян, ловко укладывая в корзину покупателя две банки сиропа из личи и одновременно объясняя, в какой пропорции разводить водой.

Чэн, прижимая к груди пять банок, подбежал трусцой, сначала сложил манговый сироп в корзину покупателя и только потом сказал Лю Эрнян:

— Запасы почти кончились. Надо бы передать хозяину, чтобы нам ещё прислали. Неизвестно, есть ли они вообще ещё.

Он тоже считал, что манго привёз знакомый хозяина на корабле. Разве такие плоды могут быть в бесконечном количестве?

Покупатель уже собирался уходить, но, услышав их разговор, испугался:

— Тогда… дайте мне ещё две банки… нет, лучше ещё пять банок мангового сиропа!

Эти слова дошли до хвоста очереди, да ещё и успели исказиться, поэтому длинная толпа людей сразу заволновалась:

— Что? Уже распродали?

— Да не может быть, я столько стоял!

— Сначала мне! Я с вашим молодым хозяином знаком!!

— Пошёл вон! Лезешь по знакомству! Проваливай!

…

Медяки звенели и сыпались в ящики один за другим. Один ящик наполнялся — его запечатывали и брали пустой. Чэн и Лю Эрнян одновременно продавали товар и успокаивали покупателей. Работы было невпроворот.

Но никто не жаловался. Глядя, как ящики с деньгами растут всё выше, они улыбались так широко, что уголки рта почти доходили до ушей.

У лавки семьи Цзян толпился народ, и на этом фоне соседняя лапшичная семьи Чжан казалась совсем пустой. Очередь за сиропом даже загибалась к их двери. Чжан Юн стоял на пороге с потемневшим лицом, его взгляд был мрачным. Зависть почти перешла в ярость: ну почему у семьи Цзян всё получается? Откуда у них столько способов превращать всё в деньги?

Чжан Юн бы и сам хотел перенять у них вкус напитка, да только он даже не знает, как выглядит это манго!

Каждый выходящий из лавки Цзян оставался доволен. Манговый сироп продавался страшно дорого — одна банка стоила пятьсот вэнь, почти вдвое дороже сиропа из личи. И всё равно люди брали банку за банкой. За такую цену он бы лучше её украл!

Ещё обиднее было, что покупатели, проходя мимо, даже взглядом не удостаивали его лавку, будто её вовсе не существовало. Иногда один-два разносчика, пришедшие за товаром, хотели заодно здесь развести себе чашку напитка, но находились заботливые советчики:

— Ты, похоже, новенький, да? Не знаешь, что хозяин этой лавки напитков с тем самым Чжаном в ссоре? Если тебе просто для себя перекусить — это одно, а мы ведь торговцы, у нас дело долгосрочное. Зачем ради одной миски лапши портить отношения с семьёй Цзян? Лапшу ведь можно поесть где угодно.

Чжан Юн едва не захлебнулся от злости. Это же ваши конкуренты, вы понимаете? Чего вы о них печётесь, какое вам дело!

Заметив в тени у стены две фигуры, Чжан Юн почувствовал, как лицо его горит и темнеет ещё сильнее. Звон медяков из соседней лавки резал слух. Каждый звук словно хлёстко бил его пощёчиной. Он зло сплюнул и тихо выругался:

— Тьфу, какая-то жёлтая бурда, а эти деревенщины без вкуса её расхваливают! Посмотрим, как у них дело пойдёт после лета. Зимой кто у них эти напитки покупать будет?

Но даже самому ему эти ругательства казались бессильными. Вскоре их заглушил радостный гул соседней лавки.

В тени у стены стояли как раз Цзян Нин и Шэнь Юньчжоу. Они наблюдали за процветанием своей лавки и за перекошенной от зависти физиономией Чжан Юна.

— Ха-ха-ха, аж киснет от злости! Так ему и надо. Думает, моими выгодами так легко поживиться?

— Я так рад, хе-хе! — весело сказал Цзян Нин. Даже злорадные слова в глазах Шэнь Юньчжоу казались милыми. — Пойдём, уже поздно, нам пора на пристань.

Перец, который они ранее вырастили, уже высох, и его можно было продавать.

Но Цзян Нин не собирался сбывать его на месте. Фушуй — всего лишь небольшой уезд под Бяньчжоу, он не сможет поглотить большое количество перца. К тому же перепродажа перца и без того считалась делом на грани дозволенного, так что лучше передать товар знакомым с пристани.

Вчера Цзян Нин узнал, что к пристани пришло знакомое торговое судно, которое задержится в уезде Фушуй на три дня. На этот раз это был не корабль Лян Шуньфа, а Чжоу Чжао, тоже давнего их клиента, который ходил по торговому пути вдоль Хэнаньской дороги.

На пристани стояли суда, словно облака. Люди сновали туда-сюда. Мужчины, выкрикивая, тянули груз, и мышцы на их телах вздувались от усилия.

Цзян Нин огляделся и уверенно направился к знакомому торговому судну. Он ещё не успел подойти, как его уже окликнули:

— Братец из семьи Цзян пришёл!

Цзян Нин с улыбкой ответил:

— Старший брат Чжоу Чжао на месте?

Тут же кто-то начал перекликаться:

— Чжоу Чжао! Тебя четвёртый из семьи Цзян ищет!

Чжоу Чжао вышел из каюты и, увидев Цзян Нина, рассмеялся:

— А я как раз думал: разгрузимся — зайду к тебе в лавку поесть.

Чжоу Чжао был мужчиной лет двадцати семи-двадцати восьми, низкорослым и худощавым. Кожа у него от многолетней жизни на реке потемнела до почти чёрной, но глаза были яркие и живые, с присущей торговцам смекалкой и хитринкой.

Заметив стоящего рядом с Цзян Нином Шэнь Юньчжоу, он усмехнулся:

— Вчера слышал, что ты женился. Это и есть твой муж?

Он внимательно оглядел Шэнь Юньчжоу с ног до головы, затем лукаво подмигнул Цзян Нину:

— И чего так внезапно? У меня на корабле столько парней расстроится.

В этих словах была доля правды. Цзян Нин был хорош собой и отлично готовил. Какой парень не заглядывался на него?

Шэнь Юньчжоу взглянул на Чжоу Чжао, но ничуть не смутился. Он держался спокойно.

Его старший страдает от морской болезни! Да он ни за что не выбрал бы человека с корабля. К тому же ему нравятся высокие, красивые и светлокожие… а этот, почерневший на солнце, точно не вариант. Его положение непоколебимо!

— И правда, свадьба вышла поспешной. — Цзян Нин краем глаза посмотрел на Шэнь Юньчжоу и машинально провёл ладонью по его спине, словно успокаивая, после чего рассказал о деле Ван Тугэня. — Нас тогда прижали, другого выхода не было. К счастью, всё в итоге сложилось как надо.

— Терпеть не могу таких, кто, пользуясь силой, обижает людей и отбирает чужое, — Чжоу Чжао сперва обругал Ван Тугэня. Услышав же, что Цзян Нин явно доволен мужем, он добавил: — Телосложение у него отличное. Будет время, пусть с нами как-нибудь выйдет в рейс. Мужчине полезно мир повидать.

С этими словами он пару раз хлопнул Шэнь Юньчжоу по руке. Ух, какие мышцы!

Чжоу Чжао даже немного позавидовал.

Шэнь Юньчжоу усмехнулся: уж он-то точно не будет менее опытным, чем люди древности…

— Ладно, давай не об этом. Я не просто так пришёл — сегодня к тебе с просьбой, старший брат Чжоу. Достал кое-какой хороший товар, посмотришь, возьмёшь? — Цзян Нин бросил взгляд, и Шэнь Юньчжоу передал большой свёрток, который всё время держал в руках, тщательно обёрнутый плотной промасленной бумагой.

Чжоу Чжао принял его. Вес оказался неожиданно ощутимым. Он лишь приоткрыл уголок, как в глазах мелькнул острый блеск, а улыбка стала ещё шире.

Он поспешно повёл их в каюту:

— Давайте, давайте, снаружи шумно, поговорим внутри! Эр-цзы, сходи купи-ка напитков для братца Нина!

— Не надо, не надо, — на пристани и так продавали напитки, но товар-то они брали у самого Цзян Нина. Выходило неловко… будто он сам себе зазывала…

— Тогда хотя бы миску медовой воды для братца Нина. Как это? Пришёл ко мне и даже воды не попил? — Чжоу Чжао был явно в отличном настроении: Цзян Нин фактически принёс ему деньги. — Попробуй и наш мёд. Говорят, личиевый, из Линнаня.

На этот раз Цзян Нин не стал отказываться. Всё-таки одна миска медовой воды ничего не значила ни для него, ни для Чжоу Чжао. Они вошли в каюту: внутри было довольно аккуратно, в воздухе стоял лёгкий запах тунгового масла.

Только парнишка по прозвищу Эр-цзы оказался простоват. Чжоу Чжао велел налить ему миску и тот действительно принёс всего одну.

Чжоу Чжао уже собирался его отругать за недогадливость, но Цзян Нин махнул рукой, сделал пару глотков и, оставив большую часть, поднёс миску к губам Шэнь Юньчжоу.

Шэнь Юньчжоу: это самый сладкий вкус на свете!

Не обращая внимания на то, как тот, довольный, стоит в стороне с миской, Чжоу Чжао уже нетерпеливо развернул промасленную бумагу. В каюту мгновенно ворвался густой, пряный аромат, властно перекрывший все прежние запахи.

— Ого! — он зачерпнул горсть и разложил на ладони, внимательно разглядывая.

Горошины перца были полные, круглые, ровные по размеру, с гладкой кожицей, тёмно-коричневые с маслянистым блеском, словно россыпь мелких жемчужин.

Он поднёс ладонь к носу — аромат был чистый, резкий, пробирающий, совсем не сравнить с залежалым товаром или примесями, что продают на рынке.

— Отличный товар, — похвалил Чжоу Чжао. — За столько лет на судах я и в Лоцзине в крупных аптекарских лавках такой редко видел. Крупный, полный, маслянистый, аромат сильный! В общем, первосортный перец!

Он не стал спрашивать, откуда у Цзян Нина товар. У каждого свои пути. Тем более, он знал, что четвёртый из семьи Цзян не из тех, кто добывает добро дурными делами.

— Такой перец в Лоцзине и трактиры, и аптекарские лавки будут расхватывать! — Чжоу Чжао прикинул в уме и назвал цену чуть выше рыночной. У него были свои каналы, и, доставив товар в Лоцзин, он всё равно мог заработать ещё процентов двадцать.

Цзян Нин понимал, что цена для него выгодная. Он улыбнулся:

— Тогда благодарю, старший брат Чжоу.

— За что благодарить! Мы же свои, — рассмеялся Чжоу Чжао. — Забавно выходит: ты гер, а ведёшь себя по-деловому, с детства с жилкой. Ещё мальчишкой умел всё устроить, не каждый взрослый мужик так сможет.

Он аккуратно убрал перец, сверху ещё натянул масляную ткань.

— Даже если бы прибыли было меньше, ради нашей дружбы я бы всё равно помог. А уж с таким товаром и подавно! — Он посмотрел на Цзян Нина и искренне сказал: — Нин-гер, ты человек с удачей, с везением и с настоящим умением. Я тебе завидую. И по твоей еде тоже скучаю. Ха-ха! Вот брошу когда-нибудь суда и перееду в Фушуй. И не придётся самому готовить: буду три раза в день ходить к тебе в лавку. Разве не красота?

Родом Чжоу Чжао тоже был из уезда под Бяньчжоу, только довольно далеко от Фушуя. Говорили, что у него почти не осталось родни, и это судно стало ему домом. К родным местам он не тянулся. Если и искать место для спокойной жизни, то Фушуй казался ему вполне подходящим.

— Лишь бы было что вкусное.

Цзян Нин неловко усмехнулся:

— Да перестань так говорить. Мои родители давно уже не торгуют с лотка, дома только лапшичная с маслом, разве можно там три раза в день питаться…

— Да хоть лапша с маслом! Уже хорошо. — Стоило начать, и жалобы Чжоу Чжао полились рекой. — Ты знаешь, как мы на корабле живём! Целыми днями болтаемся на воде, даже горячей еды толком не поесть. Бывает, только половину сухого манто проглотишь и тут же от качки выворачивает. Всё впустую!

Эти слова напомнили Цзян Нину о другой вещи. Он достал из корзины, которую держал Шэнь Юньчжоу, небольшой свёрток в промасленной бумаге:

— Кстати, недавно сделали немного долгохранящихся сладостей. В дороге самое то. Старший брат Чжоу, возьми попробовать.

— О? — услышав о еде, Чжоу Чжао даже выпрямился. Развернув бумагу, он увидел аккуратно уложенные квадратные золотистые кусочки. Пахли они солодовым сиропом. На этот раз Цзян Нин ещё посыпал сверху сладость белым кунжутом и дроблёным грецким орехом — выглядело ещё аппетитнее.

Чжоу Чжао попробовал отломить кусочек… не вышло.

…неловко.

Он не стал искать нож, а просто впился в диковину зубами.

Во рту раскрылась сладость солодового сиропа с маслянистым вкусом, смешанная с ароматом поджаренного кунжута. Жевалось тяжело, но чем дольше жуёшь, тем вкуснее, ароматнее. Остановиться невозможно. К тому же из-за плотности и липкости один маленький кусок жуется долго, и сытость приходит быстро.

— Вот это вещь! — Чжоу Чжао продолжал жевать. Хваля вслух эту сладость, в душе он подумал: у кого зубы слабые, то лучше не есть, ещё пару раз пережуёшь, и шатающийся зуб прилипнет и вырвется… Нин-гер явно сахара не пожалел!

Но для них, вечных странников на воде, это было просто находкой. Он смотрел на эту сачиму, словно на сокровище: смесь сахара и масла отлично утоляет голод. Многие новички на судне не привыкали к качке — поедят, их вырвет, снова едят — так и надрывают организм.

Впрочем, какая работа без тяжёлого труда? Чтобы заработать эти деньги приходится терпеть.

А с этой сачимой — другое дело: взял кусок, грызи потихоньку. Даже если стошнит, там почти нечему выходить.

— Ты эти сладости продаёшь? У нас на судне столько людей… всем бы выдать. Я закажу сто цзиней!

Цзян Нин принёс ему три-четыре цзиня. Одному человеку хватило бы надолго, но на судне больше двадцати человек. Неудобно же бесплатно брать — конечно, надо покупать. Цзян Нин не стал отказываться:

— Через улицу к западу от пристани есть лавка, которую моя семья раньше приобрела, мне в приданое досталась. Сейчас там как раз продаём эту сачиму для проходящих судов.

Чжоу Чжао уже собирался рассказать знакомым экипажам, привести ему клиентов, но оказалось, что у Цзян Нина и так дела идут вовсю, и ещё ради него придётся отдельно готовить. Он невольно вздохнул:

— Нин-гер, ну откуда у тебя такая голова? Как ты всё время придумываешь новые блюда?

Он даже заподозрил, что этот молодой парень, особо не напрягаясь, зарабатывает больше, чем они, мотаясь по ветрам и волнам. И с лёгкой завистью взглянул на Шэнь Юньчжоу:

— Повезло тебе его в мужья взять… настоящее счастье…

Шэнь Юньчжоу гордо выпрямился, ничуть не обидевшись, и подумал: ещё бы! Это ты ещё говоришь? Это очевидно!

http://bllate.org/book/17138/1608249