]
— У этого парня, никак, шкура чешется? Давно не били, а? Люди, как скажете?
— По-моему, он нарочно. Кто из нас не знает, что у Пин-гэра все вкусно? Ему бы еще описывать!
— Брюхо — сплошь гадости! Второй дядюшка, с вашим младшим надо бы построже — я сразу вижу, что он у вас не битый.
— Когда же начнут продавать жоуцзямо?
— Откуда такой аромат у этих потрохов? В городке и другие лавки с потрохами есть, но такого — чтоб так за душу тянуло — ни у одной нет.
— Давай скорее продавайте, я натощак пришел — только чтобы жоуцзямо поесть.
Толпа наперебой говорила кто о чем. Кто-то проходил мимо, видел у лавки толпу, из любопытства заглядывался, но стоило густому аромату тушеного мяса коснуться ноздрей — голова теряла власть над ногами, взгляд прикипал к лавке, не в силах моргнуть. Только постояв немного и опомнившись, люди приходили в себя.
— Это лавка с пряными потрохами? Похоже, сегодня открытие? — поднял голову прохожий, прочитав вывеску: — «Жоуцзямошная Чэней»? А что такое «жоуцзямо»? — бормоча себе под нос, он направился к дверям лавки, вытягивая шею и стараясь разглядеть получше.
— Ты куда, куда? Не видишь — все в очередь честно встали? Лезть без очереди — это что за порядки? Отойди назад.
— Братец, ты, видно, новенький? По одному твоему потерянному виду ясно — новенький. Давай, иди в конец очереди, стой спокойно, жди.
— Так а… как тут? Продается? Надо в очередь встать? Извините, мне просто интересно — уж больно ароматно у вас. — Он, посмеиваясь «хе-хе», направился в конец строя.
— По пять монет штука. Не гнушайтесь, что дорого звучит — мастерство у Пин-гэра — высший класс! Обещаю: съедите — захочется еще.
Первая партия лепешек из печи — а очередь уже выстроилась длинная-предлинная, чуть ли не всю улицу перегородила. Отец Чэнь поскорее разделил очередь на два ряда — он сам и его младший сын встали за прилавком.
Лавка небольшая: сложили один очаг, сложили одну печь для выпечки, у входа поставили длинный прилавок, оставив небольшой проход. Тут же стояла жаровня, а на ней — пароварка с горячими маньтоу, но немного — всего сотня с небольшим штук. Дверь была полностью загорожена — те, кто внутри, выйти не могли, те, кто снаружи, внутрь не попадали.
Креветочная паста, красный фужу, ароматные чайные яйца — все стояло на прилавке, придвинутое к стене, чтобы не мешалось под руками.
Оттого что мусора разного не держали, лавка хоть и малая, а казалась довольно просторной.
Чэнь Юйпин был позади, заведовал печью и очагом. Чэнь Юаньцю стоял впереди, у прилавка. Старый отец Чэнь то и дело отлучался помочь старшему сыну — воды вскипятить, дров подложить. А когда впереди становилось людно — опять выходил помогать в зал.
Тушеное мясо из котла — горячее, так и пышет жаром, и от него исходит густой аромат пряностей. Чэнь Юаньцю ловко его рубил, засовывал в лепешку и сверху поливал маленькой ложкой сока от тушения — и вот оно, аппетитное, горячее жоуцзямо, готово.
— Надо есть горячим — тогда самый вкус. Начинайте с двух краев, осторожно — мясо и сок могут вытечь.
Откусишь — и вкус!
— Я, я… я хочу купить еще две штуки. Дайте мне еще два!
— Ты о чем? Ты уже отошел. Хочешь купить — в очередь становись в конец.
— Вот именно — в конец. Тебе и одной хватит, радуйся.
— Мне три штуки и еще два чайных яйца.
— Мне пять!
— И все столько покупают. Мне тоже две... нет, мне три.
Те, кто купил по одной жоуцзямо, тут же, на ходу его жуя, снова вставали в очередь. Таких оказалось не один человек. Те, кто еще стоял в очереди, прекрасно понимали: значит, жоуцзямо слишком вкусная! Не годится — одно мало, два — не много, надо по три-четыре-пять штук, иначе пока снова отстоишь очередь — неизвестно, останется ли.
И тогда Чэнь Юаньцю с отцом заметили, что больше никто уже не говорит «один» или «два» — обычно брали от трех штук, а то и по четыре-пять.
Были и такие, кто хотел взять одну-две, но глядя на эту горячую толчею и вдыхая крепкий аромат пряного мяса, чувствуя, как во рту текут слюни, а в душе скребут кошки — рот переставал слушаться головы, и, открывая его, они тоже заказывали три штуки. Отдавали деньги, отходили с жоуцзямо на несколько шагов, и только когда их ошалелая голова понемногу прояснялась, оглядывались назад на лавку семьи Чэнь и вздрагивали всем телом — жуткое место! Слишком уж жуткое! Впредь надо ходить в обход. Хотел ведь потратить всего пять монет — вкус попробовать, а выложил сразу пятнадцать. А вышел-то сегодня утром с мыслью купить на три монеты два баоцзы — живот набить.
Но наутро он, разумеется, снова был тут как тут.
А причина? «Ах, как вкусно!»
Без малого восемьдесят цзиней тушеной свинины — и еще до наступления часа Лошади [11:00-13:00] — все распродали дочиста.
Трое по фамилии Чэнь «в поту с головы до ног» было даже слабо сказать.
— Тушеной свинины больше нет! Жоуцзямо кончились! Остались только красный фужу, маньтоу и чайные яйца. Маньтоу без креветочной пасты и фужу — одна монета штука. С пастой или фужу — три монеты за две штуки. Чайные яйца — одна монета штука. Красный фужу — две штучки за монету. Тарелки свои приносите. Если нет тарелки — можно покупать сразу целыми кувшинами. Двадцать пять монет кувшин — долго хранится, больше месяца есть можно. Сейчас холодно — можно и два-три месяца держать.
— Свиные ножки? Давно уже распродали. Ножек немного было. Кто хочет — завтра пораньше приходите!
Чэнь Юйпин сидел на маленькой скамеечке, привалившись спиной к стене, и лениво потягивал крепкий чай из пиалы. Только когда немного набралось сил, он смог заговорить:
— Отец, сейчас можно передохнуть. Впереди младший покараулит. А ты сходи купи свиные кишки и ножки и отнеси домой. Заодно спроси у третьего дяди, сможет ли он поставлять побольше свинины? Если сможет — домой пришлет, тогда и в поселок ехать не надо будет. А если нет — тогда тебе, отец, после обеда придется снова наведаться в поселок. Да, про нас двоих не беспокойся — мы в полдень перекусим в переулке куриным бульоном с вонтонами.
— Ладно. — Старый отец Чэнь в это утро столько наговорился, что у него горло устало и еще не отошло.
Чэнь Юйпин взглянул на младшего брата, все такого же бодрого, и подумал: «Хорошо быть молодым!»
— Сейчас никого нет. Сядь, отдохни, не стой все время.
— Третий брат, я в порядке. Что это по сравнению со страдой? — Чэнь Юаньцю ухмыльнулся. — Я же говорил, что мы тушеной свинины слишком мало приготовили. Вон — даже часа Лошади не наступило, а жоуцзямо уже все продали! Маньтоу осталось немного, чайных яиц еще несколько штук осталось. Можем сегодня пораньше домой вернуться.
— Завтра еще больше заготовим. Потом посчитаем выручку — заработаем сколько получится, слишком надрываться не будем. Сегодня вот отец здесь был, а завтра его не будет — тогда еще больше дел прибавится.
— Ну и что — пусть в очередь строятся, по одному подходят. Я выдержу, третий брат, не волнуйся!
После того как старый отец Чэнь уехал, вскоре в лавку на повозке с волом прибыл батюшка Чэнь.
— Третий дядя сказал: свинина за тобой — сколько надо, столько и даст. Захочешь — у него для тебя всегда найдется. Впредь, говорит, благодаря тебе он сможет каждый день по две свиньи резать. — С этими словами батюшка Чэнь достал привезенный обед. — Что там вонтоны! С утра намаялись — надо поесть получше. Сегодня вторая невестка стряпала — у нее тоже очень вкусно получается.
Суп, два мясных блюда и одно овощное — и правда было очень вкусно.
Пока они ели, батюшка Чэнь неторопливо, с мелкими подробностями, рассказывал о домашних делах.
— Жоуцзямо с лотка тоже продавались очень бойко. Многие не купили — говорили, что в поселок поедут, но тоже, поди, не поспеют. Маньтоу с креветочной пастой не шли — и на лотке кое-что осталось. Хорошо, что я догадался — слишком много маньтоу не парил. Чайные яйца, свиные ножки, свиные кишки — все распродали. Кое-кто спрашивал тушеную свинину. Узнали, что больше не будет, — очень расстроились.
Рассказал еще про Цао-гэра и малышку Цяо — как они ладно играют вместе, славные такие, хлопот лишних почти не доставляют.
Когда оба сына поели, батюшка Чэнь не стал сразу уезжать. В лавке оставалось совсем немного маньтоу и чайных яиц — решили распродать их, закрыть лавку и ехать вместе.
Еще не миновала половина часа Козы [13:00-15:00], а маньтоу и чайные яйца уже кончились. Оставшийся красный фужу может долго храниться — беспокоиться нечего. Его оставили в лавке, завтра продадут.
— Уже собираетесь домой? Дела такие хорошие — могли бы днем еще один котел мяса приготовить: жоуцзямо бы еще попродавали. — Хозяин соседней лавки слегка недоумевал: что ж это, деньги не нужны?
Батюшка Чэнь усмехнулся:
— Дома дел много. Надо и там за всем присмотреть. Не сравнить с теми, кто в поселке живет — тем удобно.
— Судя по сегодняшней торговле, купить дом в поселке — дело ближайшего будущего.
— Благодарим за добрые слова.
Вернувшись домой, застали Лю Гуйсян у лотка — она торговала. На бамбуковой лежанке оба ребенка сладко спали, причмокивая. Чэнь Юаньдун сидел под карнизом и чинил прохудившуюся корзину.
— Вернулись. — Она встала, зашла в кухню, налила холодной кипяченой воды, принесла стулья.
Чэнь Юаньдун отложил свою работу, помог распрячь вола и завести его за дом, в коровник.
— Все в лавке продали? — поинтересовалась вторая невестка.
Чэнь Юаньцю отпил воды и ответил:
— Остался только красный фужу. Все остальное продали. А на лотке как?
— Тоже почти закончили. — Лю Гуйсян улыбалась до ушей — хорошо, когда торговля идет.
Батюшка Чэнь немного понаблюдал за детьми и спросил:
— А куда ваш отец подевался?
— В поля ушел. Говорит — посмотреть. Если дел никаких нет, наберет в горах хворосту.
— Ну, этот на месте усидеть не может.
Чэнь Юйпин чувствовал себя уставшим. Видя, что еще рано, сказал:
— Батюшка, вторая невестка, я пойду прилягу немного, силы поднакоплю.
Вечером предстояло еще много дел. Сейчас и свинину, и свиные ножки готовили по вечерам, оставляли в котле с соусом пропитываться на всю ночь, а утром снова разжигали очаг. Так можно было делать только в холодную погоду. Когда жарко — тушеное мясо надо готовить утром в тот же день.
— Ступай, ступай, — сказал батюшка. — И младший пусть тоже пойдет поспит чуток.
— Я в порядке, спать не хочу. — Чэнь Юаньцю был полон сил. — Свиные кишки уже вымыли?
Лю Гуйсян ответила:
— Второй вымыл. Он у нас неуклюжий — мыл медленно, зато чисто. Весь пропах дурно, дети к нему даже близко подходить не хотят.
— Я схожу в горы — проверю рыболовные ловушки. Может, отец уже их вытащил. Заодно хворосту наберу.
Батюшка Чэнь так и покатился со смеху:
— И этот не может на месте усидеть.
Дома оставались батюшка Чэнь и Чэнь Юаньдун с женой — втроем они вполне справлялись. На следующее утро отец Чэнь опять поехал в поселок с третьим и младшим сыновьями.
На этот раз тушеной свинины приготовили больше — куда больше, чем накануне. Но и ее опять не хватило.
Всего через день весь поселок уже знал: в конце Южной улицы открылась лавка «Жоуцзямошная Чэней». Слыханное ли дело — жоуцзямо! А на вкус — чудо как хорошо! Ешь и остановиться не можешь. Съел — хочется еще. Чем больше ешь, тем больше блаженство. Вкус! Вкус такой, что после него еще долго во рту не тает.
— Мне десять штук! Наконец-то до меня дошла очередь! Вчера не купил — весь вечер промаялся, пол-ночи глаз не сомкнул, так хотелось.
— Десять? — Чэнь Юаньцю оглянулся назад: — Третий брат, на десять еще осталось?
— Тушеного мяса не хватит. Только на семь осталось.
Услышав это, следующие в очереди заволновались.
— Что за дела? Опять нет? Скажи-ка, хозяин, раз у вас торговля такая бойкая, почему бы вам не готовить больше тушеного мяса? Я вот уже давно ждал, почти моя очередь подошла — и вдруг нет?
— Братец, сегодня тушеного мяса было куда больше, чем вчера. Но торговля очень бойкая — ничего не поделаешь. Приходи завтра пораньше.
— Как же можно так торговать — никакого расчета!
Чэнь Юаньцю не обратил внимания на его ворчание. Упаковал оставшиеся семь жоуцзямо, принял деньги и не глядя бросил в деревянный ящик для монет. Звон медяков — чистый, веселый. Сколько бы раз он ни слышал этот звон, каждый раз у него на душе становилось радостно, весело, до сытости.
— На сегодня жоуцзямо все, — сказал отец Чэнь и повесил табличку. Иероглифы на ней были особенно крупные, хорошо заметные.
Накануне он специально ходил к старосте деревни — попросил написать. Староста был ученым-сюцаем и писал очень хорошие иероглифы.
— Опять все продали? Тогда дай-ка несколько маньтоу. Три с креветочной пастой, две с фужу. И еще два чайных яйца.
— А свиные ножки еще остались?
Чэнь Юаньцю с улыбкой ответил:
— Есть, несколько штук осталось. Сегодня вам повезло.
— Дай две. Лужоумо не досталось — хоть две ножки погрызу, тогда и тоска пройдет.
Некоторым не нравилось название «жоуцзямо», они упорно называли это «лужоумо»71 — мясо, томленое в собственном соку. И вот: один назвал, второй назвал, и все больше людей стали называть жоуцзямо «лужоумо».
Лавка снова закрылась рано и все поехали домой.
— Свинины еще прибавить? — спросил отец Чэнь.
Чэнь Юйпин подумал и покачал головой:
— Уже достаточно. Пусть так и продается. Мы тоже сможем немного расслабиться, перевести дух. — Самое главное: продажа с недонасыщением (голодный маркетинг) делает торговлю все более жаркой. Раз уж жоуцзямо действительно очень вкусное — аромат душу забирает, с одного куска блаженство! Те, кому не досталось, будут все сильнее о нем думать, будут истекая слюной, вытянув шеи, с нетерпением ждать следующего дня.
— Пусть они там слюнями подавятся! — Чэнь Юаньцю рассмеялся этаким пакостным смешком.
http://bllate.org/book/17672/1647351
