]
— Наш славный Цао-гэр зовет дедушку? Деда здесь. — Батюшка Чэнь радостно рассмеялся, взгляд его стал мягким и теплым. Он легко и бережно подхватил маленького внука, потерся о его нежную щечку: — Наш Цао-гэр хочет молочка или кашку? Животик проголодался? — Негромко и ласково он поддразнивал малыша, побуждая его говорить.
Лю Гуйсян подхватила:
— По-моему, он не голоден и не хочет писать. Думаю, соскучился по Пин-гэру. Только что головенкой вертел, все вокруг оглядывал, несколько раз крутанулся.
— Дядя, вторая невестка.
— О, Юаньцзю вернулся. Когда приехал? — Батюшка Чэнь удивился и, улыбаясь, встал, чтобы принести ему стул.
В руках у того был Цао-гэр, так как там Цуй Юаньцзю осмелиться просить дядю подать стул:
— Я сам справлюсь, не нужно так церемониться. Только сегодня вернулся.
— Надолго приехал на этот раз? — Батюшке Чэнь раз сказали «нечего церемониться», тот и правда не стал, оставив его самого наливать холодную кипяченую воду и брать стул. — Скоро уже двенадцатый месяц на дворе, в этом году больше уезжать не придется?
Цуй Юаньцзю поставил большие и маленькие узлы на стол в кухне, взял стул и чашку холодной кипяченой воды и уселся под карнизом:
— Наверное, больше не уеду, но всякое бывает, посмотрим, как в охранном бюро решат. — Он отпил пару глотков воды, утолил жажду, поставил чашку и мягким взглядом посмотрел на Цао-гэра, улыбнулся ему, протянул руки: — На ручки? — В его голосе чувствовалась легкая неуверенность, ведь его не было два месяца — узнает ли еще его малыш.
Цао-гэр захлопал ресницами, моргая своими большими глазами, посмотрел чуть-чуть, а затем расплылся в улыбке, задрыгал маленьким тельцем и потянулся к Цуй Юаньцзю на руки.
— И правда дается тебе на руки. Неужели еще помнит? — Батюшка Чэнь пошутил и переложил Цао-гэра к нему на руки: — Ребенок стал постарше, уже не так часто улыбается, побаивается чужих. А ты два месяца отсутствовал, а он все равно на руки идет — значит, точно тебя помнит.
По его мнению, Юаньцзю и Пин-гэр были самой настоящей парой, предопределенной Небом. Только вот непонятно, что сами они об этом думают. В дом пришел гость, и этот гость, если сложится, мог бы стать ему вторым сыном, поэтому батюшка Чэнь, который испытывал к Цуй Юаньцзю большую симпатию, решил приготовить несколько лишних блюд.
— Вот что, Юаньцзю, присмотри-ка за Цао-гэром, а за лотком жена Юаньдуна сама присмотрит, я пойду обед стряпать.
Цуй Юаньцзю, увидев, что батюшка Чэнь собрался выходить, поспешно сказал:
— Дядя, я купил мяса, рыбы и ребрышек с мясом, все на столе в кухне.
— Так много всего? А я и не посмотрел. — Батюшка Чэнь развернулся и пошел обратно в кухню: — Еще и вяленую рыбу купил? Да эта вяленая рыба не похожа на ту, что в поселке продают. А это что? По запаху очень вкусно. — Все эти разрозненные вещи были съестным, многое он даже не узнал.
— Это пряности, которые Пин-гэр просил. А еще кое-что, что я сам нашел хорошим, купил, чтобы Пин-гэр посмотрел. Если понадобится, в следующий раз еще куплю.
Эти слова вызвали у батюшки Чэня искреннюю радость:
— Юаньцзю, удружил. Ладно, сегодня в обед будем готовить из того, что ты купил, я никуда не пойду.
— Пин-гэр сегодня в обед домой есть не придет? — Цуй Юаньцзю пробыл здесь уже какое-то время, но фигуры Пин-гэра не видел, поэтому с любопытством спросил.
Лю Гуйсян улыбнулась:
— На днях купили в поселке лавку, «Жоуцзямошная Чэней» в конце Южной улицы. Пин-гэр занят в лавке, обычно только после обеда возвращается.
— Он один?
— Ну что ты! Торговля очень бойкая, даже пообедать некогда. — Лю Гуйсян намеренно преувеличила, думая про себя, как этот человек сегодня в обед отреагирует и что предпримет. Она немного лукавила в душе, но не сказала, что там еще есть отец и Юаньцю.
Цао-гэр, сидевший у Цуй Юаньцзю на руках, услышав слова «Пин-гэр», вдруг неожиданно выговорил:
— Папа. — Этот маленький молочный голосок был очень четким, гораздо отчетливее, чем когда он звал деду.
— Этот ребенок очень сильно скучает по своему папе, только имя услышит — уже зовет. — Лю Гуйсян с чувством произнесла: — Малышка Цяо никогда так не делала.
— Пин-гэр выходил его, он у него в самой глубине сердца хранится, Цао-гэр это, конечно, чувствует.
Поговорив еще немного, Цуй Юаньцзю положил Цао-гэра на бамбуковую лежанку и пошел в кухню:
— Дядя.
— А?
— Делать мне все равно нечего, как насчет того, чтобы в обед съездить с Цао-гэром в поселок, купить ему одежды и обуви, а заодно отвезти немного еды Пин-гэру?
Услышав это, батюшка Чэнь на миг опешил:
— Наша повозка с волом осталась в поселке. — Если бы не это, он бы тоже каждый день возил еду в поселок.
— Я быстро хожу, не страшно.
То, что этот парень по фамилии Цуй так заботится о его третьем сыне, очень обрадовало батюшку Чэня:
— Кстати, обед сегодня богатый, пусть и отец с сыном тоже поедят хорошо. Ты только посмотри, хоть лавка и маленькая, торговля отличная, мы с ног сбиваемся, у них в обед даже сил нет готовить себе, перебиваются кое-как.
— Юаньцзю собрался в поселок еду отвезти? Лучше возьми повозку с волом. Они ж не знают, что ты им обед повезешь, могут и сами где-то перекусить. — Лю Гуйсян напомнила: — Ты пока за детьми и за лавкой присмотри, а я быстро схожу повозку с волом возьму.
Цуй Юаньцзю подошел к лотку:
— Беспокою вас, вторая невестка.
— Не говори глупостей, это я должна тебя благодарить, что ты отвезешь еду отцу и остальным.
Лю Гуйсян вернулась с повозкой и сразу пошла на кухню помогать батюшке. Цуй Юаньцзю остался снаружи, присматривая за точкой и двумя детьми. Когда обед был готов, Цуй Юаньцзю поел сам, не стал больше мешкать, собрал упакованные обеды, запряг повозку с волом и поехал в поселок. Одной рукой он держал Цао-гэра и при этом умудрялся править повозкой совершенно ровно.
В поселковой лавке семьи Чэнь Чэнь Юйпин как раз совещался с отцом и младшим братом, что поесть в обед. Устали они сильно, не было ни сил, ни аппетита особого.
— Да в общем-то и есть-то особенно нечего. — Чэнь Юаньцю не особо интересовался покупной едой. Нет ничего лучше чем то, что старший брат готовит, или, на худой конец, папа тоже неплохо готовит. А на стороне есть — все не то удовольствие.
— Но поесть-то надо. А ты, отец?
Отец Чэнь отпил глоток крепкого чая:
— Мне и лепешки хватит, отрежу немного тушеного мяса, так даже вкуснее, чем готовые обеды на стороне.
У отца и сына характеры совпали. Чэнь Юйпин немного подумал и сказал:
— С завтрашнего дня будем обеды в лавке сами готовить. И печь есть, и дрова, очень удобно.
— Я считаю, так хорошо. Третьему брату не нужно сильно думать, клецек каких-нибудь или лепешек испечь. — Чэнь Юаньцю радостно заулыбался.
— И я так думаю.
Цуй Юаньцзю с Цао-гэром на руках спустился с повозки и только подошел к дверям лавки, как сидевший до этого смирнехонько Цао-гэр тут же расшалился не на шутку: забил ножками и ручками, закричал возбужденно: «Папа!» — Голосок его звучал звонко и отчетливо.
Чэнь Юйпин подумал, что ослышался, поднял голову и выглянул наружу. И правда — это был его драгоценный сынок! Он опешил:
— Как это Цао-гэр здесь оказался? — Вскочил, в три шага, перепрыгивая через две ступеньки, бросился вперед, схватил малыша на руки и поцеловал в лоб: — Славный мой Цао-гэрчик, как ты сюда попал? Дедушка тебя привез? — Тут только он посмотрел на того, кто его привез... Ой, а это...
— Дядя, Юаньцю. — Цуй Юаньцзю поставил обед на печь. Лавка была маленькая, даже стола не было.
Отец Чэнь уловил знакомый запах домашней еды — это была стряпня его старика:
— Тебя дядя эр-Чэнь с обедом отправил?
— Юаньцзю, а ты когда вернулся? — спросил Чэнь Юйпин.
— Только сегодня. Дядюшка сказал, что в лавке много работы, у вас даже пообедать времени нет. Мне все равно нужно было приехать в поселок купить Цао-гэру одежду и обувь, вот я и привез немного еды. На улице холодно, давайте есть, пока не остыло.
Отец Чэнь знал, что у него на уме, и сказал:
— Пин-гэр, если после обеда не занят, прогуляйся с Юаньцзю и Цао-гэром по поселку. Он же не знает, какого размера одежду и обувь покупать. Да и потом, Цао-гэр по тебе скучает.
— У нашего Цао-гэра новые одежки будут. Рад? — Чэнь Юйпин поддразнивал драгоценного сына, думая про себя, что красивее его сына нет никого на свете.
Относительно того, что Цуй Юаньцзю хотел купить Цао-гэру одежду и обувь, а семье Чэней привозил всякие продукты и вещи, у семьи Чэнь были свои мысли.
Так и есть, они в душе рассчитывали, что Пин-гэр составит с ним пару. Но самое главное заключалось в том, что Цуй Юаньцзю сам хотел отблагодарить их и ясно говорил, что заботится о семье Чэнь и о Цао-гэре, и просил их не отказывать ему. Ведь родным дедушкой Цао-гэра был его наставник, его благодеяния были для него тяжелее самой высокой горы. И теперь, когда наставника не стало, остался только Цао-гэр, поэтому он должен хранить его в самой глубине своего сердца.
Впереди был целый день, так что прогулка по лавкам не требовала спешки.
Чэнь Юйпин нес Цао-гэра на руках, а Цуй Юаньцзю шел рядом. Со стороны они казались идеальной семьей из трех человек.
— Я купил те пряности, что ты в прошлый раз хотел. А еще много чего другого, что на мой взгляд могло пригодиться, тоже взял. Посмотри, если нужно будет, в следующий раз, если встречу, еще куплю. Тут такое редко встретишь и в поселке, и в уездном городе. — Цуй Юаньцзю искренне хотел сблизиться с Пин-гэром и поэтому очень активно заводил разговор.
Он не был глуп и видел, что оба старика из семьи Чэнь тоже надеются, что он женится на Пин-гэре.
Чэнь Юйпин с улыбкой спросил:
— Куда же ты на этот раз ездил? Расскажи мне поподробнее.
— В этот раз далеко не уезжали, мы были в городе Яо74. Это прямо по соседству с городом Сю. Но Яо очень отличается от Сю — это место очень пестрое, с сильно выраженной атмосферой цзянху75. Люди, живущие в Яо, в основном приезжие. Они со всех концов страны, с юга и севера, запада и востока. От еды до одежды и самих людей — у каждого своя уникальность. Это очень оживленное место.
Цуй Юаньцзю неторопливо рассказывал о своих приключениях в Яо. Место было не слишком далеко, в пути они практически не задерживались, добрались до Яо всего за десять с небольшим дней. Но из-за того, что они пробыли в Яо больше месяца, вся поездка с охраняемым грузом заняла почти два месяца. Хорошо, что в итоге задание выполнили.
Они болтали, неторопливо прогуливаясь. Поселок был небольшим, но Чэнь Юйпин и Цуй Юаньцзю умудрились бродить по нему целый шичэнь с лишним.
По дороге Цао-гэр уснул, а когда они вернулись в лавку, он как раз проснулся. Открыв глаза и сразу увидев папу, Цао-гэр был явно очень обрадован: расплылся в улыбке до ушей, сиял, словно маленькое солнышко.
Когда «маленькая семья» вернулась, отец Чэнь с младшим сыном закрыли лавку. На самом деле ее можно было закрыть еще на полшичэня раньше — вся еда уже распродалась, но третьего сына и Цуй Юаньцзю все еще не было.
У них было две повозки с волами. Отец Чэнь с младшим сыном правили своей, а Чэнь Юйпин с Цуй Юаньцзю и Цао-гэром — взятой взаймы.
Две повозки, одна за другой, медленно выехали из поселка и направились в деревню Горького Бамбука.
Вернувшись домой, отец Чэнь улучил момент, когда никто не смотрит, подошел к своему старику и рассказал ему, как Пин-гэр и парень из семьи Цуй гуляли по поселку целый шичэнь с лишним, чтобы порадовать того.
Батюшка Чэнь и правда очень обрадовался. Когда уже близился вечер и нужно было начинать готовить ужин, он отвел третьего сына за дом, сказав, что идет в огород за зеленью. На самом деле он хотел кое о чем спросить третьего сына, посмотреть, что тот думает.
— Пин-гэр, как тебе Цуй Юаньцзю? Если считаешь, что подходит, пусть сегодня ночью остается у нас. У него же своего дома нет, живет в горах в глуши, смотреть жалко. — Батюшка Чэнь сказал и добавил: — Только не думай, что я тороплю. Оставить его переночевать — это не для чего-то другого, а чтобы получше присмотреться к нему, что он за человек.
Чэнь Юйпин улыбнулся. Он не был юной девой, хоть и был гэром, но в душе все равно считал себя ничем не отличающимся от обычных мужчин. Молва его не волновала:
— Пусть остается. Комнату, где раньше второй брат жил, приберем — пожить можно. С завтрашнего дня пусть едет со мной в поселок, а отец пусть дома остается.
— Раз в голове у тебя уже есть план — хорошо. Если кто спросит, скажем, что это помощник, которого мы наняли.
После ужина небо начало темнеть.
Зимой дни короткие, а ночи длинные, темнеет быстро.
Цуй Юаньцзю уже собрался уходить из дома Чэней, но батюшка Чэнь радушно сказал:
— Сейчас зима, тебе в глуши живется несладко, а у нас как раз есть свободная комната. Если хочешь — оставайся. В последнее время дел много, не хватает рабочих рук.
Цуй Юаньцзю не стал отвечать сразу, а посмотрел в сторону Пин-гэра, с сомнением и нерешительностью.
— Хочешь остаться — оставайся. — Чэнь Юйпин сам сказал эти слова.
Цуй Юаньцзю улыбнулся, сияя радостной улыбкой:
— Тогда простите за беспокойство. — Кончики его бровей и уголки глаз лучились счастьем.
— Ладно, пойду приберу комнату. — Батюшка Чэнь радостно засеменил к выходу. Одно из дел, которое не давало ему покоя, было уже почти сделано — в восьмерке не хватает одного завитка. Он был счастлив.
http://bllate.org/book/17672/1647353
