]
В доме прибавилось рабочих рук, и этот работник работал на удивление ловко, делал все основательно, надежно и с чувством порядка. Вся семья Чэней явно почувствовала облегчение.
Даже Чэнь Юаньцю с восхищением заметил:
— Брат Цзю с виду немногословный и молчаливый, но как за торговлю возьмется — смотришь, и опытнее меня, и умелее.
— Юаньцзю много лет с охранным бюро по свету колесит, а ты даже из уездного города не выезжал, конечно тебе с ним не сравниться. — Отец Чэнь осадил сына, попыхивая самосадом из длинной трубки. — Учись побольше, если что непонятно — спрашивай. Так посмотреть, у Юаньцзю характер хороший. Если хоть половину его основательности переймешь — обязательно заживешь все лучше и лучше.
— Отец, я тоже считаю, что брат Цзю очень способный. Я бы еще хотел научиться у него кулачному бою, но, жалко, поздно уже, да и времени свободного нет. Зато в будущем, когда у меня дети будут, можно их к брату Цзю отдать, чтоб с малолетства учились — и телом крепкими вырастут, и духом.
Отец Чэнь покосился на своего младшего сына, который пребывал в радостных мечтах:
— А ты горазд придумывать. — Мысль была неплохая, он пока взял ее на заметку.
— Домашние свиные кишки очень хорошо идут. Если и в лавке в поселке продавать — торговля тоже бойкая будет. — Цуй Юаньцзю проработал в лавке два дня и считал, что продавать кишки только в домашней торговой точке — упущение. — Если знать секрет, кишки и мыть не слишком хлопотно. В крайнем случае можно нанять кого-нибудь в деревне для специальной чистки, обучить его. Платить несколько монет, в месяц выйдет сто-двести медных. В любом случае, выгоднее, чем вышивать или подметки тачать. И глаза не портишь, и всего на шичэнь-другой в день делом занят.
Чэнь Юйпин объяснил ему:
— Я тоже думал продавать кишки в поселке, но главная проблема — их мало.
Мало свиных кишок. Цуй Юаньцзю не ожидал, что причина окажется в этом. Он задумался на мгновение:
— Это дело решаемое. Найди в деревне Эршаньцзы и Шува. Эти двое целыми днями бездельничают, ничем путным не заняты, зато все окрестные деревни знают хорошо. Пусть они помогут собирать кишки. За десять кишок — две монеты. Если они согласятся еще и мытье их брать на себя — того лучше. За десять кишок плюс чистку — пять монет. К тому же можно иногда угощать их или оставлять на ужин.
— Это надежно?
— Доверь это мне. Будет абсолютно надежно.
В тот день, после ужина, Цуй Юаньцзю вышел из дома.
Батюшка Чэнь спросил между прочим: — Куда это он пошел? — За три дня, что тот жил у Чэней, редко когда выходил. Он всегда находил себе дело в доме или во дворе, а уж в лавке в поселке, по словам младшего сына, был настолько расторопным и проворным, что только успевай.
— Может быть, пошел к Эршаньцзы и Шуве.
— И зачем эти шалопаи ему понадобились? — с любопытством спросил отец Чэнь.
Чэнь Юйпин подробно пересказал то, о чем днем говорил Цуй Юаньцзю:
— Мне это кажется сомнительным, но он сказал — обязательно получится. А если получится — действительно хороший способ.
— У него голова варит, соображает быстро! — похвалил отец Чэнь. Редко он с таким энтузиазмом хвалил кого-то.
Батюшка Чэнь тоже рассмеялся:
— Пин-гэр, я считаю, Юаньцзю — парень отличный. Если он тебе по душе — не тяни слишком долго, некоторые вещи лучше обговорить пораньше.
— Да, третий брат! Не упусти такого хорошего мужика!
От этих слов Чэнь Юйпин хотелось и рассмеяться, но и жар какой-то неясный к лицу прилил. Он опустил голову и стал дразнить Цао-гэра, чтобы не отвечать.
Вскоре Цуй Юаньцзю вернулся.
Уже совсем стемнело, поднялся ночной ветер, и стало ощутимо холодно.
Семья Чэней еще не спала — все сидели в главной зале, жгли в тазу древесный уголь и меланхолично переговаривались.
— Ну как? — спросил Чэнь Юйпин.
Цуй Юаньцзю улыбнулся:
— Я же сказал — получится, значит, получится.
— Здорово! — Чэнь Юйпин поднял большой палец вверх.
— А можно попросить награду? — Цуй Юаньцзю словно забыл, что в комнате сидят еще люди. В его голосе проскользнула легкая фамильярность.
— Какую награду ты хочешь?
Цуй Юаньцзю посмотрел на него. В его глаза словно упали звездочки. Но Чэнь Юйпину показалось, что в глазах этого парня словно спрятан крючок — он зацепил его мысли, и они слегка поплыли.
— Юаньцю говорил, что Пин-гэр делает невероятно вкусные гуаньтанбао. Может, завтра вечером их и съедим?
— Ладно.
Батюшка Чэнь с легкой насмешкой произнес:
— А я давно уже гуаньтанбао не ел. Повезло, спасибо Юаньцзю, снова свежинки отведаем.
— А я сколько раз просил — третий брат все говорил: слишком хлопотно, не хочет делать. — Чэнь Юаньцю хихикнул, довольный, что брат попался.
Чэнь Юйпин покосился на младшего брата, который подливал масла в огонь:
— Если ты сможешь сделать важное дело, я тебя тоже награжу — сделаю что попросишь.
— Ну, это не годится. У меня голова не такая гибкая, как у брата Цзю.
— Стыдоба! — Отец Чэнь закатил глаза.
Вся семья была весела и радостна, болтали и смеялись. Когда стало уже довольно поздно, они потушили угли и разошлись по комнатам спать.
Цуй Юаньцзю держал масляный светильник, Чэнь Юйпин нес на руках спящего Цао-гэра, и они шли рядом.
Комнаты, в которых они спали, были соседними.
Чэнь Юйпин расстегнул одежду Цао-гэра и, наклонившись у кровати, осторожно положил его на кровать.
Цуй Юаньцзю приблизился и тоже наклонился, заглядывая внутрь кровати:
— Цао-гэр спит так сладко. — Словно боясь разбудить спящего малыша, он говорил очень тихо, низким голосом, отчего появлялся какой-то невыразимый, полный намека оттенок.
— Он у меня спокойный очень, хорошо спит. — Сердце Чэнь Юйпина слегка затрепетало. Этому голосу тоже сама природа благоволила — можно было с ума сойти. — Иди спать.
Цуй Юаньцзю не ушел, а слегка отодвинулся и сел в ногах кровати:
— Ложишься?
— А что? Хочешь еще полшичэня проболтать? — В голосе Чэнь Юйпина слышалась усмешка.
— Просто хочется посидеть немного. Редко выпадает возможность вот так спокойно побыть с тобой. — Цуй Юаньцзю говорил без тени смущения на лице, глаза его были ясными и открытыми.
Чэнь Юйпину его взгляд показался вовсе не ясным: скорее в нем был тот самый крючок, который уставился на него в упор, даже не скрываясь:
— Я старше тебя на несколько лет.
— Не намного, это ничего не значит. — Цуй Юаньцзю было совершенно все равно: — Ты мне нравишься как человек, и возраст здесь ни при чем.
— Не уверен, что тебе нравлюсь я. Скорее... — Чэнь Юйпин взглянул на своего драгоценного сына, который спал с таким вкусным сопением, и нежная улыбка появилась в его глазах, даже голос стал гораздо теплее: — ...это из-за Цао-гэра.
— Я не отрицаю, что это важная причина. Но ты не знаешь, как обстоят дела в моей семье. Еще подростком, когда я начал все понимать, я принял решение: обязательно найти человека, который мне действительно по душе, и жениться на нем. В горе или в радости — не важно. Важно, чтобы он мне нравился, чтобы он был у меня в сердце. А не просто жениться ради женитьбы, кое-как проводить дни.
— Мои отец и папа поженились без всяких чувств. Пришло время, позвали сваху, выбрали самого подходящего, как им показалось, создали семью, родили меня.
— Ты — замечательный, Пин-гэр. Не было бы Цао-гэра — может быть, я бы с тобой и не встретился. Может быть, я женился бы еще очень нескоро. А может быть, так и не женился бы вовсе. Что Цао-гэра нашли и усыновил ты — это его счастье. А что я встретил тебя — это мое счастье.
Договорив, Цуй Юаньцзю ушел, вернувшись к себе в комнату.
Когда исчез тусклый оранжевый свет масляного светильника, в комнате стало совершенно темно. Чэнь Юйпин очень устал, но сон к нему не шел. В голове его вновь и вновь проносились слова, сказанные Цуй Юаньцзю.
Он был очень рассудителен и отлично понимал: не смотря на слова Цуй Юаньцзю, он все равно оказался прав. На данный момент симпатия есть, а любовь, возможно, еще только дает свои ростки.
У человека, чья родная семья была неблагополучной, влияние этого оказывается огромным. Атмосфера же в семье Чэней прекрасная: все родственники живут в согласии, помогают друг другу, везде царит уют и счастье. Цуй Юаньцзю, глубоко травмированный своей родной семьей, внезапно наткнулся на семью Чэней — разве не похоже это на мышь, которая свалилась в горшочек с медом? Ну и зачем же ему оттуда вылезать?
В тишине кровати вдруг раздалось фырканье.
Чэнь Юйпин фыркнул, а затем рассмеялся. Не хочет вылезать — пусть не вылезает. Не говоря уже о прочем, этот человек действительно хороший: открытый, честный, не любит играть в игры — редкая искренность. Красивый, фигура хорошая, работать умеет, голова соображает, характер спокойный, в делах толк знает. С родной семьей порвал — так совсем неплохая партия.
Все равно ему нужен брак. Так уж лучше найти кого-то вроде Цуй Юаньцзю, чем кого-то другого.
А что до любви — если симпатия уже есть, то разве долго ей превратиться в более глубокое чувство с каждым днем?
Прояснив для себя все, Чэнь Юйпин почувствовал, как накатывает сонная истома. Он зевнул и, казалось, уже собрался сыграть партию в го с князем Чжоу76, как внезапный грохот разорвал тишину этой ночи.
А следом раздался душераздирающий вопль.
Что случилось? Чэнь Юйпин поспешно откинул одеяло и хотел было выйти. Но, встав с кровати, вспомнил, что на ней спит Цао-гэр. Он не мог уйти. И так было ясно, что в дом залезли воры.
— Юаньцю, отец, папа! Воры! В дом залезли воры! — Сам он уйти не мог, поэтому принялся кричать. Вспомнив, что масляный светильник все еще в комнате, нашарил огниво и зажег его: — Юаньцзю, как ты? Поймал их?
— Где они? Где? Пин-гэр, ты как? Не выходи, присматривай за Цао-гэром. — Батюшка Чэнь, держа масляный светильник, стоя за дверью, крикнул в сторону комнаты третьего сына: — Юаньцзю, ты как? Что там случилось?
Отец Чэнь, держа в руках толстую палку со ствол дерева толщиной в кулак, шел плотно за батюшкой:
— Где они?
— Тьфу ты! Даже к нам воровать залезли! Пришибить этого гада мало! — сердито выкрикнул Чэнь Юаньцю, подбегая.
В комнате был сильный беспорядок: разбиты два кувшина. К счастью, маленькие. Стулья и шкафы повалены на пол.
Это была комната Чэнь Юйчуня. Сейчас он редко ночевал у Чэней, поэтому его комнату прибрали и поставили там эти кувшины — в кухне было слишком тесно, все большие и маленькие кувшины не помещались.
Цуй Юаньцзю стоял в дверях, лицо его было холодным, как иней, взгляд ледяным и пронизывающим до костей:
— Я перебил одному руку и сильно пнул ногой в ногу. Стоит ему только показаться на глаза — найти будет нетрудно. — Помолчав, добавил: — Он был не один, с сообщниками. По меньшей мере трое. Иначе он бы не сбежал.
— К концу года всякая нечисть повылазила, у кого совести нет. — Батюшка Чэнь чертыхнулся пару раз и принялся подметать осколки кувшинов на полу: — Сам-то ты цел? Нигде не ранен?
— Нет, они мне не страшны. — Цуй Юаньцзю поднял поваленные стулья и шкафы.
Чэнь Юаньцю, видя, что все уже в порядке, бросил свою палку и помог папе убираться.
Отец Чэнь нахмурившись молчал, и непонятно было, о чем он думает.
Чэнь Юйпин все же не выдержал, взял Цао-гэра на руки и вошел в комнату:
— Сбежали?
— М-м. — Цуй Юаньцзю сжал кулаки, чувствуя некоторый стыд. Вот ведь позор — он, охранник-перевозчик, а воры у него прямо из-под носа удрали.
— Главное, что люди целы, — успокоил его Чэнь Юйпин. — Хорошо, что ты был дома, а так убыток мог быть гораздо больше.
Отец Чэнь мрачно подхватил:
— И то верно, хорошо, что Юаньцзю у нас был.
Глубокой ночью холод стоял лютый, поэтому много не говорили. Кое-как прибрались в комнате и разошлись спать.
Наутро Чэнь Юаньдун пришел с первыми петухами. Накануне он слышал шум и хотел пойти в старый дом, но боялся оставить жену и ребенка дома без присмотра. Рассудил, что раз там Цуй Юаньцзю, то ничего страшного не случится.
— Что, воры залезли?
— Да, и неизвестно еще, что за шайка. Юаньцзю одному руку перебил и ногу повредил. Если тот затаится и не будет высовываться, найти его и правда будет непросто.
— В ближайшие дни будем повнимательнее.
Днем пришли Эршаньцзы и Шува, принеся свиные кишки, собранные по всей округе.
Чэнь Юйпин и остальные как раз только что вернулись из поселка.
За несколько дней работы у Чэней Эршаньцзы и Шува наперебой здоровались, весело улыбаясь.
— Сегодня собрали на две пары кишок больше. Пин-гэр, надо эти лишние кишки записать, потом скопится десять пар — снова пять монет. — Они и собирали кишки, и мыли их: десять пар за пять монет. Дело, конечно, вонючее и утомительное, но когда знаешь секрет — не такое уж и тяжелое. Все равно лучше, чем батрачить чернорабочим в поселке.
— Все записываю четко, можете не волноваться. — Чэнь Юйпин пролистал свою книжицу: — Завтра соберете еще одну пару — и наберется десять.
— Можно будет еще пять монет получить и заодно лепешку с мясом попробовать.
Цуй Юаньцзю вышел из дома и, услышав эти слова, произнес:
— Захотите поесть лепешку с мясом — не нужно будет платить. Есть для вас одно дельце. Беретесь?
— Брат Цзю, говори. — Вечно ухмылявшиеся и паясничавшие Эршаньцзы и Шува перед Цуй Юаньцзю вдруг словно присмирели и стояли смирно, как послушные дети.
— Прошлой ночью в дом залезли воры. Должно быть, их было трое. Одному я руку перебил и ногу искалечил. Вы бегаете по всей округе, так присмотритесь повнимательнее. Заметите какие-нибудь следы — приходите, расскажете мне. За любые полезные сведения — награда лепешкой с мясом. А если прям поймаете вора — пять дней подряд по две лепешки каждый день. Согласны?
— Это кто ж такой слепой сунь-цзы77? Жить надоело? Согласны, как не согласиться! Брат Цзю, можешь не сомневаться — мы обязательно присмотрим.
Поговорив немного, Эршаньцзы и Шува забрали собранные кишки и, присев на корточки у колодца за домом, принялись с усердием их отмывать.
Чэнь Юйпин, сияя от улыбки, посмотрел на Цуй Юаньцзю и легонько постучал его по голове:
— А голова у тебя и правда быстро варит. — В его голосе проскользнула некая фамильярность.
— Ты не против, что я самовольно распорядился?
— А что в этом такого? — Чэнь Юйпин приподнял бровь: — Все отлично.
Цуй Юаньцзю все же счел нужным объяснить:
— Когда увидел Эршаньцзы и Шуву, мне и пришла в голову эта мысль. Я подумал, что ты согласишься, поэтому сразу и сказал.
— Хочешь, чтобы я тебя похвалил? Или снова награду просишь?
— Хочу. — Цуй Юаньцзю, заметив, что поблизости никого нет, набрался смелости, приблизился и тихо сказал: — Хочу, чтобы Пин-гэр тоже поцеловал меня в лоб. Я уже давно завидую Цао-гэру. — Он подмигнул и одарил его сияющей улыбкой.
Чэнь Юйпин ослеп от этой улыбки, сердце его забилось сильно-сильно. Никакого поцелуя не случилось. Он вытянул указательный палец, слегка надавил и коснулся его лба:
— В качестве награды можешь рассчитывать на баоцзы с бульоном, не больше.
Цуй Юаньцзю немного расстроился. Немного погодя он спросил:
— А в следующий раз можно?
— Вот будет следующий раз — тогда и поговорим. — Бросив эту фразу, Чэнь Юйпин убрал руки за спину и неторопливо, с чувством собственного достоинства, удалился.
http://bllate.org/book/17672/1647354
