]
Двадцать восьмого дня двенадцатого лунного месяца с утра не было снега.
Односельчанин зашел поболтать; он специально пришел передать весть. У охотника Чжу из деревни Верховья Ручья85 у волкодава родились щенки — четыре штуки, три самца и одна самка. Сегодня им как раз исполнился месяц. Охотник Чжу объявил, что продаст всех четверых щенят. Односельчанин знал, что семья Чэнь собирается купить собаку, и, получив новости, поспешил сообщить.
Отец Чэнь тут же закопошился, торопливо отправился к коровнику позади дома и быстро запряг воловью повозку.
— Младший, Юаньцзю, вы двое тоже поезжайте взглянуть. — Отец Чэнь, говоря это, уже вошел в дом за деньгами.
Чэнь Юаньцю взял деньги, поднял ногу и бросился из дома:
— Отец, подожди меня и брата Цзю!
Цуй Юаньцзю широкими шагами последовал за ним.
Проводив односельчанина, в кухне остались только батюшка Чэнь и Чэнь Юйпин, отец и сын, а еще Цао-гэр.
Стало как-то тихо.
Еще пару дней назад у батюшки Ченя появилось одно дело и он все это время искал возможности поговорить с третьим сыном. Сегодня, как раз, представился случай, и он прямо заговорил, благо посторонних не было:
— Канун Нового года наступит в мгновение ока. После праздника пройдет немного времени — и Юаньцзю пора будет выходить на работу. Ему с охранным бюро отправляться в путь — это займет немало времени. Ты говорил с ним об этом? Если вы оба серьезно настроены и думаете жениться да жить, должно же быть какое-то долгосрочное намерение.
— Он мне об этом говорил, — Чэнь Юйпин тоже собирался поговорить с отцом и батюшкой об этом деле. — Недавно в дом залез вор, а найти никого не смогли. Наша семья Чэнь живет все богаче и богаче, так что привлекает немало завистливых взглядов. Он подумал, что дома дел много и не хватает помощника, поэтому после Нового года съездит в уездный город, уволится из охранного бюро и останется дома насовсем.
Батюшка Чэнь очень удивился, но еще больше был обрадован:
— Он правда так сказал? Сам заговорил? Или ты завел разговор?
— Он сам это предложил. Я даже отговаривал его — ведь могут быть всякие кривотолки.
— Тоже верно. — Батюшка Чэнь нахмурил брови. — Это дело щекотливое.
— Он сказал, что ему все равно. Пусть люди говорят что хотят. Главное, чтобы в нашей семье у всех в душе было светло и ясно.
Услышав эти слова, батюшка Чэнь сразу просиял от радости:
— Этот парень — толковый человек! Пин-гэр, говорю тебе: он хороший парень, ты должен относиться к нему хорошо. От сердца к сердцу. Если ты будешь хранить его в своем сердце, он тоже будет хранить тебя в своем.
— Папа, я знаю.
Брак третьего сына всегда был большой заботой на сердце батюшки Чэня. Теперь, когда первые ростки появились, он сможет спать спокойно по ночам. Цуй Юаньцзю — хороший парень. Годами молод, но берет свое в уравновешенности характера. В делах у него порядок и система — он подходящий человек для брака и ведения хозяйства.
— Я все боялся, что ты станешь как твой старший брат: вы оба упрямые в душе. Он всегда считал свой характер нехорошим: и властный, и с закомплексованностью. А у тебя — телосложение плохое. Обычно этого не заметно, но это шрам у тебя в душе. Ты вечно говоришь, что не торопишься с женитьбой. Да только разве найдется на свете человек, который век будет жить без пары? Какой же это интерес — жить одному? Твой старший брат слишком поторопился с женитьбой. А ты даже думать о ней не хочешь. Взгляни на жизнь твоего старшего брата сейчас: если ошибешься с парой — это на всю жизнь. Застрянешь — ни туда ни сюда, и ничего не поделать. Хорошо, что у тебя удачи много, и ты встретил Юаньцзю. Я вижу, что он намного лучше, чем муж твоего старшего брата, и не просто на самую малость. Так что и ты знай меру, не думай о многом. Где же на свете бывает полное совершенство? В нынешней ситуации для тебя можно считать, что очень повезло.
Батюшка Чэнь говорил без умолку, а Чэнь Юйпин внимательно слушал.
— Кое-каких истин твой старший брат никак понять не может. Мы с твоим отцом всю жизнь — от малолетства до старости. Всякое было, и запинки, и колдобины, — вы просто не знаете. Даже если чувства хорошие и они взаимны, все равно после свадьбы надо хорошо быт вести. Человеческое сердце легко меняется. Даже самые глубокие чувства, если ты не хранишь их в сердце, сотрутся жизнью дотла, и тогда начнутся одни лишь скандалы. Ты человек с собственным мнением. Юаньцзю с детства много пережил, много странствовал и тоже человек себе на уме. Обсуждайте любое дело — большое или малое, не ленитесь и не бойтесь, что хлопотно или скучно. Толком пересказывайте все. Обычной жизнью беседуйте. Договаривайтесь между собой: где уступить, а где настоять на своем — тут у тебя в душе должна быть мера. Твой старший брат — он не видит насквозь, поэтому и жизнь у него кверху дном. Но если взять мужа твоего старшего брата — он ни хороший, ни плохой. На самом деле наладить жизнь было бы нетрудно. Просто старший брат не понимает. Я с ним сколько раз подробно разбирал по косточкам — но он не понимает. Что ж тут поделаешь?
— Папа, я понимаю. Все, что ты говоришь, я понимаю.
— Понимаешь?
Мягко и тепло, с добрым взглядом. Батюшка Чэнь смотрел так — это был его ребенок. Он улыбнулся:
— Папа тоже верит, что ты все понял. А если нет — не страшно: жизнь налаживается понемногу день за днем. Если случится что — скажи мне, я все же опытнее тебя.
Если говорить только так, всухую, вваливая все в душу третьего сына скопом — боюсь, он и десятой части не поймет. Поэтому батюшка Чэнь и не говорил слишком детально, слишком глубоко и обстоятельно — слушать утомительно. Но все равно не мог удержаться, чтобы не сказать хоть что-нибудь, чтобы образумить, пробудить, ведь скоро дело к доброму концу идет. Юаньцзю он искренне считает прекрасным — под стать третьему сыну. Упустит третий сын его — и вряд ли найдет второго такого подходящего человека.
Но Чунь-гэр в свое время тоже говорил, что все понял.
Батюшка Чэнь тихо вздохнул и подбросил несколько полешек в очаг. Полешки понемногу разгорались; пламя медленно увеличивалось, языки огня тянулись высоко и касались чугунного чайника. Вскоре из носика пошел пар. Вода вот-вот закипит.
— Папа, о чем ты думаешь? — Только что было все хорошо, и вдруг глаза наполнились тоской. У Чэнь Юйпина сердце заныло с кислинкой. — Папа, я понимаю, что ты говоришь. Ты не беспокойся, я буду хорошо жить с Юаньцзю.
— Я вспомнил твоего старшего брата. Он в свое время тоже сказал, что понял. Тогда я и правда подумал, что он понял. Он всегда был рассудительным ребенком, с малых лет редко доставлял беспокойство мне и твоему отцу, был очень заботливым послушным мальчиком. Я и вправду считал, что он все понял. Хотя муж твоего старшего брата был так себе, раз старший брат кивнул, мы и согласились на этот брак. А потом, гляжу, жизнь у твоего старшего брата пошла все хуже и хуже. Я беспокоился, говорил с ним. И в лицо ему говорил, и в лицо его мужу, — батюшка Чэнь испытывал некоторое сожаление. — А может, я слишком торопился — это от того, что досадно было железо видеть неставшим сталью86, и оттого, что за сына сердце болело. Каждый раз, когда он возвращался домой, я тянул его поговорить — хотелось прямо самому закатать рукава да вместо него хозяйством заняться. И в результате старший брат вовсе перестал часто бывать дома. А если в доме что случалось — он и не думал со мной поделиться. Из четверых наших с отцом детей тяжелее всего пришлось Чунь-гэру. Говорят, первому ребенку везет больше всех. Но Чунь-гэр в нашей семье был самым обделенным, самый трудный у него был век. — На душе у старого батюшки Чэня стало так горько до невозможности.
Ему было невыносимо видеть, как Чунь-гэр терпит нужду и устает. Хотелось что-то сделать, но он боялся, что получится наоборот. Он уже ошибся однажды и не мог ошибиться второй раз. Потому в дела Чунь-гэра и его мужа он больше не смел вмешиваться и лишнего слова молвить. Оставалось только смотреть, как сердце вымачивается в желчном соке.
— Чунь-гэр — очень, очень хороший гэр. Это мы с мужем не сумели быть хорошими папой и отцом.
Чэнь Юйпин не знал, что сказать:
— Папа, ты не тревожься. Жизнь у старшего брата обязательно постепенно наладится.
— Это уж зависит, когда он прозреет, — батюшка Чэнь прекрасно это понимал. — Не прозреет он — будь мы хоть сто раз правы, помогай ему — не поможет.
— Все наладится. Батюшка, ты должен мне поверить. — Чэнь Юйпин решил взять это дело на себя.
Батюшка Чэнь был особенно хорошим папой, и Чэнь Юйпину очень хотелось, чтобы папа стал хоть немного веселее.
Отец Чэнь приехал вовремя: осталось два щенка — самец и самка, которых еще не продали. На обоих щенят, как ни глянь, приятно смотреть. Отец Чэнь окинул взглядом тугой кошелек с деньгами и, проявив щедрость на этот раз, купил обоих щенят.
Едва достигшие полного месяца маленькие собачки — пухленькие, мягонькие, даже голосок у них молочно-писклявый. Особенно глаза — черные, ясные, большие и круглые.
— Хороши щенки! — Старый отец Чэнь держал на руках и не мог расстаться, велев младшему сыну погонять повозку. — Сейчас холодно. Вернемся домой — в уголке у очага сделаем им лежанку. А как весна начнется — позади дома конуру побольше сколотим.
Цуй Юаньцзю тоже остался очень доволен этими двумя щенками:
— Как стукнет им три месяца, я буду часто брать их с собой в горы. Натренируем свирепый нрав — будут для дома и двора хорошими помощниками в охране.
— Вот именно, это дело как раз тебе поручить.
Погонявший воловью повозку Чэнь Юаньцю с восторгом подхватил:
— Брат Цзю, что думаешь, если я с тобой в горы отправлюсь?
— Можно.
— Благоверный! — Едва оказавшись у ворот дома, отец Чэнь с маленьким щенком на руках бросился к кухне. — Этих двух собак купить было очень даже стоящее дело! Ты только взгляни поскорей.
Батюшка Чэнь посмотрел одним глазком и улыбнулся:
— Да уж, упитанные. — Он протянул руку и помял их. — Легко будут выкармливаться.
Маленький щенок, которого мяли и тискали, тут же заскулил — ву-у-ву — и замотал своим тоненьким хвостиком туда-сюда.
— А-а-а! — Цао-гэр смотрел с любопытством, тянул папу за рукав одежды и заливался звонким смехом.
— Это щенок. Хочешь потрогать? — С этими словами Чэнь Юйпин поднял драгоценного сына и поднес к отцу; взяв нежную ручку малыша, он легонько провел ею по головке щенка.
Мягкие ощущения были такими новыми, что Цао-гэра распирало от восторга; он улыбался до ушей, а глаза его превратились в две узенькие лунные дольки.
Раз в доме завелись две маленькие собачки, у Цао-гэра словно прибавилось два товарища; взгляд его все время следил за щенятами, видел, как они носятся по кухне, и сам не зная чему, но был очень счастлив.
Отец Чэнь сказал с чувством:
— Эти две собачки — дороговаты, конечно, а купить их все равно стоило.
Пару кэ перед сном были для Цуй Юаньцзю и Чэнь Юйпина редким временем, проведенным наедине. Раньше всегда начинал разговор Цуй Юаньцзю, но сегодня вечером первым заговорил Чэнь Юйпин:
— Завтра канун Нового года, вечером будет обильный семейный ужин. В полдень я хочу поесть попроще. Ты съезди завтра купи барашка — цзиней на двадцать-двадцать пять. Приготовим жареного целиком. Я думаю позвать и старшего брата с семьей.
— Двадцати-двадцати пяти цзиней хватит, чтобы всем наесться?
— Один барашек, зажаренный целиком, и сварим похлебку из потрохов — с лепешками поесть — и животы будут сыты. Да, ты купи еще в уездном городе бараньих потрохов: того, что будут от одного барашка, точно не хватит. И бараньей крови тоже. Специи, что ты в прошлый раз привез, в этот раз как раз пригодятся.
— Договорились, завтра с петухами поеду.
Прослышав, что будут есть жареного целиком барашка, больше всех обрадовался и взволновался Чэнь Юаньцю.
— Третий брат, что нужно сделать — мне накажи! Обещаю, что все будет как следует и сполна! — Он с чувством похлопал себя по груди.
Жареный целиком барашек! Чэнь Юаньцю только слышал о таком, но никогда не видел и тем более не пробовал. О таком лакомстве он и мечтать не смел. А третий брат говорит — приготовит жареного барашка! Да с божественным мастерством третьего брата готовить — все, у него сейчас слюнки потекут.
— Дело, конечно, найдется. Когда барашка привезут, вы с Юаньцзю вдвоем его обработаете.
— Никаких проблем!
Батюшка Чэнь отвел третьего сына в сторону:
— Твой старший брат, скорее всего, не сможет прийти.
— Почему это? Взрослый гэр, который уже замужем, разве не может в канун Нового года прийти домой пообедать? Не то чтобы семейный ужин.
— Нет, дело не в этом. В нашей деревне тоже есть гэры, которые вышли замуж. Мало того что в канун Нового года они приходят домой пообедать, даже на вечерний семейный ужин остаются у себя. Все-таки гэры и девушки все же отличаются: здесь нет разделения на «выйти замуж» и «взять в жены» — просто двое супругов живут вместе. И именно поэтому после свадьбы гэры отделяются и живут своим домом.
— И что же папа хочет этим сказать?
Батюшка Чэнь нахмурил брови еще сильнее:
— Я как-то говорил, чтобы твой старший брат один год проводил семейный ужин в семье Чжан, а другой год — у нас дома. Твой старший брат не согласился, сказал, что в семье Чжан много хлопот: кроме него, некому готовить новогодний ужин.
— Я помню, в семье Чжан было три сына и одна дочь. Неужели и правда некому готовить новогодний ужин? А куда смотрят двое других невесток в семье Чжан?
— Я спрашивал, но твой старший брат ничего не ответил.
Чэнь Юйпин подумал и сказал:
— Батюшка, оставь это мне. Я схожу в семью Чжан.
— Ты поосторожнее с речами.
— Папа, не беспокойся.
Барашка еще не привезли, а мелкими хлопотами по поводу новогоднего ужина занимались батюшка и вторая невестка. Чэнь Юйпин велел младшему присмотреть за Цао-гэром и Цяо-нюэр, а сам отправился в семью Чжан.
В семье Чжан двери и окна были плотно закрыты. Чэнь Юйпин окинул взглядом старый дом Чжанов и широкими шагами направился туда. Он сразу же увидел Чжан Чживэя, который молол зерно на каменных жерновах.
— Старший зять.
— Пин-гэр. — Увидев его, Чжан Чживэй слегка удивился.
— Я к старшему брату по делу.
— Он в кухне.
Чэнь Юйпин, не сбавляя шага, направился к кухне:
— Старший брат.
Чэнь Юйчунь не вышел. Зато в главном доме началось шевеление. Мать Чжан стояла под карнизом, лицо ее расплылось в улыбке:
— Я и слышу — голос будто Пин-гэра. Пин-гэр сегодня по делу? Заходи скорее в дом, посиди.
— Тетушка Чжан, у вас дома много дел, так что сейчас не до посиделок. Я скажу старшему брату пару слов.
Чэнь Юйчунь стоял в дверях кухни:
— Пин-гэр, что за дело? — Он слегка забеспокоился: не стряслось ли чего дома.
— Да ничего особенного. Мы купили барашка, я хочу в полдень приготовить жареного целиком. Вот подумал — пусть старший брат и старший зять с обоими детьми приходят в полдень пообедать.
— Ой, Пин-гэр, это никак нельзя. Чунь-гэр не может уйти: если он уйдет, кто же дома новогодний ужин готовить будет? — скороговоркой затараторила мать Чжан. — Пин-гэр, если говорить по правилам, твой старший брат теперь человек из семьи Чжан. И если уж ему возвращаться в семью Чэнь, то это следует делать второго дня, а нет чтобы в канун Нового года бросать все домашние дела и бежать в семью Чэнь. Беспокоишься о старшем брате — так уж устрой все и приготовь жареного барашка второго числа, тем более что семья Чэнь за последние полгода хорошо заработала, не обеднели.
— По правилам? — Чэнь Юйпин усмехнулся. — По какому такому правилу? В каком законе ясно и черным по белому написано, что замужний гэр не может в канун Нового года прийти домой пообедать? А вот тетушка Чжан в одном, пожалуй, неправа: когда гэр и мужчина сочетаются браком, это супруги вместе живут, и ни о каком «выйти замуж» или «взять в жены» речи нет. Мой старший брат и его муж поженились, но он все еще человек из семьи Чэнь. Даже если сегодня вечером он останется в семье Чэнь на семейный ужин, никто не посмеет языками чесать. Посмотрите вокруг — среди женатых гэров домой на семейный ужин ходить — обычное дело. Старший брат, собирайся, бери обоих детей, и пойдем домой. Сколько лет уже прошло, каждый год новогодний ужин готовишь ты. Что же, в семье Чжан одни только сыновья и остались — что ли? Если бы так и было — я бы сегодня и не пришел с разговором.
Мать Чжан не могла переспорить Чэнь Юйпина; она уставилась на Чэнь Юйчуня:
— Ты не уйдешь! Пин-гэр неженатый, не понимает, что к чему, а ты тоже глупостями страдать будешь? Быстро возвращайся в кухню и готовь что нужно! Смотри, скоро обедать пора будет, не мешкай до неподобающего шичэня.
— Старший брат, а где Дачжуан и Ань-гэр?
— В кухне.
Дачжуан, который в кухне приглядывал за Ань-гэром, на самом деле давно уже услышал голос третьего дяди; ему очень хотелось выбежать и поздороваться с ним, но он не смел. Тут, услышав, как третий дядя спрашивает о нем и о младшем братике, малыш не выдержал: он радостно, с грохотом выскочил наружу и сладким голоском позвал:
— Дядя!
— Дядя собирается приготовить жареного целиком барашка — это очень-очень вкусное блюдо, не часто такое едят. Дачжуан хочет вернуться с дядей домой? Цао-гэр и Цяо-нюэр очень скучают по тебе и Ань-гэру. — Чэнь Юйпин по-родственному потрепал Дачжуана по макушке.
Дачжуан не знал, что такое «жареный целиком барашек», но ему нравилось бывать в семье Чэнь, поэтому он изо всех сил закивал головой:
— Дядя, я хочу в семью Чэнь, я очень хочу в семью Чэнь! — Слова вылетали быстро-быстро и очень громко.
— Тогда дядя сейчас же возьмет Дачжуана домой. — С этими словами Чэнь Юйпин взял Дачжуана за руку, вошел в кухню, подхватил Ань-гэра на руки и сказал: — Старший брат, идем.
Чэнь Юйчунь поколебался мгновение, но все-таки пошел следом.
Мать Чжан, стоявшую под карнизом, это привело в сильную ярость:
— Чжан Чживэй, болван! Я тебе что, ушей не родила? Или языка не дала?
— Старший зять, ты идешь или нет? Не идешь — мы уйдем.
Чжан Чживэй взглянул на свою разгневанную матушку, решительно отпустил жернова и, сгорбившись, с опущенной головой и потупленным взором — само воплощение смиренной невестки — покорно и трусливо вышел за ворота дома Чжанов.
http://bllate.org/book/17672/1647358
