]
Девятое число.
Пропел петух. В начале весны в этот час за окном было хоть глаз выколи — темнота непроглядная.
В воздухе витал холод, свойственный только зиме.
Отец Чэнь быстро вылез из-под одеяла, накинул на себя ватную куртку и на ощупь зажег масляную лампу:
— Ты пока не вставай, я принесу тебе одежду.
— Не так уж и холодно.
— Ты вчера ночью два раза кашлянул, я совершенно ясно слышал. — Отец Чэнь поспешно оделся, а одежду супруга положил на кровать. — Годы уже не те, что в молодости, надо себя беречь. Я пойду растоплю плиту, а ты потом приходи.
Батюшка Чэнь вздохнул с обреченным видом:
— Ладно уж. — Но в глазах его была густая, теплая улыбка. — Масляная лампа.
— Оставлю тебе, я уж как-нибудь вдоль стеночки доберусь, за несколько десятков лет что, упаду, что ли? — проворчал отец Чэнь, вышел из дома и притворил за собой дверь.
Придя на кухню, он сначала разжег очаг — хворост положил, а потом зажег и огонь под котлом. А-Хуэй и а-Хэй, спавшие возле очага, услышав шум, подняли головы, глянули, потом снова сбились в кучку и продолжили сладко сопеть.
— Скри-и-и-и-п… — Очень слабый, с едва слышный звук, но в тишине он казался особенно отчетливым. Отец Чэнь решил, что это супруг, и, не поднимая головы, сказал:
— Иди скорее сюда, погрейся, сегодня ветер сильный.
— Дядя.
— А, это Юаньцзю. — Отец Чэнь улыбнулся. — Как же ты рано встал.
Цуй Юаньцзю сел у очага:
— Дядя, вы встали еще раньше.
— Юаньцзю тоже поднялся, — батюшка Чэнь, толкнув дверь, вошел внутрь. — Ветер какой-то сильный, кажется, с дождевыми нитями смешан. Дождь идет? — На улице было слишком темно, ничего толком не разглядеть.
— Кажется, моросит.
Когда появилась горячая вода, они прополоскали рты и умылись.
Вскоре поднялись и Чэнь Юйпин с Чэнь Юаньцю.
Масляная лампа едва-едва озаряла пространство на расстоянии вытянутой руки, плюс свет от горящих дров в очаге — кухня все равно оставалась очень темной. Все сновали туда-сюда, хлопоча по хозяйству, и разговаривали приглушенными голосами.
За окном мелкий дождь собирался в капли и с тихим стуком падал с карниза — кап, кап, кап… В этом звуке слышалась особая чистота.
— Вы уже все проснулись, — тихонько сказала Лю Гуйсян.
Чэнь Юаньдун, который до этого крепко прижимал к себе закутанную Цяо-нюэр, положил ее на бамбуковый топчан и заботливо укрыл одеяльцем.
— Лучше положи ее на кровать вместе с Цао-гэром — на кухне запахи еды сильные, от них она будет плохо спать. — Батюшка Чэнь слегка расстроился и сказал второй невестке: — Ты могла бы и не приходить, у нас и так рук хватает, а тут еще дождь, не надо было себя утруждать.
Лю Гуйсян улыбнулась:
— Проснулась, не спится.
Цяо-нюэр отнесли в комнату Чэнь Юйпина и уложили в одну постель с Цао-гэром. Оба малыша сладко посапывали во сне.
Все необходимое и все продукты были готовы, отец Чэнь пошел запрягать воловью повозку. Тут дверь отворилась, и вошел Чэнь Юйчунь, впустив с собой порыв холодного ветра; густой аромат тушеного мяса, наполнявший кухню, наперебой бросился наружу.
— Вы уже все доделали? — удивился он, думая, что пришел очень рано.
Позади него стоял Чжан Чживэй, держа на руках спящего Ань-гэра.
— Договорились же — заехать за тобой к самому дому, — сказал отец Чэнь, глядя на все еще заспанного Дачжуана, и потрогал его за щеку и руку. — Весь холодный, иди скорее погрейся. Ань-гэра положи на кровать, ничего, если он окажется в одной постели с Цяо-нюэр и Цао-гэром?
— Старший брат, зять, идите за мной, как раз посмотрите на детей, — сказал Чэнь Юйпин.
— Дачжуан и на бамбуковом топчане поспит. На кровати у Пин-гэра и так трое детей, если Дачжуан ляжет, будет тесновато, — заметил Чэнь Юйчунь.
— На топчане тоже хорошо, одеяло теплое, к тому же очаг горит — тепло, не замерзнет, — сказал кто-то.
Чэнь Юйчунь раздел старшего сына и уложил его на топчан.
Отец Чэнь напомнил:
— Пора выезжать.
К этому времени за окном забрезжил слабый утренний свет, можно было смутно разглядеть мелкий моросящий дождь. Учитывая, что в первый день торговли в новом году действовала выгодная акция «купи три — один в подарок», дела в лавке, должно быть, пойдут очень хорошо. Поэтому, кроме большого и маленького — батюшки Чэня и Чэнь Юйчуня, поехали подсобить и другой отец с сыном — отец Чэнь и Чэнь Юаньцю, чтобы в суматохе не наделать ошибок.
Когда они вчетвером уехали, на кухне стало заметно просторнее.
Делать было пока нечего, и Лю Гуйсян, не удержавшись, зевнула.
— До рассвета еще есть время, вторая невестка, пойди поспи.
— И правда, лучше поспи — сегодня ведь придется у палатки сидеть, нельзя рассеянной быть.
Супруги Чэнь Юаньдун ушли домой, а Цяо-нюэр так и осталась в комнате третьего брата — ребенок спал крепко, не стали его тревожить.
— Старший зять, не хотите ли поспать? — спросил Чэнь Юйпин Чжан Чживэя, который забился в угол.
Чжан Чживэй покачал головой:
— Особо нечем заняться, я пойду. — Помолчав, добавил: — Дома еще много мелких дел нужно переделать.
— Старший брат уехал с папой присматривать за лавкой. Тебе, старший зять, придется постараться — и домом заниматься, и по полю работать. Если понадобится вол — заходи, скажи.
— Угу. — Чжан Чживэй кивнул, поднялся и вышел на улицу.
Цуй Юаньцзю проводил его взглядом, потом, спустя некоторое время, перевел взгляд на Чэнь Юйпина и улыбнулся:
— Теперь ему придется тяжело. Постепенно втянется, привыкнет, и тогда уже не будет казаться, что это так мучительно и трудно.
— Когда только выделились из семьи Чжанов, старшему брату с зятем досталось земли совсем немного — всего один му хорошей пашни. А два му горной земли они потом сами раскорчевали. — Чэнь Юйпин задумался на миг. — Пусть а-Ню поможет вспахать землю. Домашних дел, если разобраться, немного — когда научишься, они отнимут не больше пары минут. Если только Чжан Чживэй выдержит и не станет носиться с делами в родительский дом, то его жизнь будет не такая уж и трудная. А если будет хорошо себя вести — я, может, и рта не открою, но папа и отец сами заговорят о том, чтобы пустить его обедать в дом Чэней. Все-таки он старший зять семи Чэнь, нельзя с ним слишком сурово обходиться, да и лицо детей нужно сохранить.
— Твой старший брат не согласится, — Цуй Юаньцзю был совершенно уверен. — После того как ты ему глаза открыл, он прозрел очень основательно.
Чэнь Юйпин рассмеялся, поддразнивая:
— На этот раз ты ошибся. Старший брат понемногу будет давать ему поблажки. Если он сам не догадается — я ему подскажу. С двумя детьми на руках и речи быть не может о разводе. Разве что Чжан Чживэй совершит большую ошибку — но этот человек на серьезный проступок не отважится, у него кишка тонка. Сказать по правде, с мужем старшего брата надо жить, не гоняясь за любовными чувствами. Если выдрессировать его как следует, можно сделать жизнь довольно сносной и спокойной.
— А я? — спросил Цуй Юаньцзю, улыбаясь. Брови его были мягкими, в глазах таились пряди нежных чувств.
— А ты… — Чэнь Юйпин окинул его оценивающим взглядом, окончание фразы словно задержалось у него во рту, несколько раз перекатилось на кончике языка. — …тоже можно выдрессировать.
Поскольку в доме, кроме них, никого не было, Цуй Юаньцзю пододвинул свою маленькую скамеечку поближе к нему, улыбаясь непомерно радостно:
— И как ты хочешь меня дрессировать? Ну-ка. — С видом полной готовности и легким вызовом, даже с некоторым нетерпением.
Чэнь Юйпин не удержался от смеха, ущипнул его за щеку и слегка потянул:
— О чем ты думаешь? — Вот нетерпеливый.
— Хочу посмотреть, как ты станешь меня дрессировать.
— По-моему, у тебя в голове слишком много всякого понапихано.
Цуй Юаньцзю улыбнулся:
— Желание поцеловать тебя в щеку или в лоб — это считается? Желание взять тебя за руку — это считается? И еще… поцеловаться с тобой.
— Какой же ты честный.
— А ты… ты хочешь? — тихо спросил Цуй Юаньцзю.
Чэнь Юйпин ясно видел скрытое напряжение в глубине его глаз. Глаза юноши были светлыми и чистыми, и сердце его вдруг стало наполняться теплом.
— Хочу, — сказал он спокойно, чуть повернулся и легко поцеловал его, как стрекоза коснулась воды.
Цуй Юаньцзю смотрел на него, остолбенев. Потом, словно очнувшись, медленно поднял руку и потрогал свой лоб — казалось, ощущение еще не исчезло. На самой глубине души что-то затрепетало, и по всему телу разлился щекочущий зуд.
— Одурел, что ли? — Чэнь Юйпин помахал у него перед лицом рукой. Ему самому было немного не по себе, но когда он увидел, что юноша застыл как истукан, то мгновенно расслабился и даже нашел в себе силы подшутить.
Ошалевший Цуй Юаньцзю и в самом деле кивнул!
Чэнь Юйпина так развеселила эта реакция, что он громко расхохотался — до бесконечной радости и веселья.
— А я тебя поцелую — хорошо?
— Ты хочешь меня поцеловать?
Цуй Юаньцзю кивнул:
— В лоб.
— Давай, — Чэнь Юйпин сейчас был в прекрасном настроении, поэтому легко согласился.
Цуй Юаньцзю смотрел на него взглядом, жарким, как палящее солнце в самый разгар лета, способным оставить ожог на коже. Он медленно приблизился, очень легко, очень нежно поцеловал Чэнь Юйпина в переносицу, задержался на мгновение и только потом с неохотой отстранился:
— Пин-гэр, мое сердце радуется тебе. — Низкий голос таил в себе истому и завораживающую, почти священную, преданность.
От этого внезапного признания настала очередь Чэнь Юйпина опешить. Он слышал, как стучит его сердце: «ту-тук, ту-тук, ту-тук, ту-тук…»
Дачжуан захотел в туалет. Протирая глаза, он сонно проснулся, слез с топчана и только тут заметил, что это не его дом. Он остолбенел, глянул в сторону кухни и, увидев знакомого дядю, подсознательно подошел к нему:
— Дядя.
— Дачжуан проснулся, — Чэнь Юйпин поспешно накинул на него одежду.
— Хочу пи-пи.
— Пойдем, я отведу тебя.
Цуй Юаньцзю поднялся:
— Лучше я его отведу. А ты пойди посмотри на троих детей.
Только тут Чэнь Юйпин заметил, что уже совсем рассвело.
Когда он вышел из кухни, в воздухе можно было учуять легкий аромат готовой еды, ухом можно было уловить детский смех и крики где-то неподалеку, а также кто-то звал домочадцев завтракать.
Дождь прекратился, но с карниза все еще падали капли. Кап-кап… кап-кап…
Толкнув дверь, Чэнь Юйпин вошел в комнату и сразу увидел троих малышей. Двое уже проснулись. Должно быть, проснулись недавно — их личики все еще раскрасневшиеся, взгляд был сонным, они тихо лежали под одеялом, крепко закутанные.
— Папа!
— Третий дядя!
Малыши радостно вылезли из теплой постели, заливаясь звонким смехом, и поползли к краю кровати.
Чэнь Юйпин перепугался до полусмерти. Он в три шага пересек комнату, обеими руками начал запихивать их обратно под одеяло:
— Не одевшись, из-под одеяла вылезать нельзя! По одному, будьте послушными. — Он погладил каждого по макушке, поцеловал в лоб. — Цао-гэр, лежи смирно, я сначала одену Цяо-нюэр.
— Папа, — Цао-гэр сладко улыбнулся. Видимо, понял, что ему говорят, и правда послушно остался лежать под одеялом.
Одев двоих детей, Чэнь Юйпин позволил им пока побыть в кровати, а сам подошел к двери и крикнул в сторону кухни:
— Юаньцзю, иди детей забирать.
— Они все проснулись? — Это была Лю Гуйсян, которая как раз выходила из соседнего двора.
— Ань-гэр еще не просыпался.
Сказал «не просыпался», но когда снова зашел в комнату, Ань-гэр уже проснулся, взгляд его был немного глуповатым, маленький очень забавный.
— Ань-гэр тоже проснулся! — с улыбкой сказал Чэнь Юйпин, одевая его.
Подошел Цуй Юаньцзю — трое взрослых взяли по одному ребенку и перенесли их на кухню.
http://bllate.org/book/17672/1647368
