Этот парень бросил фразу, которую можно было истолковать двояко, и слегка прищурился, улыбаясь. Опять принимается за свои уловки, держит меня за дурака. Сынджун крепко сжал кулаки и процедил сквозь зубы:
— Значит, ты хочешь, чтобы я получал удовольствие, но покладистость тебе не нравится; когда душат — нравится, но когда силой — опять не нравится?
— Человек вообще существо сложное. В этом и заключается его шарм.
— Блять, да это же сексуальное домогательство на рабочем месте! — вскрикнул Сынджун и резко вскочил со своего места.
Уголки губ Нам Ивона задергались, будто он вот-вот прыснет от смеха, но в конце концов он крепко сжал губы. Он молча сдерживал смех до тех пор, пока у него не покраснели глаза, и только после этого заговорил:
— Про «извращенца, которому нравится всё делать силой» — это я всего лишь процитировал твои собственные слова, сонбэ. Так что давай считать, что у нас обоюдное домогательство.
— Пересними параллельный монтаж. Как в сценарии.
— Не могу.
— Не можешь?
— Пойми меня правильно. Если я буду потакать каждой твоей пустой придирке, мы не уложимся в график.
— Тогда я сам поеду и сниму отдельно всё по сценарию. Потом сравним с твоим вариантом и выберем то, что лучше. Устроим среди персонала анонимное голосование.
— Анонимное? Хочешь сказать, что мое имя может повлиять на их решение?
— Да что за погром вы тут устроили?!
Вместе со звуком громкого удара двери в комнате появился продюсер Чо Сонхён. Он почти никогда не повышал голос, но сейчас на его непривычно злом лице читалось явное раздражение, когда он переводил взгляд с одного на другого. Судя по притихшей у двери Хисын, она всё-таки обратилась к Сонхёну за помощью.
— У вас есть время на это? До эфира осталось три недели, а вы, как профессионалы, до сих пор боретесь за власть? Вы собираетесь нормально работать или нет? Раз-другой я закрыл на это глаза, но если вы продолжите в том же духе, бросайте всё к чертям!
— ...
— Пэк Сынджун, ты из-за этой бесполезной ссоры собираешься снова вызывать актеров и стафф, чтобы переснимать? Тем более сейчас, когда в эту дораму нужно вложить все силы, ты вообще головой думаешь? Режиссер Нам ладно, он человек со стороны, но ты, придурок, сколько лет уже здесь работаешь… Ох.
От этого неопровержимого выговора гнев Сынджуна мало-помалу утих. Стоило ему взглянуть на измученную Хисын, которая последние несколько дней даже не бывала дома, как у него от чувства вины опустилась голова. Нам Ивон тоже послушно сдвинул вместе колени и присел посреди дивана.
— Сейчас у меня нет времени вас отчитывать, поэтому я закрою на это глаз. Но если до моих ушей еще раз дойдет что-то подобное, я поговорю с директором о том, чтобы пересмотреть наше эфирное время. Так и знайте.
Продюсер Чо Сонхён, у которого от ярости на шее даже выступили вены, напоследок решительно ткнул пальцем в воздух. Поняв этот жест, который был равен последнему предупреждению, Сынджун вместо ответа лишь низко поклонился.
Только когда продюсер, тяжело вздыхая, вышел, Сынджун со свистом рухнул обратно в кресло. Он махнул рукой Хисын, которая нерешительно оценивала обстановку, показывая ей идти к себе, и медленно потер лицо ладонями, пытаясь успокоиться.
В словах продюсера не было ни капли неправды. Сынджун и сам был полностью с ним согласен, поэтому изо всех сил пытался сохранить рабочий тон, но в самый канун трансляции не сдержал характер и в итоге устроил эту позорную сцену.
Это было время для молчаливого самоанализа. Нам Ивон незаметно пододвинул соседний стул и сел рядом.
— Давай монтировать вместе.
— Не нужно.
— Нужно делать это вместе, чтобы прийти к согласию. А то что ты будешь делать, если я опять сниму всё по-своему?
Сынджун хотел было возмутиться и спросить, угрожают ли ему, но промолчал. Пока он мысленно повторял про себя иероглиф «терпение», Нам Ивон достал уже полностью остывший гамбургер и начал расставлять еду. Он выложил размякшую картошку фри и даже выдавил кетчуп.
— Ешь. Это известная в Америке франшиза бургерных, говорят, в этот раз они открылись на Чамсиле. Туда не попасть без брони, а в часы пик, как утверждают, выстраиваются длинные очереди.
— Ты даже бронь сделал, чтобы купить это?
— А, это мой знакомый открыл, так что мне в очереди стоять не пришлось.
— ...
— Это их лучшее меню. А вот это — картошка с трюфелем.
«Кто бы сомневался», — проворчал про себя Сынджун, неторопливо разворачивая бургер. Однако, стоило показаться бургеру с толстой котлетой, золотистым сыром, обжаренным луком и обилием бекона, как рот тут же наполнился слюной. Позабыв про все свои недовольства, он откусил сразу огромный кусок.
Еда остыла, но всё равно было вкусно. Картошка фри, в которую, как утверждалось, добавили трюфель, тоже приятно пахла и оказалась вполне съедобной. Плотно перекусив посреди ночи, он снова почувствовал прилив сил для монтажа.
Когда после чистки зубов Сынджун вернулся, Нам Ивон уже аккуратно снял пальто и пиджак и вовсю работал.
Глядя на его затылок, пока тот был полностью поглощен процессом, Сынджун заново осознал тот факт, что этот парень — тоже бывший продюсер. Продюсер на телеканале. Профессия, ради которой приходится бегать туда-сюда, работать ночами напролет, получать гроши и забыть о фиксированных выходных. Профессия, где нужно высоко держать голову, чтобы выжить в индустрии, кишащей своенравными людьми. Оказалось, что даже этот парень, у которого за спиной были связи и семья, во время монтажа выглядел точно так же, как и он сам. Сидел скорчившись в тесной монтажной, кое-как перекусывал, монтировал, ложился ненадолго вздремнуть, а потом снова монтировал.
Пока Сынджун долго разглядывал его затылок, Нам Ивон мельком обернулся. Он слегка прищурил глаза и протянул кружку.
— Пей.
— ...Что это?
— Ромашка. Взял с твоего стола.
Похоже, он сам заварил ромашковый чай в кружке, которая стояла на столе. Как только Сынджун, не став отказываться, сел на свое место, Нам Ивон слегка придвинулся и коснулся его плеча своим. Прежде чем Сынджун успел подумать о том, чтобы отстраниться, тот спросил:
— Я собираюсь смонтировать эту часть вот так, как тебе?
Сынджун, чье внимание мгновенно переключилось на работу, серьезно задумался и высказал свое мнение. Нам Ивон на этом не остановился и продолжил задавать вопросы один за другим, уточняя даже те моменты, где не требовалось чужого одобрения. Намерения этого человека, который дотошно, до раздражения, допытывался: «Сделать так или иначе?», были очевидны, но Сынджун не мог отступить. Без тени усталости он искренне отвечал и терпеливо все объяснял. И пока он смотрел на Нам Ивона, который молча слушал его слова, вместо раздражения он наконец почувствовал облегчение.
Потеряв счет времени и полностью уйдя в монтаж, Сынджун вдруг почувствовал чужое тепло на своей руке. Из-за того, что стол был узким, а они оба имели довольно крупное телосложение, вышло так, что рука и плечо Нам Ивона оказались плотно прижаты к его телу. Искоса поглядывая на профиль парня, который был полностью сосредоточен на мониторинге, Сынджун медленно перевел взгляд ниже его высокой переносицы.
Линия губ, в которой не было ни капли напряжения — ни приподнятая, ни опущенная — выглядела аккуратной. Возможно, из-за того, что он только что почистил зубы, губы казались бледными. Сынджун думал, что это из-за алкоголя, но, похоже, таков был их естественный цвет.
Сынджун отвел взгляд и уставился в монитор. Монтажные работы продолжались до трех часов ночи.
***
— Интересно.
Сынджун, от начала до конца отсматривавший смонтированный материал, пробормотал это себе под нос. Монтаж первой серии, над которой они сопели вместе с Нам Ивоном, ему чертовски понравился. В итоге они решили оставить те части, которые слегка изменил Нам Ивон, в первоначальном виде — к этому результату они пришли после бесчисленных споров и обсуждений во время работы.
Сцены, в которых Нам Ивон придушил свои замашки любителя трэш-дорам и добавил «перчинки», «соблюдая при этом определенные границы», при последовательном просмотре ничуть не резали глаз. Возможно, всё дело было в том, что после шокирующего признания о желании впихнуть в сюжет историю со сводными детьми, нынешний вариант казался цветочками. Как бы то ни было, получилось недурно. Пожалуй, даже довольно интересно. Настолько, что можно было закрыть на это глаза, списав на элементы, которые публика заглотит охотнее всего.
Публика.
От мысли, что совсем скоро он узнает реакцию публики, у него внезапно скрутило желудок. Предвкушение и мандраж подступили к самому горлу, а сердце бешено заколотилось. Запуская по новой сцены, которые видел уже сотни раз, Сынджун то и дело сглатывал слюну. Несмотря на глубокую ночь, сон не шел ни в один глаз — из-за возбуждения ему было трудно усидеть на месте.
Что думает об этом ублюдок, чей взгляд ближе всего к взгляду массового зрителя? Сынджун вспомнил про этого парня, который признавал только бестселлеры, и обернулся.
Нам Ивон спал без задних ног, вытянувшись на диване позади него. Поскольку он был очень высоким, его голени почти полностью торчали за пределы подлокотника, но это, похоже, не причиняло ему неудобств. Он аккуратно укрылся пальто, которое выглядело мягким, и выражение его лица во сне было на редкость безмятежным. Казалось, он провалился в глубокий сон без сновидений.
— Эй.
— ...
— Ты-то сам как думаешь?
— ...
— Интересно? Моя дорама.
Сынджун бросил вопрос в пустоту, обращаясь к спящему Нам Ивону. Вместо ответа тот лишь ровно и тихо сопел.
Сынджун прекрасно знал, что этот парень находит интересным его самого, но вот вызывала ли у него интерес его дорама — оставалось под вопросом. Каждую секунду Сынджун дергался, не понимая, что у того на уме: то ли цель этого сотрудничества заключалась исключительно в том, чтобы вывернуть ему душу наизнанку, то ли парню и правда был хоть каплю интересен его синопсис. В памяти вдруг всплыло то, как в студенческие годы они вместе готовились к конкурсу сценариев. Что тогда, что сейчас, он постоянно ломал голову над тем, что творится в чужих мозгах...
Хватит думать о всякой херне, надо поспать. Из-за того, что Нам Ивон оккупировал диван, Сынджуну пришлось искать другое место, чтобы вздремнуть. Он уже собирался уйти, чтобы прилечь, но замер у двери. Сынджун тупо стоял на месте и смотрел сверху вниз на Нам Ивона.
Даже этот придурок, который устраивает модные показы каждый день на съемочной площадке, бессилен перед монтажом. По тому, как он скрючился на диване, было сразу видно: этому ублюдку далеко не впервой так спать. Съемки съемками, но место, где продюсеры проводят больше всего времени, наворачивая ночные смены — это, в конце концов, монтажная. Ну да, с чего бы звездному режиссеру избегать этого кошмара под названием монтаж.
— Надо же, спит себе спокойно прямо в галстуке.
Сынджун поплелся обратно и наклонился. Аккуратно, как и всегда, ослабив его вычурный галстук, он тихо, без единого звука, прикрыл за собой дверь.
http://bllate.org/book/17757/1876758
