Небольшой городок.
Приход Савой. Вечер второго дня после того, как публичная месса отца Алиса с треском провалилась.
В таверне только и говорили о том, что на следующий день после убийства бабушки Бесси демоном отец Алис всего парой фраз помог констеблю поймать убийцу.
Ещё позавчера все дружно потешались над тем, как публичная месса священника обернулась полным провалом — никто даже не пришёл. А теперь посетители таверны наперебой расспрашивали друг друга о том, кто что видел и что успел услышать.
— Эх, вот бы Херенс наконец вышел из своей охотничьей хижины, — с важным видом произнёс здоровенный мужчина, сжимая кружку. — Говорят, он тогда тоже был в церкви. Беднягу так перепугало, что, когда вернулся, сам не свой был. Даже сказал мне, что теперь какое-то время вообще не выйдет из дома. А ведь сегодня могли бы сходить за оленем… Какая досада!
Другой мужчина, закусывавший выпивку, недоумённо нахмурился:
— Странно. Я сегодня встретил по дороге констебля Лэйли. Он ведь тоже был тогда в церкви. На вид вполне обычный. Только всё бормотал себе под нос что-то про «невероятно» да «невероятно»…
Здоровяк тут же продолжил:
— Значит, самое интересное произошло уже после того, как констебль Лэйли ушёл. Тогда в церкви ещё оставались Херенс и ещё один человек. Вы же знаете Херенса — смельчак каких поискать. Зимой, в самый снегопад, один на медведя ходит. Вернётся весь в кровище и только ухмыляется: «Медведя добыл». А теперь говорит, что пережил в церкви самое страшное событие за всю свою жизнь. Домой пришёл — сразу рухнул в постель, даже ужинать не стал.
— Ух…
По залу прокатился дружный вздох.
— Да что же там такого произошло?
— Жуть какая!
— Господи, неужели всё было настолько страшно?!
Даже девушка, разливавшая посетителям выпивку, не удержалась и вмешалась в разговор:
— Так что же всё-таки случилось?
— Может, его в сам ад утащили, а потом обратно выпустили?
— Или отец Алис превратился в людоеда? А если Херенс разболтает его тайну, священник теперь его съест?
— Ой… Теперь мне самой страшно.
Среди возбуждённого гула вдруг раздался ещё один голос:
— А ведь Ивонн выглядел совершенно нормально. Он уже днём вернулся работать в городскую библиотеку. Кажется, они вышли из церкви одновременно.
— Да из Ивонн и слова не вытянешь. Как мы узнаем, что он там увидел?
— Хотя, говорят, родственники сразу приехали проведать его. Значит, всё-таки без последствий не обошлось?
— Эх, надо было и мне тогда тайком посмотреть.
В конце концов все поняли, что больше никаких зацепок у них нет.
Но любопытство не утихало. Оно накатывало, словно ночные морские волны: в темноте их не разглядеть, но по одному лишь шуму ясно, как они беспрестанно вздымаются и опадают, не давая сердцам успокоиться.
И тут наконец появился их главный спаситель — констебль Лэйли.
Толпа тут же окружила его, наперебой требуя рассказать, что же на самом деле произошло в церкви.
Вообще, за Лэйли водилось немало мелких слабостей. Он частенько попадал в нелепые ситуации и любил заискивать перед начальством и знатью. Но при этом был человеком начитанным, много знал, считался лучшим рассказчиком в таверне, и слушать его любили все. Самое же главное — в серьёзных делах на него всегда можно было положиться. Если у соседей возникали проблемы, именно он помогал найти выход и прикрывал их, когда становилось трудно. В большинстве случаев констебль Лэйли неизменно вставал на сторону простых жителей.
Поэтому среди горожан его слово пользовалось большим авторитетом.
Констебль Лэйли, увидев, с каким нетерпением все жаждут услышать подробности, про себя только расплылся в улыбке. Однако внешне остался совершенно невозмутим и лишь спокойно перевёл взгляд на стоявшую рядом кружку эля.
Окружающие мигом всё поняли без слов и тут же наполнили её до краёв. Белоснежная пена вспухла шапкой, едва соприкоснувшись с воздухом, а аромат свежего пива мгновенно разлился вокруг.
«Не ради ли этой кружки и работаешь целый день?» — довольно подумал Лэйли.
Но торопиться он не собирался. Ему хотелось немного подержать публику в напряжении. Он неторопливо сделал большой глоток и только после этого размеренно произнёс:
— Если моя догадка верна, отец Алис, скорее всего, является высокопоставленным епископом, присланным из Столицы.
Никаких долгих вступлений — сразу огорошил всех главным выводом.
В таверне тут же загудели.
— Выше, чем епископ из Карсена, который управляет всей епархией?
— Да разве можно сравнивать епископов Северных земель со столичными? Хотя бы взять священные реликвии: в столичных церквях они из чистого золота, а у нас в лучшем случае из латуни.
— Но отец Алис выглядит слишком молодо. Ему вообще есть двадцать? И уже высокопоставленный епископ? Церковь нынче совсем не та…
Лэйли не вмешивался, спокойно позволяя всем выговориться. Лишь когда шум немного стих, он поднял палец.
— Стать столичным епископом в таком возрасте вполне возможно.
Он поднял указательный палец.
— Во-первых, отец Алис вполне может происходить из семьи какого-нибудь влиятельного епископа или даже кардинала Столицы. С рождения у него уже было огромное преимущество. Кстати, мы ведь до сих пор даже не знаем его фамилии.
Кто-то тут же возразил:
— А может, у него просто нет родителей? Если он простолюдин, то фамилии у него и не должно быть.
Лэйли лишь неторопливо покачал головой.
— Простолюдин — высокопоставленный епископ? Не смешите. Да что там епископ — даже стать священником может далеко не каждый. Это вам не старейшина Яг, который всю жизнь служит дьяконом. Священники, как и епископы, относятся к духовенству, совершающему таинства, а дьяконы лишь помогают им.
— Э-э…
Возразить было нечего.
Тогда другой посетитель спросил:
— Но вы ведь сказали «скорее всего». Значит, он вполне может и не быть из такой семьи?
Хороший вопрос.
Именно к этому Лэйли всё и подводил.
Он демонстративно прочистил горло.
— А теперь расскажу вам, что собственными глазами видел в церкви. Хотите верьте, хотите нет, но отец Алис способен видеть грехи, которые скрывают исповедующиеся. Подумайте сами: он приехал сюда только в этом месяце, однако знал всё, что Анд творил последние два месяца. И не ошибся ни в едином слове.
Следующие десять минут констебль Лэйли с огромным воодушевлением пересказывал всё, что произошло возле исповедальни.
Не забыл он и о том, как Анд побледнел после слов отца Алиса, так перепугался, что ноги едва не подкосились, и до участка его пришлось буквально вести под руку самому Лэйли.
— Я и раньше слышал, — закончил он, понизив голос, — что среди высших епископов Церкви есть редкие избранники, которым Господь даровал особую силу. Именно таких людей обычно готовят как будущих кандидатов на Святой престол.
Констебль Лэйли с силой хлопнул ладонью по столу.
— Приезд отца Алиса сюда — вовсе не случайность. Это часть замысла Церкви!
При слове «замысел» все мгновенно насторожились. В таверне воцарилась тишина — каждый обратился в слух, ожидая продолжения.
— В последние годы Северные земли всё чаще проявляют желание выйти из-под власти Церкви. А любые подобные настроения церковники всегда отслеживали очень внимательно.
Лэйли постучал пальцем по столешнице и понизил голос.
— Люди уже не те, что раньше. Они больше не готовы слепо подчиняться. Вот взять хотя бы наш приход Савой — больше двадцати лет здесь не было ни одного священника. Неужели Церковь могла спокойно на это смотреть? Теперь они прислали сюда отца Алиса. Похоже, на этот раз решили действовать всерьёз.
Слушатели один за другим согласно закивали.
— И правда…
К разговору подключился ещё один посетитель:
— У меня родственники живут в Карсене. Они рассказывали, что раньше почти не ходили на мессу. Тамошний епископ при каждом удобном случае собирал пожертвования, а мои родные небогатые люди — не могли же они каждый раз платить. Потом многие вообще перестали приходить, и тогда епископ заявил, будто среди них скрываются последователи какой-то еретической церкви. Во время Праздника урожая в прошлом октябре он чуть с ума не сошёл — требовал проверить, кто где бывает, хотел вычислить еретиков. Всем это ужасно надоело. В конце концов мои родственники решили не наживать себе проблем и теперь ходят на мессу как положено.
— Да это просто способ показать свою власть.
— Вот ведь мерзость…
Недовольное ворчание прокатилось по залу.
Кто-то сказал:
— Похоже, в Столице решили, что с нашими краями слишком трудно управляться, вот и прислали сюда такого важного человека с влиятельными покровителями.
— Не стоит паниковать! Мы больше двадцати лет держались. Неужели один новый священник способен изменить наше будущее?
Но Лэйли не выглядел столь уверенным. Лицо его оставалось серьёзным.
— Этот человек совсем не прост. Стоило мне лишь несколько раз взглянуть на него, как возникло ощущение, будто он насквозь видит все мои мысли. И самое страшное — я почему-то не смог испытать к нему ни малейшей неприязни. Наоборот… словно душу кто-то омыл. На сердце стало легко, а сил будто прибавилось. Чем больше потом об этом думаешь, тем страшнее становится.
После этих слов над столами повисла тяжёлая тишина.
Оттолкнуть зло нетрудно — никто добровольно не станет терпеть ненависть.
Но искреннюю доброту человек, напротив, почти не способен отвергнуть. Она незаметно заставляет его расслабиться и подчиниться.
Теперь посетители таверны не только всё сильнее опасались отца Алиса, но и испытывали к нему всё большее любопытство.
Неужели он и правда настолько необыкновенный?
Эта мысль, словно паутина, прочно опутала их сердца и никак не желала отпускать.
На следующее утро, в воскресенье, старший сын старейшины Яга, Раймон, правил воловьей повозкой, неспешно проезжая через рыночную площадь.
Уже собираясь выехать из городка, он натянул поводья, остановил вола и громко окликнул собравшихся:
— Кому-нибудь нужно что-нибудь передать? Я еду в Карсен!
Ещё вчера по городу ходили слухи об опасной церкви в Карсене, а сегодня это название прозвучало вновь.
Воздух словно застыл.
Люди переглянулись, и по спинам у многих пробежал холодок.
«Вот оно. Святой отец Алис наконец начал действовать», — мелькнула у них одна и та же мысль.
Настороженность и желание сопротивляться мгновенно выросли, словно крепостная стена.
Наконец кто-то осмелился спросить:
— И зачем тебе вдруг понадобилось ехать в Карсен?
Раймон добродушно улыбнулся.
— Отец Алис поручил мне привезти соль. Он хочет сам приготовить святую воду. Говорит, ею можно помочь посевам быстрее пустить корни. Когда святая вода будет готова, отец Алис собирается вывесить объявление на площади, чтобы и вы тоже могли ею воспользоваться.
Слова «посевы быстрее пустят корни» прозвучали для них, словно капля сладкого мёда на пересохших губах.
В толпе сразу стало слышно тяжёлое дыхание.
Несколько крестьянок невольно крепче стиснули края своих передников.
Для людей, чья жизнь зависела от урожая и милости небес, такое обещание звучало почти как дьявольский шёпот над самым ухом. Они бессознательно шаркали ногами по земле, а внутри всё громче звучал один-единственный голос:
«Хочу…»
Но тут раздался трезвый голос:
— Да как такое вообще возможно? Никогда не слышал ни о чём подобном! Не говори ерунды.
Раймон честно развёл руками.
— Если откровенно, я и сам не очень в это верю. Но отец Алис тогда только улыбнулся… и мы почему-то просто не смогли ему отказать. Более того… в тот момент нам всем показалось совершенно естественным, что он действительно способен на такое. Оставалось лишь дождаться и увидеть всё своими глазами. Честно говоря, мне и самому очень интересно, что из этого выйдет.
После его слов толпа снова замолчала.
Когда скрип колёс повозки окончательно затих вдали, из одного тихого уголка рынка послышался хрипловатый голос:
— А ведь… я кое-что видел…
— Что?
Все разом обернулись.
Взгляды мгновенно устремились на говорившего.
Это был тот самый старик, который в прошлый раз ушёл, сославшись на необходимость отойти в уборную.
Его помутневшие глаза теперь странно мерцали, словно память вновь перенесла его в то утро.
Сухие пальцы старика медленно рисовали в воздухе картину пережитого.
— Когда святой отец уходил… вокруг него в воздухе кружилось что-то похожее на золотую пыль. Будто солнечный свет превратился в лёгкую вуаль и плыл рядом с ним. А теперь… теперь я понимаю: это были маленькие золотые духи, летавшие вокруг пол его одежды.
Он на мгновение замолчал и бессознательно начертил на груди давно забытое крестное знамение.
— Тогда… мне показалось, будто сам Господь прошёл мимо меня.
Едва старик договорил, как над всей рыночной площадью воцарилась такая тишина, что стало слышно, как ветер шелестит листвой деревьев.
http://bllate.org/book/17853/1728228
