Онюль снова представил себе будущее, в котором живёт как пробуждённый.
Он не испытывал неприязни к Ку Бэкёну и другим эсперам, которым нравилась его терапия. Конечно, он недолюбливал тех, кто прилипал к нему без чувства меры, но большинство людей ему нравились.
Но…
«Онюль-а, помоги мне… Мне так больно».
«Эспер Кан Онюль, меня ждёт жена. Спасите сначала меня, умоляю…»
Перед глазами до сих пор стояли люди, умиравшие в прорвавшихся Вратах. Он снова и снова впадал в отчаяние от того, что не мог спасти тех, кто так отчаянно цеплялся за жизнь.
То место ничем не отличалось от ада. Онюль больше не желал ступать туда.
Желание жить обычной жизнью никуда не делось. Он больше не хотел наблюдать чью-то смерть или оказываться в пропитанных кровью местах, где и сам мог погибнуть.
В тот миг, когда его передёрнуло от ужасных воспоминаний, он почувствовал чей-то взгляд. Онюль, подпиравший подбородок за кассой, перевёл взгляд к стеклянной двери.
Здоровенный мужчина с плотно скрытым лицом мялся перед входом.
Казалось, он очень старался спрятать свою личность, но Онюль узнал его с первого взгляда.
Это был Ку Бэкён, «замаскировавшийся по-своему».
Да, я всё думал, почему ты не приходишь.
Онюль и не думал, что Ку Бэкён, проявивший к нему странный интерес, так просто отступится.
«Чтобы спокойно жить, похоже, сначала надо разобраться с Ку Бэкёном».
Как только Онюль пристально на него посмотрел, тот наконец открыл стеклянную дверь и вошёл.
— Наш магазинчик подозрительных посетителей не обслуживает.
Он сказал это в шутку, но Ку Бэкён, казалось, принял всё всерьёз и испуганно вздрогнул плечами.
— Шутка.
Плечи Ку Бэкёна обмякли. Похоже, под маской он вздохнул.
— …Ты ведь догадался, кто я?
— Странно было бы не догадаться, кто вы.
— Странно. Когда я так маскируюсь, другие не узнают.
Те, кто плохо знал Ку Бэкёна, могли и не заметить. Подозрительного вида высокий мужчина — наверное, от него просто спешили поскорее отвести взгляд.
Но Онюль был с Ку Бэкёном в очень близких отношениях. Он узнал бы его, даже если бы тот загримировался куда сильнее.
— И не «вы», а Ку Бэкён. Запомни.
— Ага, Ку Бэкён-щи.
— Сегодня ты говоришь без формальностей?
— Так ты, Ку Бэкён-щи, с самого начала говорил без формальностей.
Эй, парень. Вообще-то, если разобраться, я твой хён!
Хотя тело сменилось, ему самому было неловко использовать вежливую речь с тем, с кем они были как старший и младший брат. Да и Ку Бэкён вряд ли стал бы предъявлять претензии из-за какого-то панмаля.
— Но ты и сегодня пришёл купить руку? Ты вчера же почувствовал. Я не гид.
— …
Ку Бэкён не ответил, просто молча стоял перед кассой. Моргнул пару раз и вдруг заговорил о странном.
— У меня был хён, которого я любил.
«…Надеюсь, он не обо мне?»
Онюль отхлебнул шоколадного молока, которое не допил, и приготовился слушать его исповедь.
— Впервые я встретил его, когда был весь искалечен. Мне часто бывало трудно из-за того, что у меня нет гида.
— А, правда?
— Тогда Пак Ханиль, мерзкий глава центра гидов, познакомил меня с хёном. Сказал, что он не гид, но умеет приносить людям покой.
Что за чёрт, любимый хён — это и правда был я?
Человеком, который познакомил Онюля с Ку Бэкёном, и правда был глава центра.
Но Пак Ханиль и с Ку Бэкёном обходился скверно? У него был паршивый характер.
Онюль лишь кивнул, сохраняя недоумение при себе.
— В день первой встречи хён протянул мне руку и сказал…
— …Что?
А что я тогда сказал?
Онюль вспомнил день, когда впервые встретил Ку Бэкёна. Может быть, из-за того, что его лицо произвело тогда сильное впечатление, он помнил всё отчётливо, хоть прошло уже немало времени.
Ку Бэкён, истощивший все силы после зачистки Врат S-класса.
Он лежал в центре гидов, принимая гайдинг от разных гидов, но почти не восстанавливался. Потому что процент совместимости был низким.
В тот момент Онюль, который как раз оказался в центре гидов, сказал, что хочет с ним встретиться.
Онюль редко ходил в высокоранговые Врата и состоял в другой команде, так что увидел его тогда впервые.
Белое как полотно лицо, бескровные губы, полуприкрытые глаза… Его тело было сплошь покрыто ранами. И всё же он безвольно лежал на кровати, будто не чувствовал боли.
В тот день Ку Бэкён показался Онюлю человеком, который желает смерти. Словно он хотел вырваться из бесконечно мучительной жизни.
Даже не зная его обстоятельств, Онюль почувствовал, что ему жаль его.
Однако гиды, окружавшие Ку Бэкёна, боялись его.
Придавленные одной лишь аурой, исходившей от него, они, казалось, лишь боялись — как бы он не сорвался.
Какой ещё срыв, когда он так изранен и обессилен. Онюль без колебаний подошёл и крепко сжал руку Ку Бэкёна.
«Я сделаю так, что тебе не будет больно. Когда поправишься, сходишь с хёном поесть?»
Всего одна фраза — и в глазах Ку Бэкёна затеплилась жизнь. Он едва заметно кивнул и крепко сжал руку Онюля.
…Да, так всё и было.
Но сейчас из уст Ку Бэкёна донеслось совсем не то, что хранила его память.
— Сказал, что впервые видит такого красивого и миловидного, как я. Сказал, что влюбился в меня.
— Пф-ф!
От этой несуразицы Онюль чуть не захлебнулся шоколадным молоком и пролил немного на губы.
Эй, парень! Когда это я говорил такую пошлость!
Онюль чувствовал себя оклеветанным.
— Хочешь послушать дальше?
Ку Бэкён же тем временем расплылся в улыбке, словно наслаждаясь его замешательством.
…Что ещё за чушь он собирается нести?
Онюлю было тревожно, но вместе с тем и любопытно — и его подбородок медленно качнулся вверх-вниз.
— Хён…
Ку Бэкён осёкся, и его рука протянулась вперёд. В один миг — стоило моргнуть — кончики его пальцев коснулись уголка губ Онюля.
Он как ни в чём не бывало стёр капельку шоколадного молока, а затем поднёс пальцы к своим губам и быстро облизнул их языком.
— Хён тоже часто так проливал.
Губы, которых коснулись его пальцы, обожгло. Онюль невольно прикусил их, чувствуя, как они пылают.
«Он ведь был не из тех, кто позволяет себе прикосновения с незнакомцами… Чего это он?»
Вообще-то Ку Бэкён был из тех, кто не любил прикосновений. Он вечно источал зловещую ауру, не давая людям приблизиться.
Но Онюль был исключением.
То ли ему пришлась по нраву терапия Онюля, но вскоре после их первой встречи Ку Бэкён начал то теребить его пальцы, то класть голову на плечо, а иногда и прижиматься всем телом.
Вопреки бледному цвету лица, тело Ку Бэкёна было на удивление горячим, и Онюлю было совсем неплохо находиться с ним так близко.
Когда он вот так прижимался к Ку Бэкёну, члены команды Альфа нередко поддразнивали их с завистью.
«Я тоже хочу прижаться к Онюль-хёну!»
«М-м… А мне, кажется, хватило бы и просто руки?»
«Онюль-а, у нуны тело погорячее будет!»
Юн Джихёк, На Гону и даже Ча Херан. Все видные эсперы хотели прильнуть к Онюлю.
Онюль делал вид, что его тяготит их внимание, но на самом деле любил их всех. Потому что они приближались к нему, не переступая дозволенную черту.
Брови Онюля, невольно предавшегося прошлым воспоминаниям, сошлись к переносице.
Все воспоминания по-прежнему были яркими, и от мысли, что этого больше никогда не повторится, его настроение упало.
Возможно, поэтому смущающее чувство исчезло, и он сумел вернуть себе темп, отбитый было Ку Бэкёном.
— Если ничего не покупаешь, выходи. Ещё раз тронешь без спроса — выгоню.
— Я куплю всё, что есть в магазине. Тогда можно остаться на целый день?
…А это неплохая мысль. Онюль не смог сказать ему «уходи» и перевёл разговор на другое.
— К Вратам разве не идёшь?
— Мне сейчас важнее ты.
Любимый хён, я важнее… Что он всё время говорит такое, что можно превратно понять?
Мы кто друг другу? Как Кан Иан, я встретил его только вчера.
— Не понимаю. Мы ведь только вчера познакомились. Что ты знаешь обо мне, чтобы говорить, что я важен?
— Ты и правда думаешь, что мы впервые встретились вчера?
Онюль кивнул.
Чёрные зрачки Ку Бэкёна пристально впились в его глаза. Словно силясь распознать правду.
Это был воистину обжигающий взгляд. Смотреть в ответ — казалось, будто все мысли в голове прочтут до последней, и Онюль первым отвёл глаза.
— Тогда с сегодняшнего дня я начну узнавать управляющего. У меня много времени.
— …А я как-то не очень хочу, чтобы ты меня узнавал.
— Правда…?
Впервые отпор Онюля сбил спесь с Ку Бэкёна.
Он медленно моргнул, словно не в силах поверить. В его облике проскользнула какая-то затаённая обида.
— Почему? Я же Ку Бэкён… Лучший эспер в Южной Корее. Мой хён говорил, что я самый сильный и самый замечательный, — почему ты не хочешь меня узнавать?
— Потому что я не твой хён.
Пусть это и было жестоко — иначе не получалось.
Даже если у него и появилась способность стабилизировать Ку Бэкёна, желание Онюля больше никогда не жить как пробуждённый оставалось прежним.
В прошлой жизни он прожил, будто жертвуя собой ради других, — в этой он хотел жить ради себя.
http://bllate.org/book/17967/1728467
