Свечи уже почти догорели, роняя последние капли воска, похожие на жемчужины. В комнате стояла тёплая, густая тишина — та самая, что приходит после бесконечного шумного дня.
Се Хэнцзинь закрыл дверь, отсекая остатки внешнего мира, и на мгновение остановился. Шэнь Цюнин сидел на кровати, скрестив ноги. Его поза была расслабленной, но в полумраке взгляд блестел слишком ярко.
— Почему у тебя такой вид? — тихо спросил Хэнцзинь, сокращая дистанцию.
— Я тут подумал, — лениво протянул Цюнин, и в его голосе проскользнула опасная нотка. — Нашу первую ночь стоит сделать... запоминающейся.
В его руках возникла тонкая шёлковая лента. Се Хэнцзинь замер, глядя на прохладную ткань.
— Месть? — усмехнулся он, когда Цюнин подошёл вплотную.
— Справедливость, — поправил тот, касаясь лентой его виска. — Ты заставил меня притворяться слепым столько времени. Теперь твоя очередь полагаться только на чувства.
Хэнцзинь не сопротивлялся. Он позволил завязать себе глаза, чувствуя, как мир сужается до запаха, исходящего от одежды Цюнина, и звука его прерывистого дыхания. Когда узел затянулся, темнота стала абсолютной.
— Знаешь, — прошептал Хэнцзинь, и его голос стал ниже, — это рискованная игра. Теперь я буду чувствовать тебя вдвойне.
Цюнин ничего не ответил. Вместо этого он положил ладони на плечи Хэнцзиня и мягко, но настойчиво толкнул его назад. Хэнцзинь, не видя опоры, послушно отступил, пока его икры не коснулись края кровати. Он сел, и матрас мягко прогнулся под его весом. Цюнин тут же оказался рядом, нависая сверху, заставляя Хэнцзиня откинуться на локти.
Тишина наполнилась шорохом шёлка. Хэнцзинь потянул за пояс халата Цюнина, нащупав его вслепую. Узел поддался легко. Лишившись зрения, Хэнцзинь сосредоточился на тактильных ощущениях — его ладони скользнули вверх, под тонкую ткань, нащупывая гладкую кожу спины.
Цюнин вздрогнул, когда прохладные пальцы коснулись его лопаток.
— Хэнцзинь... — выдохнул он, и в этом шёпоте смешались вызов и невольная мольба.
— Ты сам лишил меня света, — низким, вибрирующим голосом отозвался Се Хэнцзинь, ведя ладонями ниже, к изгибу талии. — Теперь я буду изучать тебя на ощупь. Каждый дюйм.
Он притянул Цюнина к себе, заставляя того опуститься на колени между его разведенных бедер. Се Хэнцзинь действовал уверенно, почти властно. Его губы нашли чувствительную впадинку у ключицы, оставляя там влажный, обжигающий след. Цюнин запрокинул голову, его пальцы судорожно вплелись в волосы Хэнцзиня, удерживая, направляя.
Шёлковая лента на глазах Хэнцзиня лишь подстёгивала его воображение. Не видя выражения лица партнёра, он ориентировался на звуки: каждый тихий стон Цюнина был для него дорожной картой. Когда одежда окончательно пала на пол, Хэнцзинь ощутил жар, исходящий от тела Цюнина.
Он повалил его на кровать, нависая сверху. Тьма перед глазами делала каждое прикосновение электрическим. Когда его губы снова накрыли губы Цюнина, поцелуй стал требовательным, почти жадным. Языки сплелись, деля один вдох на двоих.
Рука Хэнцзиня скользнула вниз, лаская внутреннюю сторону бедра Цюнина, заставляя того прерывисто вздохнуть.
— Твоё тело... оно дрожит, — прошептал Хэнцзинь прямо в губы. — Тебе страшно или ты просто не ожидал, что "слепой" окажется настолько опасным?
Цюнин в ответ лишь сильнее прижался к нему, обхватывая ногами его талию, приглашая к большему.
— Меньше слов, — выдохнул он, кусая нижнюю губу. — Докажи... что зрение тебе действительно не нужно.
Се Хэнцзинь усмехнулся, и в этой усмешке, скрытой повязкой, чувствовалось обещание чего-то сокрушительного. Его рука нащупала у края постели заранее приготовленный сосуд с маслом — Цюнин продумал всё, но теперь контроль медленно перетекал в руки того, кто не видел ничего, кроме внутренней тьмы.
Прохладная жидкость коснулась бедер Цюнина, заставляя его судорожно вздохнуть. Хэнцзинь действовал не спеша, с той пугающей аккуратностью, на которую способен только человек, лишённый одного из чувств. Его пальцы, влажные и скользкие, коснулись самого сокровенного. Когда первый из них медленно, шаг за шагом, начал проникать внутрь, Цюнин вскрикнул, впиваясь ногтями в плечи Хэнцзиня.
— Тише, — прошептал Хэнцзинь, его голос вибрировал от сдерживаемой страсти. — Я чувствую, как ты напряжён. Расслабься для меня.
Он добавил второй палец, затем третий, круговыми движениями растягивая податливые мышцы. Хэнцзинь ориентировался на звук: каждый сдавленный стон Цюнина и резкий выдох подсказывали ему, где нужно надавить сильнее, а где — замереть, давая привыкнуть. Цюнин чувствовал себя абсолютно беззащитным под этим "слепым" напором, он видел лицо Хэнцзиня, скрытое шёлком, и это сводило его с ума.
Наконец, когда Цюнин стал совсем мягким, податливо раскрываясь под его руками, Хэнцзинь отстранился лишь на секунду, чтобы направить себя.
Вход был тугим и горячим. Когда Хэнцзинь начал медленно входить, Цюнин запрокинул голову, и из его горла вырвался протяжный, хриплый стон. Ощущение было ошеломляющим: Хэнцзинь заполнял его полностью, вытесняя все мысли, оставляя только это невыносимо острое чувство обладания.
— Хэнцзинь... ах... больше... — просил Цюнин, теряя связь с реальностью.
Хэнцзинь толкнулся глубже, до самого конца, фиксируя бедра Цюнина своими руками. В темноте повязки он видел лишь вспышки золота, рожденные удовольствием. Он чувствовал, как Цюнин обхватывает его изнутри, как его внутренние мышцы пульсируют, приветствуя каждый толчок. Хэнцзинь начал двигаться — сначала размеренно, наслаждаясь тем, как плотно они соединены, а затем всё быстрее и мощнее.
С каждым ударом их тела сталкивались с влажным звуком, заглушающим всё остальное. Цюнин чувствовал, как его заполняет не просто другой мужчина, а его жизнь, его судьба. Это была любовь, превращённая в физическую силу, сметающую всё на своём пути.
— Ты мой, — выдохнул Хэнцзинь, толкаясь так глубоко, что Цюнин на мгновение забыл, как дышать. — Слышишь? Только мой.
В этой душной, напоенной ароматом масел и страсти комнате, они достигли момента, когда слова и зрение стали лишними. Остались только два тела, сплетённые в едином ритме, и бесконечная тьма, которая теперь принадлежала только им двоим.
--
Се Хэнцзинь зашевелился первым. Первое, что он почувствовал — тяжесть шёлковой ленты, которая за ночь немного сползла, но всё ещё закрывала глаза. Мир для него по-прежнему ограничивался звуками: ровным, глубоким дыханием Цюнина рядом и тихим шорохом одеяла.
Он медленно поднял руку. Пальцы, всё ещё хранившие память о вчерашнем жаре, коснулись узла на затылке. Короткое усилие — и шёлк соскользнул вниз, открывая глазам реальность.
Хэнцзинь невольно зажмурился от резкого, хотя и слабого утреннего света, а когда открыл глаза снова, замер.
Шэнь Цюнин спал, уткнувшись лицом в подушку. Его волосы разметались по простыне тёмным шёлком, а на бледном плече, не прикрытом одеялом, виднелось красноватое пятно — след вчерашней страсти, немое напоминание о том, как глубоко и властно Хэнцзинь владел им в темноте.
Хэнцзинь затаил дыхание. Смотреть на него сейчас, после ночи, проведённой "вслепую", было почти физически больно от переизбытка чувств. В памяти всплывали обрывки: как Цюнин подавался навстречу, как его внутренние мышцы обхватывали Хэнцзиня, как он сбивчиво шептал его имя. Теперь, видя его — такого беззащитного, расслабленного, с чуть припухшими губами — Хэнцзинь почувствовал, как в груди разливается щемящая нежность.
Он осторожно протянул руку и кончиками пальцев коснулся щеки Цюнина, убирая прилипшую прядь волос.
— Справедливость, значит? — едва слышно прошептал он, вспоминая вчерашние слова о "мести".
Цюнин во сне нахмурился, почувствовав прикосновение, и что-то невнятно пробормотал, не открывая глаз. Он инстинктивно придвинулся ближе к источнику тепла, ища руку Хэнцзиня. В этот момент Хэнцзинь понял: время завоеваний подошло к концу. Больше не было нужды в хитростях, масках или проверках на прочность. Цюнин больше не был целью, которую нужно достичь, — он стал его миром.
Он осторожно притянул Цюнина к себе, укрывая их обоих одеялом, словно защищая этот хрупкий мир от всего, что осталось за дверью. Глядя на то, как первые лучи солнца золотят ресницы человека, который вчера наконец-то стал его мужем, его единственным домом, Се Хэнцзинь впервые за долгое время почувствовал абсолютный покой.
http://bllate.org/book/18101/1736294
