]
Разумеется, у Син Яня не хватило бы терпения вечно стоять и позволять себя кусать. В тот самый момент, когда Цинь Фан потерял бдительность, Син Янь резко рванул вперед и прижал его к стене, навалившись всем телом. Голова Цинь Фана пришлась как раз на выключатель.
Темнота мгновенно отступила, свет ударил по глазам, заставляя зажмуриться от дискомфорта. Син Янь прикрыл ладонью глаза Цинь Фана и яростно подался вперед.
— …Я всё ещё не научился нормально дышать, — через несколько минут, тяжело дыша, произнес Цинь Фан.
Син Янь убрал руку — его ладонь стала влажной, от поцелуев их бросило в жар.
— Я думал, ты приедешь самое раннее завтра, — сказал Син Янь, глядя Цинь Фану прямо в глаза.
Цинь Фан улыбнулся:
— Я же сказал, что мое сердце не на месте.
Они стояли слишком близко — на таком расстоянии трудно сохранить хладнокровие. После того как загорелся свет, происходящее начало казаться чем-то одновременно нереальным и пугающим. Цинь Фан глубоко вдохнул и слегка ударился затылком о стену. Раздался тихий щелчок, и комната снова погрузилась в темноту. Без визуальных образов стало как-то спокойнее.
Сейчас между ними не было физического контакта, и, пока глаза не привыкли к полумраку, Цинь Фан ничего не видел, но чувствовал присутствие Син Яня совсем рядом. Эта неуловимость будоражила нервы — он не знал, где ждать следующего прикосновения, и всё его тело было натянуто, как струна.
Поэтому, когда рука Син Яня легла ему на плечи, Цинь Фан даже вздрогнул — словно наконец-то упал сапог, которого он ждал всё это время.
Син Янь крепко обнял его, похлопывая по спине.
Даже несмотря на то, что вокруг и так было темно, Цинь Фан всё равно зажмурился и спросил:
— Ты хочешь меня утешить?
Голос Син Яня, прозвучавший совсем рядом с его ухом, слегка подрагивал от сбивчивого дыхания:
— Ты тоже заставляешь меня... очень сильно волноваться.
Каждый год в этот день Цинь Фан оставался один. Он отправлялся в «Маленький корпус», где жил его дед, ложился спать и видел странные, далекие сны, окрашенные в теплые, выцветшие тона — с налетом детской беззаботности. А проснувшись, он просто лежал, глядя в потолок, и погружался в тишину.
Но в этот раз всё было иначе. В его голове что-то перемкнуло, и спустя несколько часов он уже летел с севера на юг. Сейчас он находился рядом с Син Янем, перед ним был юноша, к которому тянулось его сердце. Все гнетущие, печальные мысли рассеялись, уступив место новому, доселе неизведанному трепету.
Они оба уже поужинали, но всё равно решили выйти прогуляться. На Цинь Фане была та же одежда, в которой он приехал, но даже без верхней куртки было жарко — перед выходом он переоделся в вещи Син Яня.
Они отправились в деловой центр города, и шагать по улице плечом к плечу было невероятно приятно. Раньше они тоже нередко вот так прогуливались, но сейчас, под влиянием других чувств, каждый случайный контакт плечами казался чем-то особенным. Вокруг было полно людей, парочки, шумные компании... Они тоже стали одной из таких пар в этой толпе.
Цинь Фан коснулся тыльной стороны ладони Син Яня. Тот бросил на него короткий взгляд, Цинь Фан улыбнулся в ответ, и Син Янь на секунду сжал его руку.
Цинь Фан был ошеломлен такой смелостью, но, прежде чем он успел хоть как-то отреагировать, Син Янь уже отпустил его.
Син Янь слегка приподнял бровь. Цинь Фан смотрел на его лицо и думал: «Какой же всё-таки красавец».
Цинь Фан накупил кучу вещей — он приехал слишком поспешно, почти ничего не взяв с собой. Пришлось обновлять гардероб и запасаться предметами первой необходимости. Когда они возвращались обратно, руки у обоих были заняты пакетами.
Была уже глубокая ночь, даже в комнате Хань Сяогуна погас свет.
Они по очереди приняли душ, и, когда Цинь Фан, облаченный в футболку и шорты, улегся под одеяло, он с довольным вздохом вытянулся.
Син Янь спросил:
— Устал?
— Да нет, — Цинь Фан погладил простыню и поинтересовался, — кажется, новая?
— Угу, — отозвался Син Янь.
— Ты купил её для себя? Я ведь не говорил, что приеду.
Син Янь тихо рассмеялся в темноте:
— Для тебя купил.
Цинь Фан тоже усмехнулся — Син Янь знал, что он приедет. Может, и не именно сегодня, но приедет. Цинь Фан находил это забавным: он всё время шел по той линии, которую для него прочертил Син Янь.
— Поболтаем? — спустя пару минут подал голос Син Янь. Цинь Фан уже почти засыпал.
— Не хочу, — пробормотал он, прикрыв глаза с легкой улыбкой, — я уже почти вижу сны.
— Пусть они будут приятными, — сказал Син Янь. — Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, — ответил Цинь Фан.
Пожелав друг другу спокойной ночи, они уснули. Кровати стояли далеко друг от друга, даже не у одной стены, но само осознание того, что второй человек находится в той же комнате и тихо спит, дарило странное ощущение покоя. Засыпая, он чувствовал умиротворение и даже радостное предвкушение следующего дня.
В ту ночь Цинь Фан видел много снов, и те, кто должен был присниться, никуда не делись. Последний сон был дождливым: он сидел под навесом и шлепал ногами по лужам. Барабанная дробь дождя по крыше не утихала, и, подняв голову, он увидел, как капля просочилась сквозь ткань и упала прямо ему на лоб.
Цинь Фан открыл глаза — Син Янь закрывал окно. Заметив, что Цинь Фан проснулся, он спросил:
— Встал?
Цинь Фан коснулся лба — там действительно была капля воды. Его кровать стояла близко к окну, и если его не закрыть, ветер задувал дождь внутрь.
— Задождило, — сказал Син Янь.
Цинь Фан сел:
— Вчера же солнце было.
— В последнее время часто льет.
Син Янь закрыл окно, и, проходя мимо Цинь Фана, невзначай потрепал его по щеке, после чего спокойно вышел из комнаты, будто ничего и не произошло.
Он держался так естественно, что Цинь Фан даже не решился выразить удивление, чтобы не выглядеть глупо.
Неизвестно, когда именно Син Янь успел встать — завтрак был уже куплен. Только Цинь Фан закончил умываться, как сверху спустился Хань Сяогун, зевая:
— Вы чего так рано поднялись?
Цинь Фан глянул на часы:
— Да вроде нормально.
Хань Сяогун улыбнулся и направился в ванную. Умывался он всегда дольше всех — то ли дело ежедневный уход за лицом. Иногда Цинь Фану не хватало терпения смотреть на эти бесконечные процедуры, но Хань Сяогун не обращал внимания, утверждая, что это его «инвестиция в себя».
— Вы уходите? — спросил Хань Сяогун, подходя к столу и медленно поедая кашу.
— Уходим, — ответил Син Янь.
Цинь Фан спросил Хань Сяогуна:
— Фотографии нужны?
Тот со смехом покачал головой:
— Хорошо вам повеселиться.
Во время еды Хань Сяогуну кто-то позвонил. Он взглянул на экран, но трубку брать не стал. Когда он доел, телефон зазвонил снова. Хань Сяогун прошел к дивану, ответил и спросил:
— Что случилось?
Цинь Фан бросил на него взгляд.
— Только что поел, — Хань Сяогун отпил воды, отвечая беззаботным тоном.
— Потом поговорим, я не собираюсь туда идти.
— Ладно. Не ворчи… братишка.
Когда они раньше проводили время вместе, Хань Сяогун редко отвечал на звонки. Цинь Фан помнил, как тот говорил, что не любит телефонные разговоры — мол, всё, что нужно, можно обсудить в WeChat. Цинь Фан не стал прислушиваться и ушел в комнату собирать вещи.
Син Янь, позвав Цинь Фана, не собирался давать ему скучать. Он не позволил ему просидеть дома ни дня. График был плотным: они то возвращались домой, то оставались ночевать там, куда их заносило. Они не обращали внимания на погоду — пусть дует ветер или льет дождь, они всегда были в пути.
В Син Яне всегда чувствовалась какая-то ускользающая энергия. Если он говорил «идем», Цинь Фан ни о чем не спрашивал — он просто хотел следовать за ним.
Они держались за руки на дороге, целовались в гостиничных номерах. Дремали под палящим солнцем и ставили палатку под дождем, сидя внутри и наблюдая за потоками воды. В тесном пространстве палатки чувства становились особенно острыми — они смотрели друг на друга и, подчиняясь естественному порыву, снова целовались.
Они напоминали пару, охваченную безумной влюбленностью.
К моменту, когда они вернулись, до Нового года оставалось совсем немного.
Здесь, на юге, зимой не было снега, да и стояло такое тепло, что, скитаясь повсюду с Син Янем, Цинь Фан забыл, что на дворе зима.
Они вернулись на мотоцикле. К грохоту двигателя Цинь Фан уже привык и перестал его замечать. Он спрыгнул у ворот и толкнул калитку — во дворе Сы Ту как раз снимал постельное белье.
День выдался погожим, и он вынес сушиться всё, что было в доме.
— Мы вернулись! — окликнул его Цинь Фан.
Сы Ту улыбнулся ему, затем перевел взгляд на Син Яня, который заходил следом:
— О вашем прибытии было слышно в радиусе километра.
— Круто же, да? — засмеялся Цинь Фан.
Сы Ту поднял большой палец вверх:
— Громко и со вкусом. Размах чувствуется.
Возможно, здешний климат действительно благотворно влиял на жизнь: влажный и мягкий воздух помог Сы Ту — он кашлял гораздо меньше, чем раньше, когда они учились в университете, и этот надсадный, глубокий кашель, от которого он задыхался, наконец-то отступил.
http://bllate.org/book/18141/1744644
Готово:
