Ли Эр-лан торопливо вёл людей домой, отчаянно надеясь, что там всё в порядке.
Толкнув калитку, он вместе с остальными ворвался во двор и действительно увидел трёх лежащих без сознания мужчин. Их руки и ноги были туго связаны.
Староста шагнул вперёд и обнаружил, что все трое получили ранения разной степени тяжести. У самого пострадавшего зияла страшная рана на голове, из которой на землю натёк целые лужицы крови — зрелище жутковатое. А орудие, которым их так отделали, — валёк для стирки со следами крови на одном конце — валялось неподалёку.
Во дворе царил полный кавардак, выдававший следы недавней жестокой схватки. Вода и одежда из бадьи были разбросаны повсюду, а на грязной земле расплылись большие тёмные пятна, и казалось, что это не просто вода.
Ли Эр-лан проследил взглядом по влажным следам, ведущим к кабинету. Обудимый сомнениями, он подавил охватившую его панику и решил выжидать, наблюдая за развитием событий.
Староста пощупал у лежащих пульс и убедился, что они ещё живы, хотя состояние мужчины с проломленной головой было тяжёлым и угрожало жизни. Впрочем, если эти люди действительно оказались ворами, то даже добей их до смерти — они получили по заслугам, и никто бы слова не сказал, да и закон бы не преследовал за это.
Староста уже разменял седьмой десяток. Из-за войны его лицо было сильно обезображено: несколько глубоких шрамов, самый страшный из которых пересекал губы и тянулся до самого уха, делали его суровое выражение лица таким устрашающим, что им можно было пугать плачущих по ночам детей. Сохраняя ледяное спокойствие, он отдал распоряжение:
— Я уже велел остальным спешно возвращаться по домам для проверки и отправил людей в уездную управу за стражей.
С пронзительным взглядом староста посмотрел на Сюй Цин:
— Ли Сюй-ши, расскажи мне всё подробно, как было дело.
Сюй Цин ещё не до конца оправилась от пережитого ужаса. Сложив руки на животе и крепко сжав их, она опустила взгляд, а её ресницы едва заметно дрожали:
— Слушаюсь. Когда все домашние ушли, я заметила, какая стоит прекрасная погода, и вынесла во двор постельное бельё и покрывала, чтобы просушить и постичь. Я как раз была занята работой, как вдруг из ниоткуда выскочили трое грабителей. Судя по всему, они пришли со стороны заднего двора. Они попытались взломать дверь нашей кладовой, но у них ничего не вышло, и тогда они стали требовать, чтобы я отдала ключ. Но у меня отродясь не было никаких ключей! После этого злоумышленники стали грозить расправой, если я не отдам им серебро и деньги. Ради спасения жизни мне пришлось подчиниться.
Сюй Цин перевела дыхание и продолжила:
— Кто бы мог подумать, что прямо на месте дележа добычи они разругались, стали обвинять друг друга и в конце концов сцепились в драке. Только тогда мне и представилась возможность сбежать. Но оказалось, что за двором прятался ещё один, четвёртый подельник. Услышав, что трое делят добычу и даже не подумали о нём, он в бешенстве ворвался внутрь, и сразу после этого все четверо начали мутузить друг друга прямо здесь, во дворе.
Пока Сюй Цин говорила, староста отправлял людей проверить её слова, и всё подтверждалось точь-в-точь так, как она описывала.
— В селении как раз справляли свадьбу, и я не смела идти туда и тревожить людей, поэтому спряталась в стогу неподалёку от двора. Только когда во дворе всё стихло, я осмелилась вернуться. А когда вернулась, увидела, что эти трое лежат без чувств, а четвёртый исчез неизвестно куда.
Заметив, что староста, кажется, ни в чём её не подозревает, Сюй Цин тихонько выдохнула с облегчением.
Никто не знал, что её спина насквозь промокла от пота.
Староста погладил бороду, размышляя. Всё на месте преступления в точности соответствовало её рассказу: у внешней стены двора чернели свежие, беспорядочные следы ног, а на стене и на замке кладовой имелись следы недавнего взлома.
Самым убедительным доказательством были раны на телах трёх разбойников — хрупкой женщине такое было не под силу, а значит, избил их определенно кто-то другой.
Сюй Цин продолжила объяснения:
— Опасаясь, что они очнутся и сбегут, я нашла пеньковую верку и связала всех троих. А когда колебалась, не зная, как поступить, вспомнила их слова о том, что они перелезли через стену и пробрались внутрь, воспользовавшись тем, что из-за праздничного застолья в селе дома никого нет. Подумав, что пострадали не мы одни, я набралась храбрости и пошла в деревню за дедушкой.
Закончив говорить, она отошла назад, чтобы не выделяться среди толпы.
Пока люди ждали во дворе стражников, из толпы вышел Ли Эр-лан:
— Староста, у меня есть один вопрос.
Староста повернулся:
— О? Говори, что тебя смущает?
— Глядя на этих троих, я не могу отделаться от мыслей, что они не из нашей деревни. Знает ли их староста? Быть может, они из какой-нибудь соседней деревни?
Староста уверенно покачал головой:
— Они не жители ни одной из наших окрестных деревень. Скорее всего, это дезертиры, промышляющие разбоем на чужих землях.
Ли Эр-лан ждал именно этих слов:
— Если это так, откуда они узнали, что дома никого нет? И откуда им было знать, что сегодня в селе свадебный пир? Если обокрали не только наш дом, и они так чётко знали, в каких дворах пусто, то получается... среди нас есть тот, кто предал нас и сговорился с чужаками!
— Кто-то сговорился с разбойниками и помог им обчистить наши амбары! Если бы их план удался, моему дому грозила бы страшная беда! Нельзя прощать таких людей! А тот беглец, что скрылся — не иначе как местный лоботряс из окрестностей, который чурается крестьянского труда и целыми днями бьёт баклуши. Он прятался за двором и не смел войти только потому, что испугался — а вдруг невестка запомнит его лицо!
Ли Эр-лан сжал кулаки, скрежеща зубами и свирепо глядя на поверженных грабителей, готовый прожечь в них взглядом дыру.
— Сян-лан, умерь свой гвар, и ты, старик Ли, тоже не горячись! Кража зерна — преступление караемое смертной казнью, я и уездная управа так это не оставим!
Староста тоже был в ярости: это была самая дерзкая кража в деревне за столько лет.
По законам великой династии Дали воровство зерна приравнивалось к убийству.
Староста строго допросил:
— Ли Сюй-ши, ты разглядела того, кто прятался за дверью?
Сюй Цин слабо покачала головой.
В этот момент издалека донеслись раскатистые рыдания и вопли. Кто-то, вернувшись домой и обнаружив пропажу запасов, бежал обратно, заливаясь слезами и причитая:
— Староста! Наш амбар обокрали! Зерно пропало! Я убью их!
— А-а-а! Небеса! И наш амбар взломали! Будь прокляты эти твари! Верните мне моё зерно!
Несколько потерявших рассудок крестьян вбежали во двор и принялись избивать связанных воров. Староста тут же приказал ратащить их — если бы не вмешались вовремя, разъяренные сельчане забили бы бандитов до смерти.
— Сян-лан, живо проверь, что пропало у вас, чтобы потом при допросе стражи всё было записано вовремя. А сейчас мы немедленно организуем поиски по всей деревне! Раз они потеряли здесь троих людей, увезти зерно далеко они не смогли бы — оно где-то спрятано!
Стражников всё ещё не было, и если бы не нашлось дела, чтобы отвлечь внимание крестьян, те снова набросились бы на разбойников с кулаками.
Староста решительно отдал приказ:
— Пока что этих троих оставить под стражей здесь, в усадьбе Ли. Я оставлю двоих мужчин охранять их, чтобы ни в коем случае не сбежали!
Из-за столь крупного происшествия праздничное настроение в деревне заметно померкло, сменившись тяжёлой, давящей атмосферой. Новости о ворах наконец дошли до матушки Ли. Тревожное предчувствие заставило её поспешить домой, но по прибытии она обнаружила, что дома нет не только Ли Эр-лана, но даже Ли Сан-лана и старейшины рода. Опасаясь худшего, она стремглав бросилась к бабушке Ли со словами, что ей нужно срочно проведать хозяйство, а за Ли Туань-ланом и Ли Цзинь-нян пусть пока присмотрят.
Матушка Ли в спешке примчалась домой и увидела у ворот толпу людей, а во дворе — трёх незнакомцев. Вспомнив про воров и кражу зерна, она почувствовала головокружение и чуть не рухнула на землю. Ухватившись за стену, она завопила:
— Наш дом тоже обокрали?!
Сюй Цин тут же бросилась ей на помощь, поддерживая под руку, и поспешила успокоить:
— С амбаром всё в порядке, пропали только рис и мука из кухни.
Матушка Ли дорогой уже приготовилась к самым худшим известиям, и когда услышала, что всё не так ужасно, тяжело вздохнула и даже улыбнулась:
— Небеса милостивы! Слава богу, у старика и моего мужа хватило ума приказать сделать двери амбара покрепче, когда их только строили, да и замок велели вылить из черного железа! Хвала небесам! Хвала небесам!
С этими словами она посмотрела на всё ещё бледную невестку, сама схватила Сюй Цин за руки и участливо спросила:
— Цин-нян, ты в порядке?
Сюй Цин покачала головой и тихо промолвила:
— Всё хорошо.
Матушка Ли сложила ладони в молитвенном жесте, продолжая благодарить судьбу:
— Цин-нян, пойдём-ка со мной в дом! А снаружи пусть разбираются эти мужчины. Как прибудут стражники — тогда и выйдем.
Сюй Цин нерешительно кивнула, бросила взгляд на присевшего на корточки во дворе Ли Эр-лана и с тяжелым сердцем последовала за матушкой Ли в комнаты.
— Сан-лан, погляди, эти пятна на земле не от туши ли? — Ли Эр-лан сидел на корточках, прослеживая путь водяных разводов вплоть до самого кабинета. Заметив, что влажный след тянется прямо к картине на стене, он почувствовал, как сердце тревожно ёкнуло.
Ли Сан-лан опустился рядом, коснулся влажного следа пальцем и поднёс к носу — в воздухе тут же повеяло знакомым ароматом туши.
— Здесь лёгкий запах сосновой смолы, смешанной с мускусом, борнеолой и другими благовониями. Такие добавки используют, чтобы заглушить естественный гарь от варки туши. Это высококачественная сосновая тушь. Ингридиенты сами по себе дорогие, да и мастерство изготовления необычное — простому люду такую тушь не по карману купить. Откуда же в нашем доме взялись такие следы?
Ли Эр-лан сделал вывод:
— Судя по всему, эти следы нарочно смывали, но осталось... Кто же в нашем доме мог так хладнокровно замести все следы?
Ли Сан-лан опешил:
— Ты хочешь сказать, что невестка...?!
— Только что я заметил, что у невестки покраснели уголки глаз, и одета она иначе, чем утром — воротник куда выше обычного...
Ли Сан-лан сжал кулаки, вспыхнув от гнева. Забыв о благопристойности образованного человека, он резко обернулся и вперил острый взгляд в трёх воров:
— Мерзавцы, как они смели!!
Ли Эр-лан тяжело вздохнул: по человеческим законам и совести утешать невестку они не могли, а тем более заводить об этом речь в её присутствии.
— Сан-лан, не то чтобы я умышленно подозревал невестку, но тебе не кажется, что она что-то от нас скрывает?
— Второй брат, почему ты так думаешь?
— Подумай сам... Невестка сказала, что четверо перессорились из-за дележа добычи, и после того, как один избил троих, он сбежал. Но почему этот беглец утащил с собой лишь несколько десятков цзиней муки и риса из кухни, но не тронул серебро? Они же спорили именно из-за денег! Тот человек, скорее всего, кто-то из местных, раз уж он собрался бежать, разве деньги не самое главное в бегах? Зачем ему было тащить с собой такую тяжесть — мешки с крупой? Вот этого я никак не могу взять в толк.
Выслушав рассуждения Ли Эр-лана, Ли Сан-лан признал их разумными, но как младший родственник он не мог открыто ставить под сомнение слова невестки:
— Ты хочешь сказать... невестка кого-то выгораживает?
Ли Эр-лан смолчал. Он уже понял, кого именно выгораживает невестка, но произнести это вслух не мог.
Подняв глаза на висящую на стене картину, он затяжелел взглядом, полным глубокой печали:
— Сан-лан, давай не будем думать об этом в таком ключе. Ты ведь знаешь, невестка бы не стала...
Ли Сан-лан встревожился:
— Второй брат, ты же знаешь, я не это имел в виду!
— Невестка и так натерпелась обид. Как бы она ни поступила дальше — если потребуется, мы подстроимся по обстоятельствам.
— Угу.
Раз уж разгадать истинные намерения Сюй Цин не удавалось, оба брата перестали гадать впустую и переключили мысли на личность сбежавшего сообщника.
В этот момент во двор с шумом и криками ворвалась большая толпа:
— Господа стражники, сюда! Вот эти трое!
Обычно путь в уезд и обратно занимал как минимум четыре часа, и стража явилась бы не раньше темноты. Но на беду чиновники находились с проверкой в соседней деревне, и их сразу же пригласили.
Один из стражников, ведя за собой пять-шесть помощников, растолкал толпу и шагнул во двор, громогласно вопрошая:
— Это те самые трое воров, что промышляли кражами?
Староста ответил:
— Да. К счастью, один из местных жителей стал очевидцем происшествия. Вызвать её для допроса?
Старший стражник положил руку на рукоять меча:
— Пусть выходит!
Матушка Ли и Сюй Цин уже давно прислушивались к шуму во дворе и при первом же зове вышли вперед, отвешивая поклон:
— Непочтительная Сюй, невестка семьи Ли, внимаю указаниям господина стражника.
— По дороге староста вкратце обрисовал мне случившееся. Спрашиваю тебя: ты уверена, что воров было четверо?
Сюй Цин ответила ровно, без спешки:
— Отвечая господину стражнику, точной уверенности у вашей служанки нет. Я видела лишь троих, перелезших через стену во двор нашего дома, а затем во время дележа добычи их стало четверо — они затеяли ссору и драку. Точного числа этой шайки я не знаю.
Старший стражник кивнул:
— Хорошо. Вы двое, осмотрите окрестности — не оставили ли разбойники каких следов.
Двое младших помощников отдали честь и ударились на поиски, а стражник указал на вора по кличке А-Лун:
— Этот пострадал меньше всех. Приведите его в чувства, у меня к нему разговор!
— Есть!
Никто не обращал внимания на то, насколько напряжена была отошедшая в сторону Сюй Цин. Её руки крепко сжались перед собой, а взгляд неотступно следовал за помощниками стражи.
А-Лун принял удар парирующей руки Цзинь Цинъюэ и только после этого рухнул без сознания.
Помощники схватили его за волосы и окунули головой прямо в бадью с грязной водой для стирки, отчего тот мгновенно пришел в себя.
— Кхе-кхе-кхе! Вы кто такие?!...
Когда А-Лун разглядел схвативших его людей, лицо его поначалу исказилось изумлением, а в следующее мгновение резко осунулось. Осознав своё положение, он перестал сопротивляться и принял вид человека, готового к любой участи — хоть режьте, хоть вешайте.
— Знаешь ли ты, что кража зерна карается смертной казнью?! Если сейчас же выдашь, где спрятано зерно, возможно, я сохраню тебе жизнь! — стражник сурово сочетал угрозы с посулами: — Твой подельник предал вас и сбежал. Если ты не заговоришь, эту возможность я предоставлю ему, а вы втроём отправитесь на плаху!
Хотя глаза А-Лун бегали от страха, он всё ещё упорствовал и молчал.
Столпившиеся у ворот крестьяне едва не сгорали от нетерпения: их припасы были украдены, местонахождение неизвестно, и вернут ли их вообще — большой вопрос. Самый нетерпеливый завопил:
— Господин стражник, раз он не желает говорить по-хорошему, побейте его, пока не начнет умолять о пощаде и не выложит всё!
Стражник поднял руку, призывая сельчан к спокойствию:
— Я уже выяснил, что беглец отлично ориентируется в нашей деревне и знает всех местных. Вспомните-ка хорошенько: не было ли в последнее время кого-то, кто вёл себя подозрительно, промышлял бездельем и отличался распущенным нравлением? Этот дом стоит на отшибе, поблизости нет соседних построек; хотя криков никто не услышал, здесь ровная местность, вокруг ни деревьев, ни домов, загораживающих обзор. Те, кто работал сегодня в поле, наверняка кого-то заметили. Если воры пробирались сюда или убегали, подозрительного человека издалека должно быть видно.
После подсказки стражника сельчане притихли, напрягая память. Те, у кого обворовали дома, принялись наперебой просить соседей помочь хоть какой-то зацепкой.
В этот момент вернувшиеся с осмотра окрестностей помощники доложили:
— Глава! У внешней стены рядом с амбаром полно следов ног, есть следы карабканья по стене. Судя по всему, кто-то шёл вдоль основания внешней стены к главным воротам, а дальше следы теряются.
Кто-то из толпы внезапно хлопнул себя по лбу:
— О! Я вспомнил! Когда я сеял семена в поле, то видел, как Ма Сан в испуге нёсся в сторону гор! И бежал он как раз откуда-то отсюда! Я ещё удивился тогда: его двоюродный племянник недавно разметил землю, почему бы ему не заняться расчисткой полей, а он вместо этого с таким перепуганным лицом бежит со стороны двора дяди Цая прямиком в горы!
— В какую сторону он сбежал?!
— Побежал к северо-восточным склонам гор Ляньцан!
Стражник допытывался:
— Было ли что-то в его руках?
Свидетель мучительно напрягал память, но вспомнить не смог:
— Слишком далеко было, я только разглядел, что силуэт похож на Ма Сана, а остального не разобрать.
— Ладно. Староста, проследи, чтобы люди следили за вестями о Ма Сане. Если этот человек вернётся в деревню, можешь не сообщать мне — сначала скрути его, а я приду и допрошу!
Услышав, что подельника опознали, А-Лун окончательно сломался. Он взвыл:
— Господин стражник! Я всё расскажу! Всё выложу!! Но перед тем как сознаться, я хочу сделать одно разоблачение!! Эта женщина, Ли Сюй-ши, прелюбодействует на стороне!! Нас вырубил её любовник!
При этих словах вся толпа дружно ахнула, в едином порыве втянув воздух.
— Господин стражник, он клевещет! — голос Сюй Цин прозвучал пронзительно и остро. Матушка Ли не успела её удержать: мертвенно-бледная Сюй Цин рухнула на колени на землю: — Что бы ни говорил этот вор, у вашей служанки лишь одно слово: я чиста перед законом, а он всё это выдумывает, чтобы замутить воду и отвести от себя подозрения!
http://bllate.org/book/20806/2091683
Готово:
