— Что? Сяо Фу уехала?
Вчера у Отто были дела, и он не смог прийти в таверну. Перед сном он созвонился с Сяо Фу и услышал, что её голос звучит немного приглушенно. Она сама пожаловалась, что у неё болит горло, будто она простудилась из-за резкого похолодания.
Поэтому сегодня он под дождём примчался сюда, надеясь принести ей тёплую одежду, а после окончания смены проводить до дома. Но он никак не ожидал, что, промокший насквозь и продираясь сквозь непогоду, не обнаружит её на месте и услышит столь неожиданный ответ от её коллеги-беты.
Отто нахмурился, положил длинную руку на барную стойку и, совершенно не заботясь о растрепавшихся, слегка влажных светлых волосах, достал терминал и набрал номер Сяо Фу.
Однако время автоматического вызова истекло, а она так и не ответила.
В сердце юноши шевельнулось недоброе предчувствие.
Его брови сошлись на переносице, палец снова нажал на вызов. Под застывшее до ледяной колик молчание женщины-беты и самого Отто на том конце по-прежнему никто не отвечал.
— Когда она уехала? — он сжал терминал в руке и поднял взгляд на смущенную женщину-бету. Его алые зрачки слегка сузились, напоминая затаившегося зверя, готового сорваться в любой момент.
Голос женщины-беты всё ещё был хриплым от недавно пролитых слёз, и она с трудом ответила:
— Кажется... примерно час назад.
— Час? Нет, часа вполне хватило бы, чтобы добраться, почему она не берёт трубку?
Имперская столица была полностью покрыта устойчивым сигналом, так что исключалась ситуация, при которой Сяо Фу не смогла бы ответить из-за поездки в метро. Дорога от Поместья Фросен до таверны на окраине обычно занимала чуть больше часа — и всё благодаря развитой системе подземного транспорта Имперской столицы. Именно поэтому Сяо Фу в своё время не придала значения удалённости окраины и решила подрабатывать здесь.
Её основные обязанности горничной заканчивались ближе к четырём часам дня, после чего наступало относительно свободное время. Потратить два часа на дорогу туда и обратно, посидеть в таверне, помечтать о чём-то своём, сварить пару порций чая с молоком и получить вдобавок несколько золотых монет — всё это казалось ей весьма выгодной сделкой.
— Может быть, у неё... что-то срочно случилось?
Женщина-бета немного испугалась ауры стоявшего перед ней юноши-аристократа и робко озвучила собственное предположение.
— Что у неё могло случиться? Она еще со вчерашнего вечера чувствовала себя плохо, неужели она потеряла сознание по дороге, раз не отвечает на звонки?
Отто нетерпеливо цыкнул. Чем больше он об этом думал, тем более вероятным казалось такое развитие событий. Он уже собрался было развернуться и уйти, стряхивая капли дождевой воды со светлых волос, но вдруг замер и бросил холодный взгляд через плечо.
— Перед уходом с Сяо Фу творилось что-то странное? — спросил он.
Сердечко женщины-беты пропустило удар:
— Да... Сяо Фу вроде бы температурала, сидела здесь совсем сонная и чуть не засыпала на ходу. Я видела, как ей плохо, и уговорила её поехать домой.— Раз она плохо себя чувствует, — Отто спросил с той надменной, холодной отстраненностью, которая свойственна лишь аристократам, — почему ты не отправила ее обратно?
Сестра-бета была в хороших отношениях с Сяо Фу и обычно во многом ей помогала. Однако в отношениях между людьми не бывает бескорыстной самоотдачи: то, что она задержалась из-за личных дел и не отвела Сяо Фу домой, было вполне естественным.
Если бы сейчас кто-то другой стал обвинять ее таким тоном, будто это само собой разумеющееся, в ее душе, вероятно, поднялись бы стыд, досада и тонкое чувство протеста. Но перед лицом этого юного аристократа у сестры-беты не хватило смелости даже возразить, особенно когда этот альфа-юноша смотрел на нее взглядом, каким смотрят на муравьев.
— Я… из-за своих дел, поэтому…
Отто не стал дослушивать оправдания сестры-беты. В мире всегда найдутся настолько глупые люди, которые заботятся лишь о собственных грошовых неурядицах, не стоящих выеденного яйца. Они упускают шанс, который мог бы вознести их к вершинам, возможность сделать так, чтобы аристократ остался им обязан.
Юноша с равнодушием отвел красные глаза, холодно развернулся, резким движением раскрыл зонт и зашагал к выходу из магазина.
Лимузин Принца медленно сдал назад, выезжая из переулка, и растворился в дождевой пелене.
Силуэт той девушки то появлялся, то исчезал в потоках ливня.
Каин, положив руки на руль, нахмурился, глядя на разворачивающуюся неподалеку сцену, напоминающую начало расправы. Превосходство альфы, подобное силе вожака стаи, позволяло ему различить некоторые черты девушки.
Судя по хрупкому и миниатюрному телосложению, он мог бы принять ее за омегу, однако наряд горничной подтверждал, что она бета — в конце концов, в Империи пока еще не нашлось бы ни одного аристократического дома, который осмелился бы нанять драгоценную и нежную омегу в качестве прислуги.
Бета…
Каин молчал, его золотистые глаза выражали холод и сосредоточенность. В тот момент, когда в его голове всплыло это обыденное и заурядное слово, на лице молодого господина промелькнуло выражение легкого недовольства.
Он подсознательно испытывал отторжение к этому полу. В его глазах беты были не более чем заурядными, назойливыми муравьями, которые постоянно путались под ногами.
Их жизнь предопределена с рождения: быть посредственностями, прожить век в безвестности и без остатка отдать Империи все, что из них можно выжать — таков их удел. Но, как назло, они вечно проявляли отвратительные амбиции, пытаясь пробиться наверх.
К примеру, сам Каин сполна прочувствовал эту гадкую черту бет. Его торговая палата приняла немало сотрудников этого пола, и в ходе не самых приятных рабочих отношений он лишь еще больше убедился в своей неприязни, решив относиться к ним с полным безразличием и держаться как можно дальше.
Даже та скверная судебная тяжба, в которую он был втянут не так давно — когда Лайс, обвинивший его в незаконных сделках, в итоге сам оказался под следствием по обвинению во взяточничестве, — была делом рук одного из сотрудников-бет, работавших у него прежде.
Близорукие, посредственные, приземленные, корыстные, приспособленцы…Он полагал, что это предел низости для беты: быть посредственным и уродливым — жизнь и без того достаточно жалка. Но теперь, видя группу молодых и крепких бет, окруживших девушку того же пола, готовую подвергнуться их притеснениям, Каин ощутил, как внутри него поднимается необъяснимая ярость.
Он нахмурился, сдвинул засов и с силой распахнул дверцу экипажа. С мрачным выражением лица он широкими шагами направился к толпе.
Дождевая вода намочила дерзкие огненно-рыжие волосы юноши, стекая по высокому переносице и безупречной, резкой линии челюсти прямо за воротник. По мере приближения Каин остановился. Его холодный, равнодушный взгляд скользнул по спинам этих отбросов, и он услышал их разговор, пропитанный насмешками и злобой:
— У тебя при себе только эти гроши, девчонка?
— Мы давно за тобой наблюдаем. Разве ты не в близких отношениях с одним альфой из знатного рода? Одних только денег за то, что ты с ним развлекаешься, должно быть гораздо больше.
— Кстати, ты вообще нас слышишь? Что такая вялая? Может, вчера этот господин заиграл тебя до одурения?
Один из развязных парней-бет отпустил шуточку и, не переставая говорить, протянул сальную руку, ущипнув девушку за щеку. Его жирные пальцы неприятно прошлись по её нежной коже. Услышав это, остальные молодые хулиганы разразились многозначительным улюлюканьем и принялись гоготать, поддакивая главарю.
Ся Фу и без того страдала от сильного жара, а после того, как её так долго удерживала в холодном воздухе эта шайка, она уже едва держалась на ногах, готовая вот-вот упасть. Сознание постепенно ускользало от неё.
Когда эти люди только окружили её, она пыталась воспользоваться терминалом, чтобы вызвать полицию, но высокая температура напрочь лишила её сил. Не успела она даже набрать номер, как главарь банды вырвал терминал из её рук и разбил его.
— Прошу вас… — Ся Фу прижала руку ко лбу, снова и снова повторяя про себя, что нельзя отключаться, нельзя. Если она потеряет сознание, то не сможет дать отпор… А даже если не сможет сопротивляться, она должна оставаться в сознании, чтобы сохранить улики.
— У меня с собой было всего две золотые монеты, это жалованье, которое я только что получила в таверне, — Ся Фу подавила испуганный всхлип, её голос дрожал. — Если вам нужно больше денег, я могу сходить домой и принести.
Она с трудом выговорила:
— Пожалуйста, отпустите меня сегодня. Мне сейчас очень плохо, я ужасно себя чувствую… И к тому же я работаю в аристократическом доме. Если я не вернусь, старшая горничная придет искать меня, и для вас это тоже обернется неприятностями.
— Что за глупости ты несешь, маленькая леди? — проговорил главарь. — Если мы отпустим тебя, разве потом получится поймать снова? Мы с самого начала планировали забрать добычу и скрыться, чтобы этот твой богатый господин не пришел с нами расправляться.Хулиган с ухмылкой приобнял девушку за плечи, разглядывая, как она дрожит от страха. В недавней погоне она промокла почти до нитки: влажные каштановые волосы липли к спине, а пропитанное дождем платье горничной плотно облепило тело, подчеркивая мягкие, изящные линии ее фигуры.
— ...Раз денег нет, может, попробуем на вкус то, что нравится нашему господину? — один из них, буквально пожирая глазами Ся Фу, сглотнул слюну и внес предложение.
— О-о, отличная мысль! В конце концов, это всего лишь мелкая бета, даже если мы ее...
Договорить этот бета не успел.
Его приятель, чье плечо он до этого приобнимал, внезапно почувствовал, как рука того потяжелела, и от неожиданного давления пошатнулся. Не успел он даже сообразить, что произошло, и выругаться, как в районе копчика острой, раздирающей болью отозвался удар. В мгновение ока его отбросило в сторону, а грязная ругань так и застряла в горле.
— Черт, кто здесь?!
— Пятый, ты как? С тобой все в порядке? Кто ты такой, ублюдок... Ты убил его! Кровь, у Пятого голова в крови!
Ся Фу тихо вскрикнула от внезапного поворота событий. Она зажмурилась, мечтая лишь о том, чтобы сжаться в комочек и исчезнуть.
Вокруг мгновенно воцарился хаос. Она слышала чьи-то вопли, перемежающиеся бесконечным хрустом ломающихся костей.
Спустя некоторое время любопытство взяло верх. Не в силах больше терпеть, она присела и, осторожно раздвинув пальцы, которыми закрывала лицо, выглянула наружу, чтобы оценить обстановку.
Парень в кожаной куртке и сапогах, с несколькими серьгами в ушной раковине и ярко-рыжими волосами, стоял с таким холодным, отчужденным выражением лица, будто готов был уничтожить любого, кто к нему приблизится. Он наступил на тыльную сторону ладони одного из бет и с жестокой, свирепой силой вкручивал каблук в кожу. От парня исходила такая тяжелая аура, что казалось, он вот-вот взорвется.
Ся Фу: «Ва... ва-а!»
Встретившись взглядом с рыжеволосым парнем, Ся Фу почувствовала себя добычей, на которую охотится безжалостный красный волк. Его узкие, хищные золотистые глаза напугали ее до смерти, поэтому она тут же плотно сомкнула пальцы, вернувшись в прежнее положение дрожащего от страха существа.
Звуки ударов и пинков раздавались без перерыва, словно бешеный ритм барабанов. К ним примешивались яростные проклятия хулиганов, сменявшиеся позже унизительными мольбами о пощаде, и насмешливое фырканье парня. Ся Фу, ошеломленная, долго слушала эту какофонию из оскорблений и просьб о спасении, чувствуя себя как во сне.
Э-это что, спасение прекрасной девы? Сцена из сёдзё-манги, которая случилась с ней наяву?
Шоу одного актера, в котором рыжеволосый парень играючи расправился с обидчиками, быстро подошло к концу.
Когда стоны и мольбы хулиганов затихли вдали, Ся Фу наконец осознала, что ее неприятности были с легкостью устранены этим крутым и невероятно сильным альфой. Она осторожно убрала руки от лица и увидела, что парень, похоже, не собирается обращать на нее внимания — засунув руки в карманы, он уже собирался уходить. Она поспешно поднялась на ноги, пытаясь его остановить.
— П-подождите... минутку! Благодетель.Возможно, из-за того, что она слишком долго просидела на корточках, резкий подъем вызвал у нее сильное головокружение. Ся Фу закачалась, словно неваляшка, и, спотыкаясь, сделала несколько шагов, описывая ногами круги.
Даже будучи на грани падения на ровном месте, она продолжала упрямо твердить:
— Спасибо, что вступились за меня, но… не уходите так быстро… По крайней мере, хотя бы оставьте мне свои контакты!
Сейчас у нее не было ни сил, ни денег — последние две золотые монеты отобрали грабители, — но Ся Фу считала, что не может оставить добро без ответа. Как только она поправится, то обязательно отблагодарит этого крутого парня за спасение жизни солидной суммой в десять золотых!
— Ранены?
Услышав просьбу, Каин остановился и обернулся. Увидев, как девушка пошатывается, словно младенец, делающий свои первые шаги, он невольно нахмурился. Подавляя раздражение, он холодно спросил:
— Нет, я просто простужена, мне сейчас очень плохо…
— Ерунда, ты вполне можешь дойти сама. Даже не думай просить меня проводить тебя.
— Нет, дело не в этом… Я хочу отблагодарить вас. Ваши контакты… и я хочу… отплатить вам.
Ся Фу совсем стало нехорошо. Мир перед глазами окончательно поплыл, превратившись в калейдоскоп из спиралей. Крутой парень в ее глазах размножился, и каждый из них смотрел на нее с холодным, бесчеловечным равнодушием.
Когда девушка, бормоча слова благодарности, подалась вперед, прижимаясь своим влажным от пота и разгоряченным телом, Каин мгновенно помрачнел. Резко развернувшись на каблуках сапог, он ловко уклонился, решив, что эта бета с каштановыми волосами пытается соблазнить его своим телом.
Будучи одним из самых выдающихся талантов среди молодых аристократов-альф и рано взяв на себя управление семейным торговым домом, Каин часто вращался в высшем обществе и не раз сталкивался с подобным. Партнеры по бизнесу или беты из низов, желавшие втереться к нему в доверие или подняться по карьерной лестнице, нередко считали продажу своей красоты самым коротким путем к успеху.
Пройдя через множество подобных испытаний, Каин выработал удивительное спокойствие. Его тело само знало, как действовать в таких случаях, чтобы избежать осквернения во время нежданных атак со скрытыми намерениями.
Он равнодушно наблюдал, как каштановолосая девушка, пошатываясь, промахнулась и плашмя рухнула на то самое место, где он только что стоял. Она замерла, словно удар окончательно выбил из нее дух.
Каин отвел взгляд, сунул руки в карманы и холодно сделал еще пару шагов вперед. Но, не услышав даже жалкого всхлипа от той беты, он невольно нахмурился, надавил пальцами на переносицу и с раздражением обернулся.
— Эй, очнись. К чему это притворство?
Как альфа, Каин отказывался верить, что можно потерять сознание от такого падения. С подозрением и тревогой он подошел ближе и, не особо церемонясь, пнул бету носком сапога по бедру.
Никакой реакции.
Каин не желал тратить время на эти игры. Он присел, схватил девушку за плечи и тряхнул ее — сил он приложил немало. Однако она, с раскрасневшимся лицом и плотно закрытыми глазами, безвольно обвисла, а потом и вовсе перекатилась на бок.
Хм?
Каин присел на корточки, мрачно разглядывая лежащую без чувств бету. Сцепив пальцы на колене, он почувствовал, что ситуация становится щекотливой.
Похоже, она действительно потеряла сознание. Неужели от того падения? И все это ради того, чтобы его отблагодарить?
Неужели эта бета готова на такие жертвы, лишь бы приблизиться к нему?
***
Временная гостиница, медицинский пункт.
— Ну же, открой глаза. Можешь открыть?
Ся Фу сквозь туман услышала старческий, добрый голос. Он доносился словно из глубины сна и напомнил ей дедушку, который скончался пару лет назад.
Дедушка…
Она попыталась откликнуться на зов, хотела открыть глаза, но веки будто склеились.
В белой дымке сновидений она медленно погружалась в мягкие воды забвения.
— Не открываются? — спросил низкий, холодный юношеский голос.
— Да, увы. Жар спал, но она всё еще в состоянии помрачения сознания, — ответил старик.
Затем Ся Фу почувствовала, как грубые пальцы приподнимают её веко, и яркий свет фонарика ударил в глаза. Ей показалось, будто в туманной дали она увидела ослепительно белый рай.
***
Спустя некоторое время, когда Ся Фу наконец пришла в себя, оба собеседника все еще находились рядом. Как только сознание прояснилось, она увидела в комнате двух человек: одного юного, другого пожилого.
— Доктор Бай, она проснулась.
Каин, скрестив руки на груди, прислонился к стене. Заметив перемену в дыхании девушки, он бросил на нее взгляд золотистых глаз, острый, как у хищника, затем выпрямился и, подходя к кровати, негромко произнес.
— А… о, проснулась, проснулась!
Доктор Бай, пожилой бета, встрепенулся — видимо, он дремал в кресле у тумбочки. Увидев, что девочка на кровати действительно открыла глаза, он тут же засуетился:
— Здравствуй, дитя. Есть ли что-то, что тебя беспокоит? Сознание ясное? Понимаешь, сколько пальцев я показываю?
Старый врач улыбнулся и стал водить перед лицом Ся Фу пальцем. Ся Фу растерянно посмотрела на его действия, немного подумала и кивнула. Затем, словно испугавшись, она подтянула одеяло повыше, кутаясь в него, словно в кокон.
Увидев это, улыбка старика застыла. Он поднялся и, поменяв выражение лица, отвел Каина, который свысока наблюдал за происходящим, в сторону. Серьезно и вполголоса он спросил:
— Господин Каин, скажите мне честно: эта девушка ведь не подверглась насилию?
Каин приподнял бровь:
— Нет. Когда я подоспел, они еще не успели.
— Хорошо, насилие исключаем. А другие травмы есть?
— Нет, — ледяным тоном ответил Каин, вспоминая детали. — Единственная и самая серьезная травма — это та, что она нанесла себе сама, упав на ровном месте.
Доктор Бай: «...»
Доктор Бай: «Хорошо, я понял».
Поправив очки, доктор вернулся к кровати, переговорил с пациенткой и, сделав выводы, с озабоченным видом снова отвел господина Каина в сторонку:
— Беда, господин. Кажется, у ребенка амнезия, к тому же поврежден рассудок.
Каин: «То есть… она от этого падения стала глупой?»
Доктор Бай покачал головой:
— Пока не уверен. Видимых повреждений нет, проверка черепной коробки тоже ничего не показала, всё не так серьезно. Полагаю, дело в высокой температуре, стрессе от нападения бандитов и, кхм, том самом падении. Мой диагноз — транзиторная глобальная амнезия.
Каин: «Есть ли последствия? Когда это пройдет?»
Доктор Бай сокрушенно вздохнул:
— При транзиторной амнезии последствий не бывает, но я не знаю, когда она восстановится. Обычно это занимает от нескольких часов до пары суток.
Каин слегка расслабился и кивнул:
— Это допустимо.
— Кстати, господин, — вспомнил Доктор Бай, — вы ведь позвали меня сюда только чтобы осмотреть её? Теперь, когда угрозы здоровью нет, вы её отпустите? Как врач, я считаю, что сейчас лучше бы ей быть с семьей.
Каин не стал отрицать. Выслушав врача, он ответил:
— Вы правы, но я не знаю, кто она. Как найти её семью?
— Эм… терминал… идентификационная карта или что-то в этом роде?
— Ничего нет, — ответил Каин.
Доктор Бай в замешательстве замолчал.
— В любом случае, это ненадолго, — доктор утешительно похлопал юношу по плечу, хотя в его глазах читалось любопытство. — Подержите её у себя пару дней, пока память не вернется. Раз не хотите везти домой, оставьте в этой гостинице. Для вас это сущие копейки.
Каин закрыл глаза, шумно выдохнув, словно избавляясь от раздражения. Он подошел к кровати, сел и, стараясь смягчить тон, спросил:
— Что ты помнишь сейчас?
Ся Фу посмотрела на него невинным взглядом олененка.
— Родственников, адрес, братьев, сестер, домашних животных, — перечислял Каин. — Или любые сведения о себе. Рассказывай всё, что вспомнишь.
Доктор Бай с изумлением наблюдал, как юный господин разговаривает с бетой таким мягким голосом. Казалось, солнце завтра взойдет на западе.
Впрочем, если подумать, хотя господин и недолюбливал бет, чувство ответственности у него было гипертрофированным. В детстве, увидев на улице раненого щенка, он плакал, забирая его домой, чтобы вылечить, а если спасти зверька не удавалось, то потом еще несколько дней кусал одеяло от горя.
Да, Каин вырос, стал зрелым, но эта черта осталась при нем. И хотя перед ним была незнакомая девушка, Каин чувствовал, что раз уж он оказался втянут в эту историю, то несет за нее ответственность.
— …Не могу вспомнить, — тихо прошептала Ся Фу. — Но помню, что маму зовут Ся Лу, а папу — Чэнь Кай.
— Хорошо. Что-то еще?
— Дедушка умер два года назад, а бабушка на днях попала в больницу, врач сказал, что у нее признаки старческого слабоумия, и просил навещать её чаще… — Ся Фу немного подумала и послушно покачала головой. — Больше ничего.
— Адрес дома или контакты родственников вспомнишь? — Каин записал информацию и продолжил расспросы.
Ся Фу непонимающе смотрела на него, то кивая, то качая головой. Казалось, она хочет что-то сказать, но колеблется.
— Если хочешь что-то сказать, говори. Не бойся.
Опыт ведения дел позволил Каину заметить смену настроения девушки, и он сам не заметил, как его голос стал еще мягче.
Первое впечатление о ней было плохим, но теперь, после потери памяти, она напоминала ему тех самых щенков из детства. Каин невольно ощутил знакомое чувство долга и удовлетворения.
— Я… у меня есть вопрос. Мне так странно, — Ся Фу смущенно теребила одеяло. — Старший брат, доктор, мне так тяжело, чувствую, будто что-то не так.
Доктор Бай, услышав это, больше не мог стоять в стороне и поспешил ближе:
— Что случилось, дитя? Где болит?
— Тело такое тяжелое, будто я такая неуклюжая… всё какое-то странное. — Ся Фу пошевелила пальцами, сжимавшими одеяло, словно собираясь откинуть его, чтобы проверить.
Каин и Доктор Бай терпеливо ждали, пока девушка опишет свое состояние. Они смотрели, как Ся Фу с трудом приподнялась, откинула одеяло и, окинув себя озадаченным взглядом, недоуменно помяла свою грудь.
— А, как странно, — простодушно воскликнула она. — Грудь тоже стала такой большой.
Каин и Доктор Бай: «...»
После недолгой тягостной тишины теперь уже у Каина на лбу вздулись вены. С мрачным видом он оттащил Доктора Бая в сторону.
— Ты уверен, что с её интеллектом всё в порядке?
Ся Фу:
— ovo?
Доктор Бай оглянулся на девушку-бету, чьё лицо выражало абсолютную безмятежность, и, не зная, что и думать, неуверенно покачал головой:
— Нет, на проблемы с интеллектом это не похоже. Судя по её словам, она скорее потеряла память за последние несколько лет и вернулась в тот период, когда... э-э... у неё ещё не было осознания гендерных различий.
— Значит, информацию, которую она выдала только что, можно считать недействительной, — рассудительно заметил Каин. — Выходит, на эти несколько дней мне придётся растить её как ребёнка?
— Молодой господин, вы ведь в последнее время не слишком заняты? — Доктор Бай посчитал, что помимо наблюдения за представлением, стоит проявить участие к делам своего господина. — Если совсем невмоготу, не мучайте себя — наймите сиделку?
Каин всерьёз задумался:
— И то верно. Нанять сиделку — неплохой выход. Заплачу побольше, чтобы держала язык за зубами. Запрети распространяться об этом: я не хочу, чтобы кто-то знал о моих связях с бетой.
— Слушаюсь, молодой господин, вы всё предусмотрительно обдумали.
Пока они вели серьёзный разговор, Ся Фу, видимо, решив поиграть, сбросила одеяло, радостно спрыгнула с кровати и тут же плашмя рухнулась на пол.
— У-у-у-у, большой брат и дедушка-доктор, мне больно, у-у-у.
Каин и Доктор Бай: ...
— Пойди глянь, что там с ней, — Каин с трудом подавил нервную тиковую судорогу на лице.
— Слушаюсь...
Во время еды:
— Большой брат, этот куриный крылышко тебе! Дедушка-доктор, это куриная ножка тебе! Не деритесь, всем хватит!
Каин и Доктор Бай: ...
— А, ну... спасибо тебе.
Наступила глубокая ночь. Каину нужно было возвращаться домой, чтобы разобраться с делами:
— У-у-у-у, большой брат, ты куда? — Ся Фу обхватила стройную талию юноши, как назойливая подвеска, и захныкала, не желая отпускать. — Не хочу, чтобы ты уходил! Побудь со мной ещё, поиграй!
Доктор Бай старательно выдавил из себя добрую улыбку, обнял Ся Фу за талию и мягко принялся уговаривать её, мол, дедушка-то рядом, не приставай к брату, ему работать надо. В итоге они все сцепились в цепочку, словно связка тыкв. Один лишь Каин, стоя впереди, сжимал дверную ручку, чувствуя, как дёргается веко, и терпеливо выслушивал возню позади себя.
— Сяо Фу, отпусти, — несмотря на временный откат памяти и разума, своё имя она помнила. Каин попытался разжать её крепко сцепленные руки, стараясь, чтобы голос не звучал слишком сурово. — Завтра приду, слушайся, Сяо Фу.
— Не хочу-у-у! — Ся Фу заревела в голос, горько и безутешно. — Мои папа и мама неизвестно куда делись, а я хочу, чтобы большой брат сейчас был рядом! Если ты уйдёшь, то, может, станешь как папа и мама — бросишь Сяо Фу и просто исчезнешь!
Каин: ...
Длинные пальцы юноши, сжимавшие дверную ручку, замерли. Золотистые глаза сузились: казалось, слова девушки задели какой-то старый шрам на его сердце.
Сорвав повязку с затянувшейся раны, она заставила её снова кровоточить — свежей, горячей и мучительной кровью.
Увидев выражение лица господина, Доктор Бай мгновенно убрал руки и замер, не смея больше ни шелохнуться, ни сказать лишнего слова. Каин спокойно стоял у двери, позволяя девушке по имени Сяо Фу обнимать себя и капризничать, а затем, прикрыв глаза, без лишних усилий потащил этот хвостик обратно в комнату.
— Доктор Бай, можете идти домой, спасибо за работу.
Доктор Бай в замешательстве согласился:
— Да, конечно, но молодой господин, а вы...?
— Сегодня ночью я останусь с ней, — ответил Каин.
http://bllate.org/book/21001/2135293
Готово:
