Он поправил очки, не собираясь никак отвечать, и уже занёс ногу, чтобы уйти.
Чжун Фэнхэ тоже выкрикнул его имя, но Янь Цин не обратил внимания — направился прямо к назначенной переговорной: сегодня ведь предстояло обсуждать детали контракта.
Не успел он сделать и нескольких шагов, как Чэнь Цзычжан вдруг схватил его за руку:
— Янь Цин!
Янь Цин поднял на него глаза.
В ту снежную ночь, когда земля утонула в сугробах, он получил звонок от Чжан Сюня, добрался под метелью до «Фэнняня» и, узнав, что натворил Чжун Фэнхэ, первым делом испытал благодарность к Чжан Сюню и Чэнь Цзычжану — за то, что предупредили его.
Янь Цин нахмурился, стянул шарф пониже, открыв всё лицо:
— Что вам нужно?
— Янь Цин… — глаза Чэнь Цзычжана бегали, взгляд был бегающим и пустым. Поймав знак Чжун Фэнхэ, он стиснул зубы и вдруг повысил голос: — Ты почему сбегаешь, увидев нас? Совесть заела? В тот день ты обманом выудил у меня материалы, поглядел, а потом развернулся и всё содрал! У тебя вообще стыд есть?
Янь Цин:
— …
Он опустил глаза; на лице отражалась сложная смесь чувств. Смотреть на Чжун Фэнхэ и Чэнь Цзычжана даже не хотелось. Он снова собрался уйти.
Чэнь Цзычжан хотел вцепиться крепче — но в тот же миг, как его ладонь сомкнулась на предплечье Янь Цина, он вскрикнул:
— Ай — что это такое?!
Разумеется, шипы Янь Цина.
Вероятно, всплеск нестабильной демонической ауры встревожил другого ёкая — Лу Юаньсина. Чжун Фэнхэ уже собирался шагнуть ближе, подхватить слова Чэнь Цзычжана и продолжить «допрос», но следом за фигурой раздался чистый, лёгкий голос:
— А охрана где?
Лу Юаньсин сегодня был с лёгким макияжем на лице, в свободном спортивном костюме. Просторная одежда сидела свободно и лишь подчёркивала его непринуждённую элегантность.
Он подошёл к Янь Цину, мягко улыбнулся, поднял руку — и вновь молниеносно снял с него очки:
— Я же говорил — не переводи добро зря.
— … — Янь Цин зыркнул на него.
Чжун Фэнхэ явно знал Лу Юаньсина:
— Господин Лу! Я…
— Охрана? — повторил Лу Юаньсин.
Охрана уже вошла. «Хэнъюэ» всё-таки кинокомпания; чтобы избежать беспорядков с фанатами, охранников подбирали с высоким профессионализмом. Никаких шансов приблизиться к Янь Цину они уже не дали — тут же потащили Чжун Фэнхэ и остальных к выходу.
Глаза Чжун Фэнхэ едва не лопнули; всё напускное благородство и внешняя выдержка полетели прахом, и он на глазах у всех заорал в сторону Янь Цина:
— Ты какими-то грязными методами воспользовался? С какой стати ты вырвал у меня из рук проект?!
Прочие сценаристы, видимо, не ожидали от обычно сдержанного Чжун Фэнхэ такого приступа безумия. Ошалевшие, они дали себя вывести. Только Чжун Фэнхэ упирался; когда его уже вот-вот должны были вынести втроём, Янь Цин вдруг произнёс:
— Погодите.
Лу Юаньсин, покручивая в руке очки, махнул охранникам — те опустили Чжун Фэнхэ.
Янь Цин глубоко вдохнул.
Развернулся и медленно подошёл к Чжун Фэнхэ.
Возможно, из-за того, что очки остались в руке Лу Юаньсина, — едва он развернулся лицом к присутствующим, отовсюду послышались негромкие вздохи. Даже взгляд Чжун Фэнхэ невольно застыл на его лице.
Янь Цин:
— …
Он вздохнул и произнёс слово за словом:
— Чьё имя должно стоять в этом сценарии — мы с вами прекрасно знаем. Даже если моё имя будет на первом месте, найдутся те, кто захочет купить мой сценарий. Закон не защищает голые идеи — но их создатель приложит все силы, чтобы их защитить.
— Шеф, — Янь Цин снова вздохнул. Его мягкое, чистое лицо не несло ни капли агрессии, и всё же в нём был свой шарм и уверенность. — Даже если вы вздумаете, переворачивая всё с ног на голову, подать в суд — вы же сами мне говорили: сколько такие дела тянутся с момента подачи до решения? Меня вы не измотаете.
Выражение лица Чжун Фэнхэ в этот момент можно было описать разве что как звериное.
Он никак не ожидал, что несколько дней назад, тем ливневым вечером, сидя в кабинете и высокомерно, с высоты своего положения, объявляя юноше в трубку «свою победу», он сам, дословно, услышит эти же слова обратно — на глазах у всех.
Янь Цин усмехнулся.
В самой глубине его глаз таилась тонкая тёмно-алая нить — будто самая изящная, самая нежная роза распустилась в глубине зрачков, источая тонкий аромат.
Вокруг по-прежнему стояла тишина; взгляды блуждали по его лицу.
Больше всего Янь Цин ненавидел именно это ощущение. Стоило снять очки — и на него обрушивался поток взглядов, и невозможно было понять: смотрят на него как на человека или только на это лицо.
Лу Юаньсин уже махнул охранникам — уводите.
Янь Цин отвернулся, не желая больше и секунды смотреть на истерику Чжун Фэнхэ. Краем глаза он заметил почти обречённое выражение на лице Чэнь Цзычжана. Бывший коллега открыл было рот, но так и не набрался смелости что-либо сказать.
— Очки! — Янь Цин подошёл к Лу Юаньсину.
Уголок губ этого ёкая-звезды приподнялся, тон был небрежным:
— Не отдам.
И зашагал вперёд с очками в руках.
Янь Цин надул щёки, семеня следом. Взгляд его едва не прожигал Лу Юаньсина насквозь:
— Ну почему тебе так нравится снимать с меня очки?
Лу Юаньсин, очевидно, встречал его у входа именно чтобы проводить. По пути к переговорной ассистент и агент, тихие, как мыши, шли следом. Все встречные сотрудники провожали Янь Цина зачарованными взглядами.
Звезда лишь тихонько посмеялся:
— Мне так нравится.
Янь Цин:
— …
Он тайком пустил в ход демоническую силу, чтобы приманить очки обратно, — но энергия, коснувшись Лу Юаньсина, тут же рассеялась. До очков было не добраться.
Вокруг этого мужчины была словно мягкая, слегка упругая «броня» — скользкая; его жалкая сила её не пробивала.
Янь Цин стиснул зубы:
— Ты вообще кто такой?
Ассистент:
— !???
Агент:
— ???
Лу Юаньсин:
— Угадай.
Янь Цин:
— Почему ты такой мягкий?
— Могу быть и твёрдым.
Ассистент и агент:
— …???
Проходящий мимо сотрудник:
— !!!
Янь Цин ещё несколько раз попытался вернуть очки — снова безуспешно.
Он не понимал, чем этому ёкаю так дороги его очки. Даже войдя в переговорную, он всё ещё недовольно косился на карман, в котором Лу Юаньсин спрятал его сокровище.
Карман был у нижнего края одежды, как раз у кармана брюк. Заметив, как Янь Цин неотрывно смотрит туда, — в сочетании с их недавним диалогом — ассистент и агент Лу Юаньсина совсем скривились.
Янь Цин ни о чём не догадывался. Раз уж дошли до переговорной, ему пришлось отложить попытки вернуть очки; он поздоровался с уже собравшимися и сел изучать проект контракта.
По ходу разговора и чтения брови юноши сдвигались всё сильнее.
— …Простите, — он смущённо почесал затылок. — Возможно, я всё представлял себе слишком просто. Это мой первый контракт, и многие пункты я сам не могу разобрать.
Лу — акционер, инвестор и большая звезда — Юаньсин, кажется, всё предвидел:
— Ничего, забирай контракт домой, посмотри. В следующий раз приведёшь адвоката, маленький искуситель.
Это «маленький искуситель» он произнёс без стеснения — и только Янь Цин честно воспринял это как обращение. У всех остальных лица переменились, особенно у агента Лу Юаньсина: тот вообще потемнел лицом.
Со сценарием за один день, ясное дело, не разобраться. Когда Лу Юаньсин провожал Янь Цина к выходу из «Хэнъюэ», тот, даже при всей своей толстокожести, заметил мрачное лицо агента за спиной.
Он озадаченно протянул руку:
— Отдай. Я домой.
Лу Юаньсин с улыбкой покачал головой:
— Не отдам. И что ты мне сделаешь?
Янь Цин не успел ответить, как агент дёрнул Лу Юаньсина за рукав:
— Юаньсин, аккуратнее — снаружи полно фанатов на посту.
Не успел он договорить, как в уши тройцы прилетел щелчок затвора — не громкий, не тихий.
Агент:
— …
Готов был взорваться от злости.
Лу Юаньсин:
— Сняли, ага.
Янь Цин:
— …
Ну да, он не публичная фигура, его это не касается.
Звезда упрямо шёл на самоубийство. Пока охрана разбиралась с поджидающими фанатами, он снова покрутил очки в руке и, улыбаясь во весь павлиний хвост, произнёс:
— Маленький искуситель, позволь отвезти тебя домой — верну очки. Как тебе?
Агента едва не хватил удар прямо на месте.
Отобрать — не отобрать, побить — не побить. Янь Цин без вариантов согласился.
Точного адреса Гэн Ихуая он не помнил, но, чтобы не заблудиться, ещё дома выучил маршрут от «Хэнъюэ». Он сел на переднее сиденье, показывал дорогу и одновременно вяло переписывался с Чжан Сюнем.
Янь Цин: «Не закончили. Похоже, мне нужен адвокат».
Чжан Сюнь: «Я думал, ты уже нанял. Ну, у “Хэнъюэ”, видимо, совесть есть — не пытаются в контракте тебя надуть. Найди кого-нибудь, кто посмотрит. Я в этом не соображаю, не помогу тебе, братан».
Янь Цин: «Ага! Ещё одно бесит — в “Хэнъюэ” один тип меня достаёт».
Чжан Сюнь: «Достаёт? Ого. Мужик, женщина? Слушай, если один человек всё время липнет к другому — либо это те самые мужско-женские дела, либо у него какой-то расчёт, либо человек просто дебил».
«Мужско-женские дела»? Вряд ли.
Расчёт? Какой у него, Янь Цина, может быть расчёт? Совершенствование дальше некуда слабое, никакого выдающегося дара, свойственного высокородным великим ёкаям, у него нет. Обычный ёкай, каких много.
И Янь Цин сделал вывод: «Значит, он дебил».
«Дебил»-звезда Лу Юаньсин, видя, что Янь Цин пишет сообщения, собирался и дальше его подкалывать, но, поворотом руля свернув по указаниям Янь Цина, остановился перед роскошной виллой — и лицо у него мигом стало нехорошим.
А Янь Цин ещё и добавил:
— Приехали. Спасибо, что подвёз. Может, вернёшь наконец очки?
— …Ты здесь живёшь?!
— Ага.
Лу Юаньсин покосился на невозмутимый фасад виллы, и его лицо стало ещё холоднее.
Тот тип, оказывается, поселил у себя кого-то, кроме Тао Нина!
И этот «маленький искуситель», которого он всё это время подкалывал, живёт именно здесь!
Инстинкт самосохранения заставил Лу Юаньсина мгновенно вытащить очки из кармана и вернуть их Янь Цину. И как только «искуситель» с довольным видом надел очки и открыл дверцу — входная дверь виллы распахнулась.
Мужчина в облегающей серой рубашке, с чашкой кофе в руке, неспешно вышел наружу.
У Янь Цина невольно приподнялись уголки бровей:
— Господин Гэн! Вы почему вышли?
Гэн Ихуай подошёл ближе, тихо усмехнулся:
— Услышал, что ты приехал.
Магнетичный голос словно покрыл эти слова слоем чего-то, подозрительно похожего на нежность, — будто мужчина всё это время ждал его возвращения. Уши Янь Цина непроизвольно чуть покраснели. Проследив за взглядом Гэн Ихуая, он поспешил переключить внимание:
— Это Лу Юаньсин, актёр «Хэнъюэ». После обсуждения контракта он сказал, что отвезёт меня.
Собравшийся было тут же придавить педаль в пол и удрать Лу Юаньсин:
— …
Он натянуто, одними губами, изобразил улыбку:
— Давно не виделись.
Янь Цин моргнул:
— А? Вы знакомы?
Гэн Ихуай перевёл взгляд на Лу Юаньсина и молча кивнул.
Янь Цин наконец сообразил.
Так вот почему охрана «Хэнъюэ» несколько раз видела Гэн Ихуая. Лу Юаньсин ведь тоже ёкай — вполне могли раньше пересекаться в индустрии развлечений.
Раз у Лу Юаньсина есть такой мягкий и добрый друг, как Гэн Ихуай, — так и быть, за очки он его прощает.
Лу Юаньсин через силу произнёс:
— Знакомы. Довольно давняя история.
На «давняя история» он поставил ударение — будто в этих словах скрывалось что-то ещё. Ностальгировать он явно не собирался:
— Раз Янь Цина доставил, я пойду.
— Не торопись, — Гэн Ихуай небрежно отпил кофе, тон был ровным. — Зайди, посиди. Спасибо, что довёз.
Янь Цин:
— Как раз можно и пообедать! Может, я угощу? Живу тут бесплатно, ем — стыдно…
Лу Юаньсин посмотрел в бесстрастное лицо Гэн Ихуая и понял, что рвануть с места уже поздно. С каменным лицом он спрыгнул с водительского сиденья:
— Я угощу.
Гэн Ихуай уже сказал «спасибо». Лу Юаньсину было холодно в груди — он чувствовал, что уже, считай, покойник.
Янь Цин собрался поспорить за право оплатить, но невозможно-богатый и не привыкший к возражениям гэн-босс кивнул:
— Хорошо.
Лу Юаньсин поспешно уточнил:
— Что заказываем? Я закажу!
Гэн Ихуай ответил невозмутимо:
— Янь Цин любит морепродукты.
У Лу Юаньсина дёрнулся уголок губ.
Янь Цин:
— Господин Гэн, вы же их не любите? Я и без морепродуктов обойдусь.
Гэн Ихуай — ровно:
— Теперь люблю.
— А? А что бы вы хотели, господин Гэн?
— Кальмара на железной сковороде.
Лу «Кальмар» Юаньсин:
— …
Впервые в жизни он ощутил, до чего же близко к тому, чтобы окончательно похолодеть.
http://bllate.org/book/21883/2299329
Готово:
