Готовый перевод What to Do About Calcium Deficiency [ABO] / Дефицит кальция: Неожиданное прибавление [ABO]: Глава 4

Дуаньму Жуй пролежал в своей спальне целых семь-восемь дней. За исключением самого первого дня, когда он сделал один глоток, к тому странному на вкус отвару он больше не притрагивался.

Впрочем, благодаря передышке в эти семь-восемь дней он наконец-то разобрался в своем нынешнем положении.

— Сяо Янь... — тихо позвал Дуаньму Жуй.

Слуга, который неотлучно дежурил у двери, тут же толкнул створку и вошел:

— Молодой господин, вы звали?

— Принеси мне зеркало, — распорядился он, полулежа на постели и опираясь на мягкие подушки. От долгого лежания тело немного обмякло, а без опоры встать было и вовсе тяжело, так что голос его звучал не слишком уверенно, что немного удручало Дуаньму Жуя.

Сяо Янь быстро подал ему зеркало, и Дуаньму Жуй снова принялся разглядываться.

Это стало для него своего рода вспомогательным занятием, чтобы скрасить скуку постельного режима, и за последние дни Дуаньму Жуй обнаружил немало занятных вещей.

Прежде всего, его внешность не изменилась.

Хотя в прошлой жизни у него была короткая стрижка, и при всей смазливой и чистой внешности он во всех смыслах оставался мальчишкой.

Теперь же всё выглядело иначе: стоило Дуаньму Жую собрать волосы наверх, как становилось очевидно, что черты лица совершенно не изменились, но стоило черным прядям распуститься по плечам, как его облик приобретал неуловимую двусмысленность, не позволяющую с первого взгляда определить пол.

Брови, прямые у переносицы, изящно изгибались на кончиках; глаза остались такими же большими, как прежде; а о коже и говорить нечего — белая и нежная, в то время как губы... были болезненно-бледными.

Было и еще одно обстоятельство, которое он никак не мог взять в толк: госпожа и глава семьи в этом поместье выглядели точь-в-точь как его собственные мама и папа в прошлом. И даже их имена совпадали полностью — от этого сходства Дуаньму Жуя и вовсе бросало в дрожь.

— Сяо Янь, подойди, — покрутившись с зеркалом перед лицом, он наконец опустил его. — Спрошу тебя по секрету: сколько всего людей в этом поместье? И чем все занимаются?

За последние дни Дуаньму Жуй уже сговорился со своим личным слугой Сяо Янем. У них была маленькая тайна: молодой господин Дуаньму ссылался на то, что из-за тяжелой травмы и амнезии не помнит, почему в ту ночь вернулся домой сплошь в ранах и со следами чужой метки, но при этом не хотел волновать родителей, а потому поручил Сяо Яню подробно ввести его в курс дела.

Сяо Янь налил Дуаньму Жую чаю:

— Всего в нашей усадьбе пятнадцать человек. Помимо госпожи, главы семьи, молодого господина и меня, есть еще одна служанка при госпоже, один привратник, двое на кухне, один дворник, один уборщик помещений, один конюх, двое разнорабочих, а также двое сборщиков арендной платы — их вы обычно не видите.

— Ох... Народу немало, — подумал Дуаньму Жуй. Он привык к семье из трех человек, а тут сразу пятнадцать: куда ни глянь — никого не знаешь, да еще приходится осторожничать и притворяться.

— Разве это много? — Сяо Янь забрал у Дуаньму Жуя пустую чаашку. — Скажи я такое в другое время — схлопотал бы палкой. За последние два года поместье обеднело, и работников стало меньше. Когда вы были маленьким... и я был совсем крошкой... бывало, в усадьбе жило почти полсотни людей, вот это были золотые времена.

Тот Дуаньму Жуй не интересовался этим:

— А кто остальные в доме, кроме моего отца-альфы?

За последние дни Дуаньму Жуй в общих чертах уяснил положение дел с человеческим родом в этом мире — оно удивительным образом совпадало с тем, что он читал в книгах.

— Глава семьи — альфа, омеги в доме только вы с госпожой, а мы, слуги, все бетки, — подробно объяснил Сяо Янь. — Обычно, когда у омеги приближается период течки, нужно подыскать подходящего альфу и готовиться к свадьбе. В день течки начинается разделение ложа, и сколько длится течка — целых семь дней, — столько дней они делят ложе.

— Се... семь дней делят ложе? — испугался Дуаньму Жуй. — И... в каком возрасте наступает течка?

Сяо Янь опешил, глядя на Дуаньму Жуя:

— В восемь лет, молодой господин.

— ...Сколько мне лет в этом году?

Дуаньму Жуй почувствовал, как по спине повеяло холодом.

— Молодой господин, вам как раз исполнилось восемнадцать.

Голос Сяо Яня невольно стал тише.

В сердце Дуаньму Жуя зародился страх перед будущим.

— К тому же, даже если у вас не течка, — продолжал Сяо Янь, понизив голос почти до шепота, — взрослому омеге опасно ходить по улице одному...

Выходит, и носа нельзя высунуть наружу? Дуаньму Жуй не знал, как описать свои чувства. Хоть раньше он и был домоседом, но не до такой же степени, чтобы совсем не покидать дом... И чем сильнее запрещали выходить, тем отчетливее он чувствовал, что от затворничества скоро сойдет с ума.

— А если всё-таки нужно выйти, что делать? — с надеждой спросил Дуаньму Жуй.

— Вы же пьете подавляющий отвар! — как само собой разумеющееся ответил Сяо Янь. — Пили с шестнадцати лет и вплоть до самой болезни.

— И какая польза от этого отвара? — Дуаньму Жуй всё еще помнил тот странный вкус: не то чтобы горький, скорее с кислинкой и остринкой, с примесью чего-то еще, глубокого кроваво-красного цвета — в общем... проглотить было мучительно трудно.

— Он скрывает ваш запах омеги, и для окружающих вы выглядите как бета, так что становится намного безопаснее, — с поразительным терпением пояснил Сяо Янь. — Вопрос в другом: молодой господин, вы и вправду забыли, что случилось той ночью? Перед уходом вы меня не взяли, лекарство выпили, так почему же вернулись не просто раненым, но и помеченным кем-то?

Дуаньму Жуй тяжело сдвинул брови. Той ночью? Единственное, что он мог вспомнить, — это ворота Поместья Дуаньму, а дальше темнота.

— Не помню... — он потер белую повязку, туго обмотанную вокруг запястья. — А что с этой раной?

Сяо Янь заговорил:

— По идее, раз вы выпили подавляющий отвар, запах омеги не должен был исходить от вас и привлекать альф. Но если у вас шла кровь, этот запах всё равно мог приманить альфу. А если бы у вас началась течка, такой аромат и вовсе заставил бы альфу потерять рассудок. Непонятно одно: молодой господин, как вы умудрились получить рану? Возможно, именно кровь из раны привлекла альфу, но вы... как же вы можете совсем ничего не помнить!

Сяо Янь говорил, и его глаза покраснели; сам Дуаньму Жуй не видел в этом повода для слез, зато Сяо Янь при одном упоминании о случившемся был готов расплатиться раскаянием.

Дуаньму Жуй похлопал Сяо Яня по плечу — этот несовершеннолетний мальчишка все еще был довольно тощим, но кто знает, не перерастет ли Сяо Янь его самого, когда повзрослеет?

— Чего ты ревешь, я же еще не умер...

При слове «умер» Дуаньму Жуй внезапно замер.

Кто сказал, что не умер! Если это тело не умирало, то как он умудрился в него вселиться? В прошлой жизни его душа или сознание тоже прибились сюда лишь после смерти. Значит, прежний Дуаньму Жуй определенно умер — как раз в ту ночь, когда он открыл глаза! Что же там произошло на самом деле...

Сяо Янь смахнул слезы с глаз:

— Если бы вы умерли, я бы последовал за вами в могилу! Меня купили еще ребенком, чтобы я служил вам, умрете вы — я умру вместе с вами!

— Что ты мелешь... — Дуаньму Жуй почувствовал легкую неловкость и поспешил сменить тему. — А отвар... его еще много? Почему я не пил его эти дни?

Сяо Янь торопливо сделал несколько глубоких вдохов, чтобы унять волнение:

— Отвара вдоволь. Раньше сказывали, что глава семьи тайком привез его со службы в армии, в дальней кладовой целые закрома. Только это строжайший секрет: кроме отца, матери, личной служанки да стряпчего, что варит зелье, никто из челяди не знает. Снаружи та кладовая выглядит так, будто там хранится зерно, а внутри прячется подавляющая трава. К счастью, до варки трава не издает никакого запаха, иначе обман давно бы раскрылся. К тому же вы эти дни отлеживаетесь в постели и никуда не ходите, вот госпожа и распорядилась пока не варить.

— Зачем же прятать? — Дуаньму Жуй подумал, что, как только сможет твердо стоять на ногах, обязательно как следует исследует это поместье.

— Тсс... — Сяо Янь испуганно оглянулся на дверь. — Говорите тише. Этот отвар запрещен к использованию императорским двором. Омег и так мало, а двор полностью рассчитывает на то, что омеги будут рожать сильное потомство, так что...

Чем меньше людей знают об этом, тем лучше.

Дуаньму Жуй смотрел на Сяо Яня молча, но по его озадаченному лицу слуга всё понял:

— Я продолжу объяснять, молодой господин. Альфы, такие как глава семьи, рожать не способны. У бет вроде меня жены по большей части тоже беты, и рождаются у них беты. Но с омегами всё иначе: у них на свет появляются либо альфы — их больше в армии и при дворе, они крепкие, сильные и смышленые, опора государства, именно на них держится командование в походах и битвах, — либо другие омеги, драгоценная порода для продолжения рода, вот почему двор так дорожит ими!

Сказав это, Сяо Янь снова с опаской глянул в окно:

— Почему сегодня на улице так тихо? В обычное время госпожа с главой семьи уже давно навестили бы вас, а сегодня с утра ни звука.

Дуаньму Жуй взглянул на песочные часы на столике и тоже нашел это странным:

— Ступай-ка взгляни, что там стряслось снаружи.

— Слушаюсь, молодой господин! — Сяо Янь пулей выскочил за дверь, но перед этим не забыл тщательно и плотно притворить ее за собой.

Впервые в жизни Дуаньму Жуй подумал, что иметь личного слугу — это настоящее блаженство: ничего не нужно делать самому, достаточно лишь открыть рот.

В прошлой жизни, даже когда ему хотелось лапши быстрого приготовления, приходилось варить ее своими руками, не говоря уже о тех временах, когда родители задерживались на работе и ему самому приходилось готовить им ужин.

Однако нынешняя жизнь казалась чересчур праздной: целыми днями ничего не нужно делать, только лежать... От такого лежания начнешь зверски лениться!

Опираясь на изголовье кровати, Дуаньму Жуй медленно сполз на пол, обулся в мягкие туфли и втихую приоткрыл окно на узкую щель, выглядывая наружу.

Вообще-то он мог ходить еще несколько дней назад, но проявил осторожность: об этом не знал никто, кроме Сяо Яня, а он хотел сначала через Сяо Яня получше разобраться во всем здешнем укладе, чтобы не облажаться по неведению при выходе в свет.

Заметив, что на улице тихо и слуг во внутреннем дворе не видно, он загорелся желанием выйти и глотнуть свежего воздуха.

Подумано — сделано.

Толкнув створку, Дуаньму Жуй впервые воочию и по-настоящему увидел место, где жил: прямо перед дверью росли аккуратные заросли бамбука феникс, закрывавшие обзор от нескромных взглядов, а от них в сторону вилась чистая каменная дорожка.

Укрывшись за бамбуковой рощицей, Дуаньму Жуй украдкой шмыгнул в сад.

Из окна его спальни как раз просматривался этот пустынный квадратный двор. Сейчас здесь царила всё та же тишина, утреннее солнце заливало ярким светом искусственную горку по другую сторону двора, а по обеим сторонам — на востоке и западе — виднелись круглые каменные арки. Дуаньму Жуй постоял в раздумьях, не зная, в какую из них направиться.

Сначала он прижался к шестиугольному окну в стене, заглядывая во владения соседей, но там обнаружился лишь очередной бамбуковый уголок.

— Молодой господин, молодой господин, вам сюда! — послышался голос Сяо Яня. Обернувшись, Дуаньму Жуй увидел, как слуга стремглав бежит к нему из другой круглой арки.

— Ну что там? — перехватил он Сяо Яня.

Тот указал на сторону, откуда только что прибежал:

— ЧП! Большое ЧП! Не мудрено, что людей не видно — оказывается, в поместье пожаловал Девятый князь! Остальным слугам велено сидеть по комнатам, а те, что при деле, все ушли наперед прислуживать.

— Девятый князь? — Дуаньму Жуй растерялся. — С чего бы князю жаловать сюда? У отца с ним есть какие-то дела?

— Понятия не имею, — Сяо Янь поддержал Дуаньму Жуя под руку. — Я только подслушал: господин с госпожой принимают гостя в главной гостиной, а остальным строго-настрого запрещено шататься по усадьбе.

Дуаньму Жуй почувствовал, что усидеть на месте больше не может: тайком взглянуть одним глазком ведь не возбраняется... правда же?

Девятый князь?

Он бросил быстрый взгляд на Сяо Яня, и тот мгновенно уловил его мысль:

— Может... глянем краешком глаза из-за притолоки? Я поддержу вас, только глянем — и сразу назад, все слуги сейчас на заднем дворе, спереди безопасно.

Дуаньму Жуй зачесался от любопытства — этот Сяо Янь всегда угадывал его желания на лету.

— Тогда... давай сходим взглянуть!

Вдвоем, на цыпочках, они тихонько прокрались к выходу из гостиной. Сяо Янь следовал сзади, придерживая Дуаньму Жуя за одежду, а тот на корточках короткими перебежками подбирался всё ближе.

— Имеет ли мой прославленный генерал какие-либо затруднения? — раздался из гостиной гулкий, полный сил голос, который Дуаньму Жуй расслышал отчетливо до последней ноты.

— Благодаря заботе Девятого князя, жизнь всех в нашем доме идет без забот, — последовал голос отца.

Дуаньму Жуй легко узнал его, ведь голоса здешних родителей в точности повторяли голоса его мамы и папы из прошлой жизни — точь-в-точь как клонированные.

Он украдкой высунул наружу лишь половину головы, жаждая разглядеть легендарного князя воочию.

Первыми в гостиной его взору предстали сидевшие поодаль родители, и лишь затем — мужчина на почетном месте прямо напротив входа.

— Старые раны не дают о себе знать? — лицо гостя выражало благожелательность, и хотя говорил он ровным тоном, в каждом слове сквозило привычное властное величие.

Дуаньму Жуй с любопытством разглядывал его из-за косяка, никак не ожидая, что мужчина в этот момент поднимет глаза.

Увернуться он уже не успел и встретился с ним взглядом лицом к лицу.

http://bllate.org/book/25327/3019326