Сунь Цзяцзя смотрела фильм очень сосредоточенно. В наше время развлечений почти нет, и посмотреть один и тот же фильм десяток раз — дело обычное, а уж если сюжет захватывающий, с радостью и слезами, то оторваться и вовсе невозможно.
Лю Ми, замерев, смотрела на густые, загнутые кверху ресницы Сунь Цзяцзя.
Затем она заметила, как губы Сунь Цзяцзя шевельнулись, что-то произнося. Лю Ми не расслышала и переспросила: «М-м?»
Сунь Цзяцзя повернула голову и посмотрела на неё.
В полумраке кинозала лицо Сунь Цзяцзя было едва различимо, и Лю Ми внезапно охватило волнение, даже дыхание на миг перехватило. Сунь Цзяцзя поманила её пальцем, призывая придвинуться ближе.
Лю Ми, словно завороженная, послушно подалась вперед.
Однако она не решалась пододвинуться слишком близко, боясь разозлить Сунь Цзяцзя или вызвать у кого-то лишние подозрения.
И тогда —
Сунь Цзяцзя больно ущипнула её за руку.
Она склонилась к самому уху Лю Ми, её дыхание было горячим, сладковатым — пахло попкорном и ароматическим кремом, которым пользовалась Сунь Цзяцзя.
— Я красивая? — прошептала она.
От этого щипка по руке разлилась боль, но на душе у Лю Ми стало невероятно радостно. Прядь волос упала ей на глаза, и она, медленно подняв взгляд, встретилась с влажными, сияющими глазами Сунь Цзяцзя.
— Красивая, — честно ответила она.
Сунь Цзяцзя хмыкнула, отвернулась и, взяв пару зерен попкорна, отправила их в рот. Увидев, что Лю Ми всё ещё не сводит с неё глаз, она разозлилась и, прихватив свой попкорн, собралась уходить.
Лю Ми поспешно придержала её за рукав.
— Я больше не буду смотреть, — голос Лю Ми звучал тихо и заискивающе. — Не уходи.
Только тогда Сунь Цзяцзя снова села на место, не сводя глаз с экрана. Лю Ми, сидя рядом, не могла найти себе места: ей хотелось выйти и подождать снаружи, но она подумала, что народу здесь много, и если Сунь Цзяцзя вдруг окажется в толпе, кто ей поможет?
В итоге она решила проявить бесстыдство и осталась.
Сунь Цзяцзя грызла одну зернышко попкорна целую вечность, и на душе у неё было ох как неспокойно.
Зная характер Лю Ми, разве могла та когда-либо быть такой покорной?
Лю Ми, как и она сама, несомненно, переродилась.
В голове у Сунь Цзяцзя царил полнейший хаос.
Она злилась на Лю Ми и не хотела её прощать. Она и сама не могла до конца понять, зачем приехала в деревню: знала ведь, что между ними ничего не выйдет, но всё равно тянулась к ней, надеясь, быть может, найти для себя какой-то новый путь.
Как бы то ни было, выразить это словами Сунь Цзяцзя не могла.
Так, в какой-то непонятной суматохе, фильм подошел к концу. При выходе из кинотеатра Сунь Цзяцзя специально плелась в самом хвосте. Лю Ми тоже не торопилась — дождавшись, пока толпа схлынет, она уступила дорогу Сунь Цзяцзя, чтобы та прошла первой, а сама прикрывала тыл.
На улице уже смеркалось, небо затянуло тучами, словно собирался дождь. Сунь Цзяцзя, не оглядываясь, направилась в сторону магазина товаров первой необходимости. Сделав несколько шагов, она остановилась и обернулась: Лю Ми неторопливо шла следом, не спуская с неё глаз. Заметив, что Сунь Цзяцзя вдруг обернулась, Лю Ми явно растерялась.
Затем она быстро отвела взгляд и принялась разглядывать пейзаж, хотя кончики её ушей покраснели и горели огнем.
Когда она перевела дыхание и снова посмотрела вперед, Сунь Цзяцзя уже и след простыл.
Лю Ми поспешно бросилась догонять её.
Обратный путь в деревню вся четверка проделала в молчании. Сюй Бин и Сунь Линлин, поужинав, вышли из кинотеатра, но не встретили Сунь Цзяцзя. Хотя Сюй Бин и не бушевал, весь вечер у него был кислый вид. Сунь Линлин тоже чувствовала себя ущемленной: она считала, что ничем не хуже Сунь Цзяцзя, и не понимала, почему Сюй Бин видит только эту неженку.
Каждый погруженный в свои мысли, они вернулись в деревню. У старой сосны, где их пути расходились, Лю Ми сказала:
— Я пойду, до завтра.
Эти слова были адресованы Сунь Цзяцзя, но они чудесным образом развеяли неловкость. Сунь Линлин улыбнулась:
— Хорошо, товарищ Лю Ми, до завтра!
Сюй Бин переводил взгляд с Лю Ми на Сунь Цзяцзя. Возможно, благодаря интуиции соперника в любви, теперь, глядя на Лю Ми, он уже не был так расслаблен, как прежде, и его брови были плотно сдвинуты.
Сунь Цзяцзя с сумкой закусок быстро побежала обратно в общежитие образованной молодежи.
Вскоре наступил февраль. В этом году канун Нового года пришелся на десятое февраля. В письме, отправленном перед праздниками, Сунь Цзяцзя писала Сунь Дацяну лишь хорошее: рассказывала, как в деревне здорово, какой свежий воздух, как приветливы другие молодые специалисты, и что с едой проблем нет.
Получив письмо, Сунь Дацян отправил ей срочную посылку, которая как раз успела к двадцать восьмому дню двенадцатого лунного месяца.
Открыв её, она обнаружила домашние тефтели, паровые лепешки с бобами, целую кучу хвороста, а еще самые модные в городе кожаные туфли и два комплекта весенней одежды. Сунь Дацян, вероятно, не знал, какая здесь погода, полагая, что в провинции М теплее, чем в провинции Х, и не подозревал о здешней промозглой сырости. Да и у Сунь Цзяцзя в деревне не было особого случая надевать весенние наряды.
Никто из общежития не поехал домой встречать Новый год. Лю Чан и Лю Шу жалели денег на проезд: их дом находился ещё дальше, чем провинция Х, — три дня на поезде, да и билеты стоят дорого. За десять лет они ездили домой всего один раз — на свадьбу старшего брата.
Люй Дун и Ху Жун ездили в прошлом году, поэтому в этот раз тоже не планировали.
Так что в этом году в общежитии было довольно шумно. Когда Сунь Цзяцзя получила посылку, остальные завидовали, но она была щедрой: знала, что одной ей всё равно не съесть, а от сырости в провинции М продукты быстро покроются плесенью, поэтому решила выставить всё на общий стол.
Так что даже у Сунь Линлин не нашлось повода для язвительных замечаний.
Двадцать восьмого и двадцать девятого числа все дружно прибрались в общежитии и вокруг него. В последние годы клеить парные надписи было запрещено, поэтому от этой затеи отказались. Чтобы добавить хоть немного праздничной атмосферы, Лю Чан где-то раздорыла самодельные петарды.
В канун Нового года молодые специалисты устроили фейерверк на склоне за домом. Они бегали врассыпную, перепачкавшись в земле и едва не вытоптав огород. Лю Чан смеялась и ругалась одновременно. Вдоволь настрелявшись, они принялись лепить пельмени, чтобы вечером сесть за праздничный ужин.
Люй Дун и Сюй Бин пошли ловить рыбу, Лю Чан и Лю Шу взялись за тесто и начинку из яиц с луком-пореем. Сунь Цзяцзя лепить не умела, её пельмени получались уродливыми, и Сунь Линлин, недовольно буркнув, попросила её отойти в сторону. Сама же она лепила ловко, и вскоре на пароварке красовались ряды белых, пухлых пельменей.
В этот момент зашел староста деревни Лю Туаньцзэнь.
Зная, что молодые специалисты не поедут домой на праздник, он решил проявить заботу и принес им миску тушеного мяса. На дне лежали ломтики батата, а сверху — несколько кусочков мяса, уже готовых, так что их нужно было только разогреть.
Лю Чан, у которой руки были в муке, с улыбкой пригласила его остаться на пельмени, но он отказался и, уходя, сказал:
— Мне надо заглянуть к Лю Ми. Вчера ночью в деревне Циншуй один старик занемог, спасти его не удалось, она полночи провозилась, вряд ли у неё было время готовить новогодний ужин.
http://bllate.org/book/27513/3343923
Готово:
