Готовый перевод The Lord's Money Bag / Кошелёк для господина: Случай в переулке Юйдин: Глава 11

Очистка раны сама по себе не была сложной задачей, но Янь Ханьчжан почему-то покрылся холодным потом, а сердце колотилось в груди.

Он внезапно вспомнил мать и ту ночь, которая терзала его долгие годы.

Тогда его мать была уже при смерти. Лекари в столице Цзинчэн были бессильны, и хотя Хань Ци по его настоянию неоднократно вызывал во дворец императорских врачей, никто из них не смог помочь.

С раннего детства он прилежно изучал медицинские трактаты и, вспомнив один способ из древней книги, вопреки всем уговорам, твердо решил попробовать.

Мать скончалась именно в ту ночь, когда он решил «попробовать».

Помутился рассудок. Разве можно сравнивать его с матерью?

Он ущипнул себя за палец, приходя в чувство, и с силой сжал рукоять кинжала. К тому времени, как он закончил очищать рану, его правое запястье уже онемело. Он бережно перевязал Фан Ланьсуна, влил ему в рот лекарство и провозился до глубокой ночи, прежде чем жар наконец отступил.

Янь Ханьчжан сидел на коленях у края кровати. Едва он перевел дух, как лежащий на постели человек открыл глаза:

— Зачем ты связал меня?

— Янь Ханьчжан, ты подонок! Разве мы не договаривались, что ты не будешь ко мне прикасаться?

— Я был последним идиотом, раз поверил твоим россказням!

Эту сцену действительно было трудно объяснить. Рука Янь Ханьчжана, державшая кинжал, всё еще подрагивала. Он искоса взглянул на него и холодно хмыкнул:

— Маленький неблагодарный волчонок.

Фан Ланьсун дернулся несколько раз, но пояс был затянут туго, вырваться не удалось. В его голосе прозвучало отчаяние:

— Мерзавец!

Янь Ханьчжан вдруг почувствовал себя донельзя уязвленным. Он просто подался вперед и приподнял одну бровь:

— Муж сегодня и впрямь ведет себя как мерзавец, и что ты сделаешь?

Он откинул одеяло, укрывавшее Фан Ланьсуна, и потянул за края исподних штанов, порванных кинжалом.

Фан Ланьсун взмолился, сжимая ноги и пытаясь отстраниться:

— Что ты собираешься делать?

— Естественно, заниматься тем, чем должен заниматься муж, — Янь Ханьчжан склонился над ним, приподняв веки и впиваясь взглядом в его лицо, словно наблюдая за загнанным зверем в клетке. — Я ведь только кормил тебя, сам остался голодным, вот теперь проголодался.

У Фан Ланьсуна волосы на теле встали дыбом:

— Проголодался... Раз проголодался, иди на кухню, зачем связывать меня?

Янь Ханьчжан поднял глаза и насмешливо посмотрел на него:

— Готовое угощение прямо перед глазами, зачем идти на кухню?

— Подонок! Бесстыдник!

Будучи связанным и едва оправившись от жара, Фан Ланьсуну оставалось лишь закрыть глаза и смиренно терпеть.

— Голоден? — спустя четверть часа Янь Ханьчжан поднял голову с раскрасневшимся лицом. — Хочешь тоже отведать?

Он придвинулся ближе, сжимая подбородок Фан Ланьсуна:

— Как, в сравнении с рисовой кашей с курицей?

Глядя на Фан Ланьсуна, который крепко зажмурился с выражением полного нежелания жить, Янь Ханьчжан испытал огромное удовлетворение. Он взял платок, расшитый ветками сосны, вытер Фан Ланьсуну уголки губ. Его голос стал хриплым от не утихшего желания:

— Хочешь есть — проси еды, получил рану — принимай лекарство и перевязку. Даже ребенок это знает, неужели нужно учить?

Фан Ланьсун открыл глаза и отвернулся к стене:

— Так, как ты только что «поел»? Маленький божественный лекарь Янь и впрямь оправдывает славу главного гуляки — даже ешь изысканнее, чем другие.

Эти слова с первого взгляда показались подозрительными, а при более глубоком раздумье заставили кровь Янь Ханьчжана ударить в голову. Он крепко сжал руку Фан Ланьсуна:

— Другие? Какие еще другие? Откуда ты знаешь, изысканнее ли это, чем у других?

Янь Ханьчжан и сам не понимал, почему так разозлился. Это было похоже на то, как если бы он услышал, что его домашнего питомца кто-то трогал — смириться с этим он не мог.

Фан Ланьсун не выдержал и рассмеялся:

— У тебя что, черт возьми, с головой не в порядке?

Он счел нужным объясниться:

— Я разве это имел в виду?

Янь Ханьчжан осознал свою ошибку, но всё еще не успокоился и снова спросил:

— Так есть кто-то другой или нет?

Фан Ланьсун округлил глаза:

— Проваливай!

Тело его было обнажено, а в словах не было силы, напротив, это походило на кокетство. Видя его слабость и раны, Янь Ханьчжан отчаянно сдержался, укрыл его одеялом и собрался «проваливать»:

— Спи, я не буду тебя трогать.

Фан Ланьсун открыл глаза:

— Ты уже всё, что хотел, потрогал!

Янь Ханьчжан приблизился к нему и тихо рассмеялся на ухо:

— Ты же знаешь, как это бывает обычно, неужели ты хочешь, чтобы я...

Фан Ланьсун, покраснев ушами, крепко зажмурился:

— Я спать хочу.

Янь Ханьчжан лежал рядом, опершись рукой о подушку, тихо посмеиваясь, а затем склонился и поцеловал его в лоб:

— Спи спокойно, мой маленький супруг.

Уши Фан Ланьсуна стали еще краснее, он отвернулся:

— Извращенец, исчезни немедленно.

Видя его состояние, Янь Ханьчжан почувствовал себя в высшей степени удовлетворенным, снова просунул руку под одеяло и слегка щелкнул его.

Фан Ланьсун крепко зажмурился.

Янь Ханьчжан получше укрыл Фан Ланьсуна, аккуратно подоткнул края одеяла и отправился отдыхать на кушетку в соседней комнате.

Прошло довольно много времени, прежде чем Фан Ланьсун осознал ситуацию и крикнул во весь голос:

— Ты хотя бы веревки с меня развяжи!

Янь Ханьчжан, обнимая одеяло, смеялся так, что у него заболел живот, и, прикрыв рот рукой, притворился спящим. Фан Ланьсун позвал еще пару раз, но, поняв тщетность усилий, беспомощно замолчал.

Убедившись, что Фан Ланьсун крепко уснул, Янь Ханьчжан вошел в комнату и осторожно развязал его руки и ноги.

Пояс использовали часто, ткань стала очень мягкой и не причиняла боли, но из-за того, что Фан Ланьсун был связан долго, на его бледной коже всё же остались красные следы.

Янь Ханьчжан придвинулся к уху Фан Ланьсуна и прошептал:

— Если я буду вот так связывать тебя в постели каждую ночь, чтобы ты составлял мне компанию, как тебе такая идея?

Забрав Фан Ланьсуна у молодого господина Чу, Янь Ханьчжан не чувствовал себя спокойно, ему всё время казалось, что его вот-вот отнимут. Это невесть откуда взявшееся чувство собственничества постепенно крепло, порождая нечто иное, отчего он беспричинно начинал нервничать и тосковать.

Он никак не мог понять, почему ему так нужен именно Фан Ланьсун. Хотя тот был хорош собой, он вовсе не казался таким пленительным, как другие куртизаны, к тому же обладал вздорным нравом и в постели вел себя непокорно. Они вечно ссорились и дрались, после чего оба оказывались в синяках. С тех пор как полгода назад они поженились, он стал злиться гораздо чаще, и стоило им встретиться, как начиналась перебранка. Ради чего всё это?

Так он и просидел у кровати всю ночь, бесцельно размышляя и машинально растирая покрасневшие запястья Фан Ланьсуна. Лишь когда снаружи забрезжил рассвет, он уснул, прислонившись к нему.

http://bllate.org/book/27854/3377937