Стоявший у дверей охранник с каменным лицом едва не поскользнулся на ровном месте.
Никто из присутствующих не мог поверить собственным ушам: Цзян Мянь действительно без тени смущения назвал Императора «отцом».
Пусть это с натяжкой и можно было сочесть семейным обедом, подобная дерзость граничила с безумием...
Они и понятия не имели, что пиетет перед императорской властью у Цзян Мяня отсутствовал как класс.
В этом межзвездном мире он еще проявлял некоторую сдержанность — местное оружие обладало внушительной убойной силой, и получать пулю было чертовски больно. В худшем случае его могло выбросить обратно в Бюро быстрой трансмиграции, да еще и с удержанием штрафа в трехкратном размере от заработанных очков.
А вот списывание баллов — это уже поистине смертельный номер.
Окажись он в каком-нибудь древнем мире, Цзян Мянь вел бы себя еще разнузданнее. Его высшим достижением на этом поприще в свое время стала распиваемая пирушка прямо на голове у правящего монарха.
Впрочем, сейчас богатством он не блистал, а потому старательно поддерживал образ кроткого и послушного юноши.
К тому же, еще во время прошлого разговора между Янь Синцю и Императором Цзян Мянь сделал вывод: Его Величество вовсе не прочь отбросить официоз в кругу сыновей. Если вести себя чуточку непринужденнее, ничего страшного не случится.
Император-самец явно обладал достаточной широтой души.
Правитель и впрямь оправдал его ожидания. Легонько погладив позолоченный набалдашник трости, он поднял кубок, осушил его до дна и искренне, с удовольствием рассмеялся:
— Синцю, похоже, ты и вправду выбрал себе крайне любопытную самку.
В его возрасте здоровье уже давало сбои, и врачи строго запрещали алкоголь. Но кто бы осмелился испортить ему настроение? Далеко не каждого зовут Цзян Мянь.
— Спасибо, отец, — сокрушительно спокойным тоном отозвался Янь Синцю. Едва заметно улыбнувшись, он непринужденным жестом ерошил мягкие волосы на затылке Цзян Мяня.
Какими бы странными ни были их отношения с отцом, услышать из уст Цзян Мяня обращение «отец» оказалось неожиданно приятно. В этом чудилось некое признание... Нечто неосязаемое, отчего улыбка на губах принца стала чуть более настоящей.
Цзян Мянь послушно подставил голову под ласковую ладонь и сладко улыбнулся, доверчиво прижавшись к его плечу.
Самка-супруг Императора лишь мельком окинула Цзян Мяня холодным взглядом, после чего повернулась и подозвала двух младших братьев Янь Синцю, чтобы те поприветствовали старшего.
Уровень рождаемости среди инсектоидов оставался плачевным, и даже в императорском роду детей было немного. Помимо Янь Минся и Янь Синцю, в семье подрастала только пара совсем маленьких самок-близнецов — очаровательные розовенькие карапузы.
— Здравствуй, второй брат! Здравствуй, брат Цзян! — в один голос пропищали они. В идентичных парадных костюмчиках малыши выглядели предельно воспитанно.
Цзян Мянь с живостью потискал их за пухлые, мягкие щечки:
— Ого, вы прямо точь-в-точь одинаковые! И одежки одинаковые, какая прелесть!
— Раз так нравится, поторопитесь и заведите собственных, — внезапно вмешался Император.
Он действительно не признавал условностей: натянув тонкую перчатку, правитель уже вовсю разделывал аппетитную, исходившую соком жареную птицу.
Янь Синцю при этих словах густо покраснел до самых кончиков ушей. Сделав вид, будто его это ничуть не трогает, он незаметно отодвинул бокал с вином подальше от Цзян Мяня.
Тот же лишь сиял улыбкой и охотно кивал:
— Отец, я буду очень стараться!
От поддакивания с него не убудет, а чьи-то предрассудки относительно позиций в постели Цзян Мяня не волновали от слова «совсем».
Обед прошел куда приятнее, чем ожидали присутствующие.
Цзян Мянь проявлял невиданную дерзость, непринужденно болтая с правителем империи и с горящими глазами выведывая детские конфузы Янь Синцю... Чем доставлял Императору искреннее удовольствие и заставлял его беспрестанно улыбаться.
А застывший у дверей стражник окончательно впал в прострацию.
Он и подумать не мог, что Его Величество бывает настолько сговорчивым!
***
После трапезы настало время специфических развлечений инсектоидов.
Император взмахнул рукой, объявив, что желает проверить меткость Янь Синцю. Двое розовощеких малышей тут же радостно запрыгали, изъявив желание поглазеть на зрелище.
В горных лесах за дворцом располагался грандиозный заповедник инопланетных зверей, изначально созданный для ублажения коллекционерских страстей монарха.
Однако к сегодняшнему дню доставленные из самых разных звездных систем твари успели размножиться на лоне благодатной природы. Их популяция выросла вдвое, и любой зазевавшийся зверь рисковал превратиться в изысканное блюдо.
Мясо инозверей отличалось особой сочностью, упругостью и высокой питательностью, хотя и требовало специальной обработки для удаления возможного яда. На мирных и богатых планетах Империи оно ценилось на вес золота, в то время как в нищих и хаотичных секторах галактики эти твари плодились без меры, превращаясь в настоящее бедствие.
Императору же на это было плевать.
Янь Синцю взял легкий энергетический пистолет, небрежно взвесил его в руке и навел на дальнюю просеку. Ему даже не потребовалась система автоприцеливания — одним плавным, отработанным движением он спустил курок и уложил оленеподобного зверя наповал.
Точно между глаз.
Близнецы зашлись в восхищенном визге:
— Второй брат такой крутой!
— Достойно, — удовлетворенно кивнул Император и неожиданно перевел взгляд на Цзян Мяня, держащего бокал с соком: — Пусть и он попробует?
Самка-супруг порывался что-то возразить, но правитель с улыбкой оставил движение жестом.
Янь Синцю немного удивился, однако без колебаний передал оружие Цзян Мяню:
— Справишься?
— Естественно.
Цзян Мянь с улыбкой поставил стеклянный бокал и, чуть прищурившись, быстро окинул взглядом гущу деревьев.
Хотя он никогда в жизни не держал в руках энергетическое оружие этого мира, обращаться с ним оказалось проще простого.
Ощутив пальцами холодный металл корпуса, Цзян Мянь вскинул руку. Не прошло и полусекунды, как несшийся во весь опор сквозь чащу зверь с глухим стуком рухнул на землю.
Это был гигантский черно-золотой хищник, похожий на леопарда. Заряд угодил аккурат в правый глаз; подергавшись в предсмертных судорогах, тварь затихла.
Малыши снова дружно захлопали в ладоши.
— Глаз — его единственное уязвимое место. Цзян Мянь, а ты весьма наблюдателен.
— Спасибо, отец, — Цзян Мянь послушно вернул пистолет роботу-насекомому, после чего с гордым видом прильнул к груди Янь Синцю: — Значит ли это, что сегодня вечером нас ждет вкусный ужин?
Император громко расхохотался, и в его глазах промелькнуло явное одобрение:
— Малыш, а ты хорош. Раньше где-то тренировался?
Цзян Мянь среагировал мгновенно. Сделав слегка серьезное лицо, он произнес:
— Отец, я слаб от рождения, да и костяные крылья у меня повреждены. Мне с самого детства было суждено остаться в стороне от службы в армии. Но я верю, что у каждого есть свои уникальные таланты, и каждый может принести пользу Империи. Я тоже мечтаю сделать что-то значимое.
По сути, он не подтвердил и не опроверг ни единого слова, однако Император остался в полном восторге.
Вечером правитель действительно оставил их на ужин, не забыв про обещанную дичь. А перед отъездом подарил Цзян Мяню тот самый энергетический пистолет с гербом императорской фамилии.
Его благосклонность была очевидна.
Если за скобками оставить высокие титулы, все это походило на тёплые семейные посиделки. И только Янь Минся, все еще страдающий от ран на койке, полностью выпал из картины.
***
Цзян Мянь полагал, что на этом история исчерпана, однако спустя пару дней Янь Синцю в одиночку нанес визит во дворец.
Вернувшись, он молча снял китель, и выражение его лица было крайне специфическим.
— Что стряслось? — удивился Цзян Мянь.
Янь Синцю помолчал, потирая переносицу, и спросил:
— Цзян Мянь... ты не против поработать в военном ведомстве?
—... Чего? Я разве не самка-раб? — Цзян Мянь опешил, принимая из его рук указ с императорской печатью.
В его нынешнем статусе преступника разве не полагалось сидеть дома, кротко дожидаясь ласки господина и не смея шаг ступить без разрешения?
С какого перепугу его отправляют на принудительную службу?!
— С моего письменного согласия ты имеешь право выбирать себе занятие, — вздохнул Янь Синцю, присаживаясь рядом. — Это назначение не означает зачисления в кадр. Воинского звания тебе не дадут, но жалование за соответствующую должность выплачивать будут.
— И кем же, Ваше Высочество, я буду числиться?
— Заместителем инструктора по подготовке новобранцев в Третьем легионе, — Янь Синцю выглядел еще более растерянным, чем сам Цзян Мянь. — И о чем только думал отец?..
Услышав это, Цзян Мянь задумчиво прищурился.
Приставка «заместитель» говорила о многом: ему не придется отвечать за конечные результаты новобранцев, его не привлекут к ключевым тренировкам. Чистейшей воды синекура для галочки... Напрягаться явно не придется.
— Похоже, Его Величество просто хочет проверить, сколько еще тузов у меня в рукаве, — небрежно усмехнулся он.
Янь Синцю слегка нахмурился:
— Тогда, может, мне стоит...
— Пустяки, пусть все идет своим чередом, — Цзян Мянь вальяжно прильнул к его плечу и капризно протянул: — Господин, это так утомительно. Я требую компенсацию!
Хотя Янь Синцю изо всех сил старался действовать осторожно и не привлекать лишнего внимания к Цзян Мяню, сам Цзян Мянь прекрасно понимал: отсидеться в тени не выйдет.
Мало того что его персону сейчас смаковала вся Империя, так ему еще и задания системы выполнять надо! Рано или поздно Император снова проявит к нему интерес.
Это лишь вопрос времени.
Если юлить и прятаться, подозрений возникнет еще больше.
Именно поэтому перед монархом он не стал разыгрывать из себя беспомощную овечку, благодаря чему и заслужил весьма недвусмысленную симпатию.
—... Какую еще компенсацию? — кончики ушей Янь Синцю мгновенно вспыхнули, и он тут же сбился с мысли.
— А сам как думаешь?
Цзян Мянь мягко повалился к нему на грудь и с вызовом заглянул в глаза.
Наученный опытом Янь Синцю сразу всё понял. Бережно придержав юношу за подбородок, он запечатлел на его губах осторожный поцелуй. Видя, что этого мало, принц мягко высвободил свою духовную силу, окутывая Цзян Мяня согревающим коконом.
Цзян Мянь блаженно прищурился, ощущая, как проясняется его море сознания, и прошептал:
— Вообще-то я метил на большее.
— Цзян Мянь, я...
— Тш-ш, знаю-знаю. Ты хочешь не торопиться, — Цзян Мянь лукаво изогнул губы, демонстрируя ангельское терпение.
Вот только когда этот момент наступит, у Янь Синцю уже не будет возможности нажать на паузу.
***
Впрочем, в первый же день его службы на благо Империи... будить Цзян Мяня снова пришлось Янь Синцю.
— Не хочу вставать. Не буду.
Сонный Цзян Мянь мертвой хваткой вцепился в одеяло и категорически отказывался шевелиться.
Янь Синцю с беспомощной улыбкой попытался поднять его на руки, но юноша резким рывком сдернул его обратно на кровать, превратив в живую мягкую игрушку.
Сила у Цзян Мяня оказалась поистине феноменальной — зажатый в его объятиях принц не мог даже пошевелиться.
Проведя несколько минут со смущенно пылающим лицом в полной тишине, Янь Синцю тихонько проговорил:
— Цзян Мянь, ты правда опоздаешь.
—... Ох.
Цзян Мянь с трудом разомкнул веки и без особого энтузиазма приподнялся.
Похлопав глазами, он заметил, что Янь Синцю уже успел одеться, но из-за его утренних обнимашек безупречный костюм превратился в мятый ком.
— Господин, ты тоже куда-то собираешься? — недоуменно склонил голову юноша.
Янь Синцю качнул головой и, расстегивая пуговицы, неловко пробормотал:
— Внизу ждет Барнс, нам нужно обсудить пару вопросов.
Уйти посреди разговора в спальню на полчаса, да еще и вернуться за новым комплектом одежды... Янь Синцю уже во всех деталях представлял, что именно подумает Барнс.
Глядя на смущенную физиономию принца, Цзян Мянь не удержался от смешка.
Определенно, только вид этого милого самца мог хоть немного сгладить ужас раннего подъема.
Когда Цзян Мянь, умывшись, спустился к завтраку, Барнс заваривал чай в гостиной.
Суровый военный при виде юноши неожиданно поднялся и первым вежливо произнес:
— Доброе утро.
— О, и вам доброго утра, господин Барнс, — помахал рукой Цзян Мянь.
Что и говорить, Барнс умел делать выводы. Пусть он и не знал всех подноготных деталей, но регулярные встречи в последнее время кардинально изменили его отношение к Цзян Мяню.
Еще пару дней назад тот выглядел чахлым заморышем, а теперь буквально пылал здоровьем и энергией. Очевидно, Ваше Высочество души в нем не чаял.
Только что принц даже отдавал ему распоряжение провести детальное расследование в отношении отца-самки Цзян Мяня — раньше подобного не случалось никогда.
Да и... Цзян Мянь вышагивал в домашней пижаме принца! А сам принц только что заботливо подошел и поправил ему воротник.
Пазл в голове Барнса сложился окончательно.
Поэтому, едва Цзян Мянь ушел переодеваться, Барнс молча подхватил чашку и ретировался в кабинет.
А вот Янь Синцю застыл как вкопанный, не в силах отвести глаз.
На Цзян Мяне был идеально скроенный военный китель, подчеркивавший тонкую талию, длинные ноги и придававший его образу едва уловимую, опасную грацию.
Высокие черные сапоги глухо отстукивали каждый шаг по деревянному полу прихожей.
— Ну как? Я хорош? — усмехнулся Цзян Мянь.
Янь Синцю гипнотически кивнул. Горло его сжалось, кадык дернулся, а в глубине глаз взметнулся настоящий шторм.
— Ну же, скажи: нравится?
—... Нравится.
Но Цзян Мянь вдруг сделал шаг назад и неспешно скрестил руки на груди:
— Кто просил будить меня в такую рань? Сегодня никаких поцелуев.
Янь Синцю на мгновение лишился дара речи.
Вот ведь проклятье.
***
Крутя в пальцах пропуск, Цзян Мянь вспоминал обиженную физиономию своего принца, и улыбка на его губах становилась все шире.
Ровно до тех пор, пока он не заметил в зеркале заднего вида пристроившийся за его флайером чужой автомобиль.
Цзян Мянь сбросил скорость и, поравнявшись с преследователем, неспешно опустил стекло:
— Сударь, у вас ко мне какое-то дело?
В соседней машине сидела незнакомая самка.
Сперва тот обомлел при виде военной формы Цзян Мяня, после чего принялся судорожно вглядываться в салон, пытаясь кого-то разглядеть. Не найдя желаемого, он с трудом подавил разочарование:
— Н-нет, ничего. Простите, я ошибся.
— Бывает. Хорошего дня, — Цзян Мянь с милой улыбкой закрыл окно.
Улыбка на его лице никуда не исчезла, но пальцы уже ловко активировали инфоком. Он набрал номер ближайшего полицейского участка:
— Здравствуйте. Я хочу сообщить о подозрительном объекте, который пытается вести слежку за вторым принцем. Номер его флайера — SE165. Заранее спасибо.
Вопросом наказания сталкеров пусть занимается полиция. Тем более что после недавнего покушения стражи порядка относились к подобным вызовам со всей серьезностью.
«А ты популярен, Янь Синцю...»
Улыбка Цзян Мяня приобрела весьма опасный оттенок.
**[Цзян Мянь: котик молотит кулачками.jpg]
[Янь Синцю: Что случилось? Ты уже в штабе?]
[Цзян Мянь: Завтра поцелуев тоже не будет. Вредный.]
[Янь Синцю: Я не знаю, в чем дело... но прости меня.]
[Цзян Мянь: И сегодня тоже не получишь. котик в бешенстве.jpg]**
Янь Синцю отложил инфоком и пару минут просидел в растерянном молчании.
Затем он поднял взгляд на Барнса и после короткого колебания спросил:
— Барнс... скажи, твой самец разозлился бы, если бы ты разбудил его утром?
—... Ваше Высочество, мой супруг вообще не знает, что такое будить меня по утрам. Он обычно изволит почивать до полудня, — флегматично отозвался Барнс.
Янь Синцю задумчиво нахмурился:
— А если бы ты сам решил его разбудить? Он бы рассердился?
— Я никогда так не рисковал... Хм. Думаю, он был бы в ярости. И в наказание не давал бы мне встать с кровати весь день, — Барнс лишь на секунду представил эту картину, как его озарило вдохновение.
Не дав принцу опомниться, он с горящими глазами добавил:
— Спасибо за идею, Ваше Высочество! Завтра же утром попробую, проверим эффект!
Да, в семье Барнса царила полная гармония: супруг обладал прекрасным характером и никогда не ограничивал его свободу. Именно поэтому у Барнса всегда хватало времени на частые командировки с принцем.
Но Барнс почувствовал, что их семейной жизни и впрямь не помешает немного остроты... Ваше Высочество поистине гениален!
А Янь Синцю тем временем намертво застрял на последней фразе Барнса. Его пальцы нервно сжались, а разум отказывался возвращаться в реальность.
«... Н-не давал бы встать с кровати весь день?..»
http://bllate.org/book/36052/4819896
Готово:
