Глава 42
— Шифу, — нахмурившись, позвал Фан Шанцин, глядя на Ло Шу.
Взгляд Ло Шу мгновенно посерьёзнел. Он торопливо запихнул в рот остатки лакомства, спрыгнул с рук 2088 и поспешил к Фан Шанцину.
Ощутив внезапную пустоту, 2088 опустил взгляд на свои свободные ладони. В его системном ядре на миг вспыхнуло зелёное свечение, тут же сменившись бледно-фиолетовым. Он прикрыл глаза, задумчиво потёр подушечки пальцев друг о друга, а затем бесшумно поднялся и последовал за хозяином.
— Это вторая фаланга человеческого указательного пальца, — Ло Шу слегка сдавил кость сквозь платок, но та, на удивление, даже не треснула. Он наклонился, принюхался, и лицо его помрачнело. — Там, внизу, что-то есть.
Ло Шу выпрямился, огляделся по сторонам и мысленно спросил систему:
«Сяо Ба, можешь просканировать точное место?»
[Сканирование возможно.]
[В направлении девяти часов на расстоянии одного целого трёх десятых метра от хоста. Ближайший к поверхности скелет будет обнаружен, если прокопать землю на шестьдесят сантиметров вниз.]
[Остальные останки находятся в радиусе пяти метров от хоста на глубине до четырёх целых одной десятой метра.]
Ло Шу медленно кивнул. Под недоуменными взглядами Фан Шанцина и Лун Тао он опустился на одно колено и с силой ударил ладонью по земле.
В радиусе пяти метров от точки удара почва мгновенно пошла глубокими трещинами и вспучилась, разлетаясь на мелкие комья. Однако за пределами этого незримого круга даже вековые деревья не обронили ни единого листа — лишь пышные кроны едва заметно качнулись, точно от дуновения легкого ветерка.
Впрочем, Лун Тао было уже не до восхищения невероятным контролем внутренней силы, который продемонстрировал Ло Шу.
Сквозь разошедшиеся трещины в земле отчетливо белели кости.
Лун Тао и Фан Шанцин переглянулись. Позабыв об изнуряющей усталости и ломоте в теле, они опустились на корточки и принялись торопливо разгребать комья земли. Вскоре яма была полностью очищена.
А на её дне показались десять человеческих скелетов.
Ло Шу поднял один из черепов, слегка постучал по нему пальцем и осторожно снял черепную крышку. Внутри всё было усеяно крошечными яйцами насекомых. С внутренней стороны рёбер тоже виднелась плотная кладка, но если в черепной коробке яйца были угольно-чёрными, то здесь, на костях груди, они отливали багровым. Снизу вверх, ближе к голове, их цвет становился всё темнее и насыщеннее — по какой-то неведомой причине.
Среди десяти скелетов девять принадлежали взрослым людям, а один — ребёнку. При жизни никто из них не владел боевыми искусствами. Взрослые, судя по состоянию костей, умерли в возрасте от двадцати до сорока лет. Их останки оказались невероятно хрупкими: не то что Ло Шу, даже обычный шестилетний ребёнок мог бы без труда раздавить такой череп одним нажатием ноги. Зато детский скелет — судя по всему, ребёнку было не больше десяти лет — отличался поразительной прочностью. Найденная ранее фаланга пальца явно принадлежала ему.
На детском скелете яиц почти не оказалось — лишь на темени чернели несколько штук. Но их цвет был совершенно иным: не грязно-багровым, как у остальных, а глубоким, чернильно-чёрным, с крошечной алой точкой в самом центре. Выглядели они на удивление изящно, почти как ювелирная работа.
В воздухе отчётливо пахло едкой смесью застоявшейся крови и лекарственных трав. Ло Шу сразу понял: это яйца ядовитых насекомых гу. А несчастные погребённые послужили для них питательным субстратом.
По всем законам учения о ядах, паразитирующие насекомые должны были полностью поглотить плоть и кровь носителя, сделав его кости ломкими и пористыми, как у тех девяти взрослых. Но почему же детский скелет оказался прочнее камня? Ведь детские кости от природы гораздо мягче взрослых. К тому же, зачем закапывать десятерых покойников в одну общую могилу, словно пауков в кувшин? Неужели кто-то пытался вырастить человеческого гу?
Но если это человеческий гу, то паразит и человек должны были слиться в единое целое. Как тогда объяснить обилие яиц на костях?
Да и место здесь, пусть и не главный тракт, но дорога хоженная, всадники ездят постоянно. К тому же поместье Лун совсем близко. Как за столько лет никто ничего не заметил?
Вопросы теснились в мыслях путников, но ответов не находилось. На поляне воцарилось тяжёлое молчание.
В отдалении колыхнулась густая крона раскидистого дерева. Одинокий лист, сорвавшись с ветки, медленно закружился в воздухе.
Ло Шу задумчиво скользнул взглядом в ту сторону, и на его губах появилась едва заметная, понимающая усмешка.
***
Находка омрачила путь, и от недавней дорожной непринуждённости не осталось и следа.
Разумеется, это удручающее настроение никак не коснулось Ло Шу и его верного 2088.
Ло Шу продолжал вовсю наслаждаться жизнью: уплетал сладости и время от времени устраивал прямо в седле настоящие акробатические трюки. 2088 шёл рядом, бдительно следя, чтобы его непоседливый хозяин не переоценил свои силы и не полетел на землю. Что же до коня Ло Шу, то тот, похоже, давно привык к неуёмной активности своего наездника. Он лениво плёлся за ведущей лошадью, мерно обмахиваясь хвостом и ни капли не заботясь о том, какие мрачные думы одолевают этих глупых двуногих.
Настроение Фан Шанцина резко контрастировало с беззаботным весельем шифу, однако его мысли витали бесконечно далеко от забот Лун Тао. Он печально погладил длинные пряди и со вздохом подумал:
«С тех пор как я стал главой союза, волосы лезут клочьями... В один прекрасный день они просто перестанут расти, и я останусь совершенно лысым».
Раз уж у него оставалось время сокрушаться о возможной плешивости, значит, ситуация пока не казалась ему совсем уж безвыходной.
Лун Тао украдкой покосился на Фан Шанцина. Случилось нечто столь ужасающее, а глава союза с невозмутимым видом перебирает пряди волос! В обычное время он бы уже засыпал всё Цзянху срочными посланиями и созвал совет старейшин. Что с ним стряслось?
Ему было невдомёк, что раньше подобное происшествие действительно заставило бы Фан Шанцина лишиться половины волос от тревоги. Но сейчас рядом находился Ло Шу. Раз уж сам шифу молчит и не выказывает беспокойства, к чему суетиться ученику? Это напоминало поведение молодого человека, который вдали от дома строит из себя сурового и самостоятельного мужа, но, вернувшись под крыло родителей, мгновенно расслабляется и умывает руки. Безотчётное, глубокое чувство защищённости брало в нём верх над любыми тревогами.
В таком странном молчании путники наконец добрались до поместья Лун.
Резиденция семьи Лун оказалась огромной. С первого взгляда в ней угадывалось древнее, благородное гнездо. Это величие не бросалось в глаза показным золотым блеском, а проявлялось в сдержанной, благородной простоте старинных стен. Стоящие у ворот слуги держались прямо и щеголяли такой безупречной выправкой, что невольно вызывали уважение к хозяевам дома.
Лун Тао радушно пригласил гостей войти. Едва они заняли свои места в гостевом зале, как слуги поднесли чай. По залу растёкся тонкий, изысканный аромат. Напиток в чашах был прозрачным и чистым, а цельные, аккуратные листья говорили о том, что это редкий и дорогой сорт.
Ло Шу преспокойно устроился на коленях у 2088. Лун Тао с нескрываемым любопытством оглядел молчаливого спутника, но расспрашивать не решился. Вместо этого он велел подать для маленького гостя чашу со сладким цветочным настоем.
Этот настой почти не горчил. Выдержанные в меду лепестки и кусочки сушёных плодов дарили напитку мягкую сладость, а едва уловимая терпкость лишь подчёркивала его богатый букет.
2088 осторожно поднёс чашу к губам Ло Шу. Тот сделал первый глоток, и глаза его радостно блеснули. Он одарил Лун Тао многозначительным взглядом, безмолвно одобряя его догадливость, после чего перехватил чашу обеими ладошками и принялся медленно, по-птичьи отхлёбывать тёплую влагу. Заметив, как Ло Шу забавно дует на воду, боясь обжечься, 2088 взял с тарелки нежное пирожное и протянул ему. Лакомство мгновенно таяло во рту, оставляя на губах сладкую пудру с тонким ароматом чайного листа. Ло Шу так и просиял от удовольствия.
Глядя на Ло Шу, который сейчас напоминал довольного сытого хомяка, и на его молчаливого телохранителя, полностью поглощённого кормлением своего подопечного, Лун Тао почувствовал себя неловко. Ему казалось, что если он посмеет вклиниться в эту идиллию, то непременно получит сокрушительный удар — причём во всех смыслах сразу.
Фан Шанцин продолжал блуждать мыслями в неведомых далях, Ло Шу уплетал угощение, а 2088 с безмолвной заботой ухаживал за ним. Лун Тао же сидел как на иголках, ощущая себя совершенно лишним в собственной гостиной. Но тут снаружи раздался тихий, певучий женский голос:
— Господин, А-Юй хочет повидаться с вами.
Лун Тао вскочил с места, словно застигнутый бурей утопающий, ухватившийся за спасательный круг. Ло Шу тоже оторвался от чая и устремил взор к дверям.
В зал вошла женщина — грациозная, исполненная благородного изящества. На вид ей едва ли можно было дать больше двадцати лет. Она была облачена в алое платье, поверх которого накидка из полупрозрачного белого шёлка струилась мягкими складками. Никаких лишних украшений на её наряде не было, лишь по подолу серебряной нитью вился тонкий узор, напоминающий лепестки дикой сливы на свежем снегу. Простота этого платья лишь подчёркивала природную прелесть гостьи: тонкие, изящно очерченные брови, глубокий, точно подёрнутый осенней дымкой взгляд и алые, словно спелая вишня, губы. Иссиня-чёрные волосы были высоко уложены в сложную причёску, открывая взгляду точёную шею и хрупкие ключицы. Выглядела она поистине пленительно.
Ло Шу скользнул взглядом по её собранным в узел волосам, и его брови едва заметно дрогнули.
Эта женщина обладала незаурядной внешностью и благородной осанкой. И пусть её наряд казался скромным, Ло Шу с его намётанным глазом сразу понял: тончайшая вышивка серебром на подоле и невесомая кисея на плечах стоили целого состояния. Да и ласковый тон, с которым она обратилась к хозяину дома, не оставлял сомнений — перед ними хозяйка поместья Лун.
Вот только Лун Юй уверял, что у него нет матери.
Ло Шу не подал виду и приготовился слушать объяснения.
Лун Тао поспешил оправдать ожидания гостя. С мягкой улыбкой он подвёл женщину ближе и представил:
— Позвольте познакомить вас, это моя супруга. — После чего обратился к жене: — А это почтенный шифу брата Шанцина.
Женщина изящно поклонилась, приветствуя гостей с безупречным изяществом. Судя по её взгляду, она приняла за великого мастера статного 2088, а не примостившегося на его коленях ребёнка. Ло Шу не стал её переубеждать — при его нынешнем облике подобное недоразумение было вполне объяснимо. Гораздо больше его занимала тайна семьи Лун. Если эта дама — вторая супруга Лун Тао, то история с похищением маленького Лун Юя предстаёт в совершенно ином свете. И пусть мачеха говорила о мальчике с искренней теплотой, сам А-Юй, судя по всему, её материнских чувств не разделял.
Решив разузнать всё на месте, Ло Шу слегка потянул 2088 за край одежды и, искусно подражая невинному трёхлетнему крохе, капризно протянул тонким детским голоском:
— Я хочу поиграть с братиком Лун Юем!
От этого умилительного щебетания растаяло бы даже самое чёрствое сердце.
Тело 2088 на мгновение едва заметно одеревенело. Ни единый мускул не дрогнул на его безучастном лице, когда он перевёл взгляд на хозяина дома.
Лун Тао закивал с такой готовностью, словно гора свалилась с его плеч. Ещё бы! Оставив в стороне почтенный статус гостя, его собственный сын по три раза на дню устраивал истерики, требуя вернуть своего названого «братца». Теперь, когда Ло Шу сам пришёл к ним, упускать такой шанс было бы верхом глупости.
Что же до того, что его жена Чжоу Лин ошиблась и приняла слугу за великого мастера боевых искусств... Что ж, раз сам Ло Шу не счёл нужным её поправлять, пусть всё остаётся как есть. Объяснять правду было бы слишком долго и неловко.
Ло Шу мысленно велел системе оставаться в зале и держать ухо востро, чтобы в случае чего сразу передать разговор хозяев. Сам же он, весело семеня короткими ножками, послушно пошёл за слугой навстречу Лун Юю.
***
_Башня Тёмных Теней_
Большинство людей воображало, что прибежище опаснейших наёмных убийц Поднебесной должно быть мрачным, леденящим кровь казематом под стать своему зловещему названию. И лишь те, кто состоял в рядах Башни Тёмных Теней, знали правду. Здесь не было места удушливому ужасу. Напротив, в укрытой от чужих глаз обители весело щебетали птицы, ветер доносил благоухание цветущих садов, а умиротворяющая тишина заставляла поверить, будто ты очутился в уединённом райском уголке, отрезанном от мирской суеты.
Старый глава павильона говаривал: «То, что дорого моему сердцу, я защищу ценой чужой крови».
Этот мирный, благословенный край и был той единственной причиной, ради которой наёмники изо дня в день ступали по лезвию бритвы.
В кабинете, куда безостановочно стекались новые заказы на устранение, усеянные именами обречённых, за столом сидел мужчина.
Помакивая кистью в алую киноварь, он быстрыми, выверенными движениями просматривал свитки с заказами. Одни он откладывал в сторону — их предстояло занести в Кровавый список или разослать исполнителям, — другие безжалостно сминал и бросал в корзину. Каждое его движение было плавным и точным, словно отточенное годами непрерывной работы. Но вдруг кисть замерла в его пальцах. Мужчина вчитался в строки очередного послания, нахмурился под маской и медленно опустил рукоять на подставку.
— Глава? — удивлённо позвал стоящий подле него заместитель.
Мужчина откинулся на спинку резного кресла. Держа листок с заказом в левой руке, он опёрся щекой о правую ладонь и задумчиво провёл указательным пальцем по краю своей маски.
У его помощника внутри зародилось недоброе предчувствие.
— Ни цели, ни причин... — негромко проговорил он. — Лишь время и место. Через два дня... на лесной тропе, ведущей к городу Цзыян?
Он чуть наклонил голову.
— Любопытно. Пожалуй, я взгляну на это лично.
http://bllate.org/book/37902/5167333
Готово:
