Неожиданно Чжу Хэнчжи даже не шелохнулся. Сжав кулаки, он с невыразимым выражением лица произнес:
— Неужели… я тебе настолько противен?
В этот момент Линь Хуайчжоу медленно поднял голову. Его лицо было бледным до прозрачности, пересохшие губы чуть шевельнулись, и почти одновременно с этим его веки опали, а всё тело обмякло.
— Старший брат! Что с тобой? — Сун Цзин быстрым шагом бросился вперед и вовремя поддержал его.
Заметив, что рука Чжу Хэнчжи, протянутая наполовину, застыла в неловком положении, тот слегка согнул пальцы и, сделав вид, будто ничего не произошло, непринужденно завел ее за затылок.
Только Чжу Хэнчжи собрался что-то сказать, как Сун Цзин опередил его, ткнув пальцем прямо ему в нос:
— Чжу Хэнчжи! Что ты сделал со старшим братом?
Едва эти слова сорвались с губ, окружавшие их белоснежные адепты дружно подались вперед с грозным видом, словно собираясь разорвать его на куски.
Тот лишь беспомощно и невинно развел руками:
— Да что я мог сделать? Он сам упал в обморок, да еще меня всего обблевал. Куда мне теперь жаловаться? Просто невероятно. Хватит вам, адептам Ущелья Холодных Вод, вечно сбиваться в стаи и бросаться ложными обвинениями! Если он забеременел, так мне теперь что, тоже утверждать, будто я отец ребенка?
Сун Цзин никому не позволял произносить хоть слово хулы в адрес Линь Хуайчжоу. Ярость тут же закипела в его груди, и он рявкнул:
— Тот, кто оскорбляет наших собратьев, не заслуживает прощения! Адепты Ущелья Холодных Вод, слушайте мой приказ!
— Не нужно… — в этот момент Линь Хуайчжоу неторопливо приподнял веки и слабым голосом произнес: — Ступай… ступай позови Му Цина.
Кто же такой Му Цин? Целитель с Горы Тяньлю и закадычный друг Линь Хуайчжоу с малых лет.
Сун Цзин не понимал, с чего вдруг Линь Хуайчжоу понадобился Му Цин. Обычно культиваторы поддерживали порядок в теле с помощью духовной силы, и мелкие недуги вроде тошноты или головокружения проходили сами собой. Тем не менее, не задавая лишних вопросов, Сун Цзин лишь кивнул в знак согласия:
— Слушаюсь, старший брат.
Вскоре с небес донеслись то высокие, то низкие мужские вопли:
— А-а-а-а-о-о-о-ой! Медленнее, помедленнее! Я же сейчас насмерть расшибусь, а-а-а!
Вжух — яркая белая вспышка с невероятной скоростью пронеслась сквозь облака. Сун Цзин, непоколебимый, словно сосна, стоял на мече, широко расставив руки, с нахмуренными бровями:
— Старший Му Цин, держитесь крепче. Дела у старшего брата неважные, уж простите.
Не успело замереть эхо его слов, как меч резко устремился вниз, чиркнув по густым зарослям изумрудного бамбука.
— А-а-а-о-о-ой-о-ой, матушка моя, мамочка!
Когда Му Цин наконец пришел в себя, он уже стоял на твердой земле. Его зеленое ханьфу сливалось с окружающим бамбуком. Перед ним, впереди по дороге, возвышался Бамбуковый Двор, где Линь Хуайчжоу жил уединенно, вдали от людских голосов.
— Скорее, скорее, спасать человека нужно, спасать человека нужно! — Му Цин думал, что Линь Хуайчжоу получил какие-то тяжелые ранения, раз дело приняло столь тревожный оборот. Забыв, что Стеклянное Зеркало на его переносице съехало набок, он в полном помрачении рассудка зашагал прямо к закрытой двери.
К счастью, Сун Цзин перед уходом успел схватить его за плечи и развернуть в нужную сторону, однако Му Цин все равно споткнулся о порог.
— Ты по-прежнему такой несобранный, — целый и невредимый Линь Хуайчжоу сидел, прислонившись к изголовью кровати, и, попивая из пиалы чистый чай, сделал небольшой глоток.
После такого укола взгляд Му Цина немного прояснился. Он поправил Стеклянное Зеркало на переносице, в два-три шага подошел ближе и принялся внимательно осматривать Линь Хуайчжоу, у которого якобы были неважные дела. Спустя мгновение он скрестил руки на груди и уселся на краешек кровати:
— Ах ты, Линь Цинъе! Решил надо мной пошутить?
— Кхе-кхе, в последнее время… мое тело и вправду хворает, — Линь Хуайчжоу опустил пиалу. На его лице, всегда отрешенном и безмятежном, словно небожитель, редко проступило выражение обыкновенной человеческой досады.
Кто бы на него ни глянул, больного в нем бы не признал. Му Цин не придал этому значения, тряся ногой и бросив на удивление небрежно:
— Ты ведь с гор за демонами не спускался и с Чжу Хэнчжи не дрался, откуда в твоем теле могут взяться какие-то изъяны?
Линь Хуайчжоу внезапно замолчал.
— Не хочешь говорить? Тогда я пошел, — бросил Му Цин, собираясь подняться.
— Погоди.
— Да в чем дело, что ты вообще хочешь сказать?
Он, рискуя схватить остановку сердца, мчался на мече Сун Цзина лечить Линь Хуайчжоу, а в итоге пациент мямлит, недоговаривая и скрывая половину. Любой другой целитель уже давно бы разразился бранью.
— Меня… последние дни подташнивает.
— У тебя же врожденное тело непорочного святого: сотни ядов не берут, любые болезни обходят сторонами, к тому же питаешься ты пресно, режим соблюдаешь. С чего бы вдруг здоровому человеку тошнить? — Му Цин, очевидно, не верил ни единому слову.
Что-то, видимо, задело Линь Хуайчжоу: его лицо стало еще более сложным, и он с полпальцы не произнес ни звука.
— Ты снова меня игнорируешь.
Ветер пронесся по бамбуковой роще, шурша листьями, словно шепоток зевак.
Линь Хуайчжоу поджал губы и обронил:
— …И еще рвота.
— Ну сколько раз на дню тебя тошнит? Ты же не беременная женщина, — Му Цин не придал этому значения и небрежно налил себе чаю.
Лицо Линь Хуайчжоу помрачнело еще сильнее. Не договорив до конца, он нервно скомкал в пальцах край одеяла, оставив на ткани измятые полосы:
— В худшие дни — раза три-четыре, в худшем случае… девять-десять, а то и больше.
— Кхе-е! — чай, зажатый во рту Му Цина, фонтаном улетел на три метра вперед, заставив его закашляться. — Чего?!
Линь Хуайчжоу встревоженно произнес:
— К тому же моя духовная сила течет с перебоями. Мне всё время кажется, будто внутри меня что-то сопротивляется, более того, словно пытается увлечь мои меридианы… сюда.
Му Цин проследил за направлением его вытянутого пальца — тот указывал на область чуть ниже живота.
Всем было известно, что меридианы практикующего — это источник духовной силы, и обычно их ток направлен вверх, мгновенно повинуясь воле хозяина. Как они могли потечь в обратную сторону?
Разве что… в нем паразитировало нечто, наполненное духовной ци.
С очередным порывом ветерка, несмотря на теплый разгар лета, Му Цин продрог до костей.
— Дай руку, — Му Цин отодвинул манжету на запястье Линь Хуайчжоу. Приложив три пальца к пульсу, он сосредоточился и погрузился в раздумья.
Лицо Линь Хуайчжоу и без того было бледным, но теперь меж бровей проступил сероватый оттенок. И тем не менее он сохранял невозмутимость, а его грозный вид — встретить любую беду с холодным оружием наперевес — ни капли не уменьшился.
Мгновение спустя пальцы Му Цина, касавшиеся пульса, резко отдернулись, словно кожа Линь Хуайчжоу раскалилась до температуры огненной горы.
— Ну как?
Оторопев, Му Цин сначала с сомнением окинул его взглядом, после чего погрузился в глубочайшее замешательство и бормотал себе под нос:
— Не может быть… как такое возможно?
— Если это неизлечимая болезнь, не страшно. Зато у меня останется больше времени на подготовку к посмертным делам, чтобы по возможности не мешать наставнику уединяться для медитаций, — Линь Хуайчжоу откинулся назад и закрыл глаза.
— Что ты мелешь? — Му Цин сердито зыркнул на него, потер руки и, не в силах сдержать дрожь, снова приложился к пульсу. Спустя секунду его зрачки едва не выпали наружу: — Быть не может! Цинъе, ты… ты беременлен?!
Линь Хуайчжоу тут же распахнул глаза, и его правильные черты лица мгновенно скорчились от сопротивления внутренней силе:
— Бле… менлен?
Му Цин и сам увяз в сомнениях, принявшись ерошить волосы:
— Да! Так говорит пульс. Но это же полнейший бред! Как мужчина может забеременеть? Тут точно какая-то ошибка, сто процентов ошибка.
По сравнению с ним Линь Хуайчжоу держался куда спокойнее:
— Ты никогда не ошибаешься в диагнозах.
— Но… ты же мужчина… — в голове у Му Цина творился полный кавардак. Поразмыслив так и эдак, он нашел лишь одно объяснение: — Постой, а может, ты девица? Но мы же росли вместе с самого детства, вместе голышом ловили рыбу, вместе справляли нужду, я даже видел твою…
Линь Хуайчжоу с трудом удержался от желания прикончить его взглядом:
— Дурак, я, разумеется, мужчина.
— Погоди-ка. Ты что, спал с мужиком?! — Му Цин внезапно повысил голос, а мгновение спустя его зрачки содрогнулись от ужаса: — Это тебя поимел мужчина!
— Заткнись.
В тот же миг температура в бамбуковом дворе резко упала. Теплый чай в пиале Му Цина мгновенно покрылся льдом, трещины побежали по стенкам сосуда и с сухим треском разлетелись морозными узорами.
Му Цин почувствовал легкое ледяное покалывание в уголке губ, которое распространилось к центру, а затем он вообще перестал ощущать собственные губы, словно те онемели от мороза. Проведя рукой, он понял, что его губы наглухо сшиты невидимой ледяной нитью без единого зазора.
— Ммм! — Му Цин втянул голову в плечи, готовый заплакать, но его вороватый взгляд тем временем дерзко скользнул по правому боку Линь Хуайчжоу, скрытому под тканью одежды.
Там красовалась ярко-красная округлая родинка в виде киноварной точки.
Раньше он слышал от Линь Хуайчжоу, что для постижения техник водной стихии необходимо сохранять чистоту помыслов и поддерживать непорочность девственного тела. Именно поэтому каждый адепт Ущелья Холодных Вод имел такую киноварную точку, а вот где именно она располагалась, зависело от самого человека.
Но стоило лишь познать плотские радости, как киноварная точка наполовину бледнела, а ее оставшаяся часть проявлялась на теле партнера по Парному культивированию в самом неожиданном месте и в самой причудливой форме.
Линь Хуайчжоу напряг челюсти, его взгляд источал ледяной холод:
— Об этом деле нельзя никому говорить.
Му Цин тут же послушно закивал, зачастив головой, как толкущий зерно пест.
Стоило только широкому рукаву собеседника взмахнуть в воздухе и прочертить синий всполох, как Му Цин вновь обрел способность владеть губами. Тем не менее в его душе оставалось столько сомнений, что он не удержался и спросил:
— Учитывая наши с тобой отношения, ты ведь не убьешь меня, правда?
Ледяные искорки мелькнули в уголки бледно-голубых глаз, глянувших на него с холодом. Му Цин спохватившись, тут же отвесил себе пару легких пощёчин:
— Молчу, молчу, хэ-хэ.
Побудив в тишине буквально пару мгновений, Му Цин подался вперед и заговорщицким шепотом осведомился:
— А кто… кто отец ребенка?
Линь Хуайчжоу приподнял веки и глубоко вздохнул:
— Если будешь молчать, за немого тебя никто не сочтет.
— Ладно-ладно, больше не спрашиваю, не спрашиваю, прости.
Вскоре Линь Хуайчжоу, кажется, о чем-то вспомнил. Брови, заломленные к самым уголкам глаз, разгладились, а лицо стало мрачным, как вода в пруду:
— Кажется, всё дело в тех вратах.
— Чего?
— Секта Хэхуань.
Раз уж дошло до такого, Линь Хуайчжоу больше ничего не скрывал и поведал о том злополучном дне, когда его вместе с другими заперли в Секте Хэхуань по вине Демона Белой Лисицы, естественно, опустив некоторые детали.
Выслушав этот рассказ с гудящей от потрясения головой, Му Цин вытаращил глаза до размеров медных блюд, а рот его с самого начала и до конца был шире, чем лепешка с кунжутом:
— Ты хочешь сказать, что его отец — твой заклятый враг, с которым вы грызетесь не на жизнь, а на смерть? По имени Чжу Хэнчжи, второй старейшина Горы Тяньлю, та еще напыщенная павлинья заноза из Павильона Чисяо? Тот самый Чжу Хэнчжи?
— Угу.
Линь Хуайчжоу преспокойно вспоминал собственное бедственное положение, но голос его звучал до того ровно, будто он рассказывал чужую историю.
Тот, кто ступал в Секту Хэхуань и прибегал к Парному культивированию ради преодоления смертельной ловушки, неважно, мужчина то или женщина, непременно забеременеет.
Последние две фразы Линь Хуайчжоу вспомнил только что. Иначе, как бы ни задирал его тогда Чжу Хэнчжи, как бы ни выводил из себя, он бы ни за что не потерял самообладание.
Истинная правда: минутная беспечность оборачивается бесконечными бедами.
Му Цин подорвался на месте как ошпаренный:
— Нет уж, Цинъе, этот паршивец должен нести ответственность до конца! Сделать дело и смыться в кусты? Да это же бессонная собачья сволочь!
— Не нужно излишних хлопот, это просто случайность. Помоги мне избавиться от этого зародыша, и забудем обо всем, будто ничего и не было.
— Верно, это тоже выход, — протянул Му Цин со вздохом, выглядя несколько озадаченным: — Вот только, Цинъе, избавиться от него будет трудновато.
http://bllate.org/book/41650/5318061
Готово: