— Почему? — Хотя они и были вместе, Ян Лэяо прекрасно понимала: между ними масса нерешённых вопросов, а у Синь Юйлана слишком много тайн.
— Потому что ты дочь старого маркиза! — Синь Юйлан ласково погладил её по голове. — Ведь и твоя мать всю жизнь прожила с одним-единственным человеком — твоим отцом!
— Моя мать? — нахмурилась Ян Лэяо. — Я их не помню!
— Тяотяо!.. — Синь Юйлан осознал, что затронул самую больную струну, и прижался к ней. — Не грусти. У тебя ведь есть я!
Ян Лэяо ничего не ответила, лишь крепче обняла его.
— Эй, разве твоя госпожа и вправду ничего не помнит? — за пределами павильона Сяо Шиэр, подслушавший разговор своих господ, тихо спросил стоявшую рядом Цяньцзы.
Та лишь покачала головой.
— Так что же случилось? Как можно всё забыть?
Цяньцзы снова молча покачала головой.
— Даже родителей своих не помнит… Бедняжка!
Сяо Шиэр не обратил внимания на раздражение, проступившее на лице Цяньцзы, и уставился сквозь неё на пару в павильоне, явно сочувствуя им.
Это был редкий момент покоя, и чувства между ними только углубились. Они провели весь день вместе и расстались у ворот «Юй Лоу» лишь тогда, когда луна уже взошла над ивами, нежно прощаясь друг с другом.
Однако они не знали, что в это самое время один всадник ворвался в город через северные ворота и помчался прямо ко дворцу, подняв за собой клубы пыли. Эта весть втянула Ян Лэяо в водоворот придворных интриг, лишив покоя навсегда.
На следующее утро Ян Лэяо ещё спала, когда управляющий разбудил её, чтобы передать неожиданное императорское указание — немедленно явиться ко двору.
Всю дорогу до дворца она была в смятении: указ не содержал никаких подробностей, лишь требовал немедленного появления перед императрицей. Цяньцзы сунула передающей указ наложнице крупный банковский билет, та лишь улыбнулась и сказала, что это радостное событие и поздравила маркиза, но так и не объяснила, в чём дело. От этого Ян Лэяо стало ещё тревожнее.
Наконец добравшись до дворца, она узнала, что сегодня отменено утреннее собрание чиновников, и императрица примет её в павильоне Цяньцин.
Следуя за наложницей по внутренним дворцовым переходам, Ян Лэяо не смела отводить взгляд от её пяток, боясь малейшей ошибки: лишиться должности — ещё полбеды, а вот головы — уже слишком.
У входа в павильон Цяньцин она увидела Сианьби — доверенную служанку императрицы, — которая, завидев её, тут же подошла с улыбкой:
— Маркиз, наконец-то! Её величество уже ждёт вас внутри — проходите скорее!
«Что за чертовщина?» — подумала Ян Лэяо. Сианьби, знаменитая своим ледяным выражением лица, улыбается ей! От этого у неё даже ноги подкосились.
— Ваше величество, маркиз Динъюань прибыла! — Сианьби опередила её, доложив императрице.
— Нижайший чиновник кланяется вашему величеству! — Ян Лэяо поспешила пасть на колени.
— Вставай, верный слуга! — раздался сверху голос императрицы.
— Благодарю ваше величество!
Поднявшись, Ян Лэяо заметила, что в зале, помимо неё и императрицы, присутствуют наследная принцесса, четвёртая принцесса и несколько ближайших советников. Слева от неё стоял человек в необычной одежде, лицо которого ей было незнакомо.
— Верный слуга, у меня есть поручение для тебя. Справишься ли ты с ним?
— Осмелюсь спросить, что именно требуется, ваше величество? Если это в моих силах, я готова служить вам до последнего вздоха!
Без ясного описания задания она не собиралась давать необдуманных обещаний.
— Отлично! — императрица явно обрадовалась таким словам. — Задание простое: тебе лишь нужно съездить туда-сюда. Мань-эр, ты рекомендовала этого человека — объясни сама!
— Слушаюсь, матушка! — четвёртая принцесса поклонилась императрице, затем повернулась к Ян Лэяо и улыбнулась:
— На севере бушуют сильнейшие снегопады, народ страдает, особенно кочевники. Вчера вождь кочевого племени прислал гонца в столицу с просьбой о помощи. Мать решила отправить туда надёжного чиновника с гуманитарной помощью, и я подумала, что никто не подходит лучше, чем вы, маркиз!
«Подходит? — мысленно фыркнула Ян Лэяо. — А разве принцесса не подходит ещё лучше?» Она с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза, и опустилась на колени перед императрицей:
— Я готова разделить заботы вашего величества!
— Прекрасно! Прекрасно! — императрица была довольна. — Назначаю тебя императорским посланником с правом распоряжаться всеми чиновниками по пути, независимо от их ранга!
— Благодарю ваше величество! — Ян Лэяо снова поклонилась.
«Просто поехать в зону бедствия с утешительной миссией — и сразу столько полномочий?» — подумала она, но тут же засомневалась: «Неужели всё так просто?»
— Собирайся и выезжай сегодня же вместе с послом. Продовольствие, одежда и одеяла мы соберём как можно скорее и отправим вслед за тобой.
— Раб благодарит ваше величество от имени вождя и всего племени! — кочевой посол понимал, что это лучший возможный ответ: собрать помощь за один день невозможно, но отправка императорского посланника уже утешит народ.
Ян Лэяо не ожидала, что командировка начнётся так внезапно. Прежде чем она успела задать вопросы, наследная принцесса и четвёртая принцесса уже спорили, кто будет заниматься сбором помощи. В итоге четвёртая принцесса, как рекомендовавшая Ян Лэяо, получила это поручение, и лицо наследной принцессы стало мрачным. Когда Ян Лэяо уходила, та даже не взглянула на неё.
Посол Намуэр торопил её, и они даже не заехали в посольство, а сразу направились в резиденцию маркиза. Ян Лэяо велела Цяньцзы собрать самые необходимые вещи и послала слугу в «Юй Лоу», чтобы передать прощальное слово. Кто знает, когда она вернётся? Будет ли он скучать?
Уже за десять ли от города их повозку нагнали Цяньхун и Сяо Шиэр. Они привезли ответ от господина Синя и белоснежную лисью шубу.
— Мой господин сказал: «Жду тебя!» — Сяо Шиэр гордо задрал нос. — Эта шуба — его самая любимая, он сам почти не носил её. Береги её и обязательно верни!
Как только Сяо Шиэр произнёс «Жду тебя», Ян Лэяо погрузилась в блаженство и перестала замечать его дерзкий тон. Прикоснувшись к мягкой шубе, она почувствовала на ней тёплый отпечаток Юйлана, и даже ледяной ветер вдруг стал казаться ласковым.
Ян Лэяо велела Цяньхун отвезти Сяо Шиэра обратно. Та не хотела уезжать и просилась в дорогу, но Ян Лэяо строго приказала ей вернуться.
Она ехала с гуманитарной миссией, и даже одна служанка — Цяньцзы — была пределом допустимого. Взять больше — выглядело бы как прогулка. К тому же с ней тайно следовала Тяньцинь, а Миньюэ уже осталась в «Юй Лоу» на страже.
Хотя господин Синь, конечно, умел постоять за себя, Ян Лэяо почему-то не могла избавиться от тревоги. Миньюэ была сообразительной — в случае чего она могла пригодиться.
Из-за спешки Намуэра они почти не отдыхали в пути. Чем дальше на север, тем пустыннее и холоднее становилось, а дорога — всё труднее. Наконец решили сменить повозку на коней. Ян Лэяо не умела ездить верхом, поэтому пришлось сесть на одного коня с Намуэром.
Когда они приблизились к землям кочевников, снег пошёл ещё сильнее, и глубокие сугробы сделали дорогу непроходимой. Пришлось оставить коней на ближайшей станции, пополнить запасы и идти дальше пешком.
Из-за ослепительного снега перед выходом все обвязали глаза чёрной тканью: это не мешало видеть, но защищало глаза.
Намуэр подал сигнал ещё на станции, и после получаса блужданий в метели их наконец встретил отряд, присланный вождём.
Люди поклонились Ян Лэяо, и один из них, заметив, как она с трудом идёт, предложил:
— Давайте я вас понесу!
— Спасибо, просто поддержите меня! — отказалась она.
Дорогу уже расчистили, просто ноги онемели от холода — но идти она могла. Кроме того, воспитанная в духе современных ценностей, она не могла позволить себе обращаться с людьми как с вещами.
Чжэбу, вожатая отряда, удивилась. Перед ней стояла изнеженная, хрупкая на вид женщина — даже нежнее многих мужчин в племени. Она сначала презрительно подумала: «Что может такая сделать в наших снегах?» Но отказ от помощи показал неожиданную стойкость, и уважение в душе Чжэбу вытеснило насмешку.
Чжэбу попыталась взять у неё огромный тюк за спиной, но Ян Лэяо инстинктивно отстранилась. Увидев неловкость Чжэбу, она пояснила:
— Спасибо, он не тяжёлый, я сама справлюсь!
Чжэбу улыбнулась, но её взгляд скользнул к Цяньцзы позади: та несла крошечный мешок, в то время как госпожа тащила огромный тюк. «Странная пара», — подумала она.
Цяньцзы прекрасно поняла её взгляд. Она и сама хотела бы нести тюк, но внутри была шуба господина Синя — Ян Лэяо никому не позволяла к ней прикасаться.
К счастью, опираясь на Чжэбу, Ян Лэяо добралась до временных юрт. Её ноги уже не слушались, и Чжэбу почти втащила её в ближайшую юрту.
Она не обратила внимания на разочарование в глазах встречавших её кочевников.
Внутри Ян Лэяо заставила себя выпить большую чашу кумыса. Тепло разлилось по животу, но конечности всё ещё оставались ледяными.
В этот момент Намуэр и другие ввели в юрту женщину средних лет. Чжэбу поклонилась ей, и Ян Лэяо поняла: это вождь племени. Она попыталась встать и поклониться, но ноги отказались её слушаться.
— Оставайтесь сидеть, не нужно церемоний! — сказала Нараймай.
— Благодарю за понимание, — ответила Ян Лэяо. — Я моложе вас, зовите меня просто Тяотяо!
— Ха-ха, Тяотяо, ты и вправду прямодушна! — рассмеялась Нараймай, не желая тратить время на формальности. — Намуэр рассказал тебе о бедствии?
— Да, — ответила Ян Лэяо. Даже без его слов она всё видела сама.
Положение было гораздо хуже, чем она представляла. Теперь она поняла, почему хитрая четвёртая принцесса так настойчиво рекомендовала её: вероятно, надеялась, что Ян Лэяо не вернётся.
Намуэр объяснил: сначала снегопады не вызывали тревоги — в прежние годы весной тоже бывали снега, которые вскоре прекращались. Но на этот раз снег не только не прекратился, но и усилился. Ни один из новорождённых детёнышей скота не выжил.
Потерять приплод — ещё не беда, главное — сохранить племенных животных. В начале зимы многие пастухи занесли их в юрты, но запасы сена на исходе, и надежда на весну рухнула. Люди начали делиться кормом, но это лишь отсрочило неизбежное. От холода и голода племенные животные начали гибнуть, и тогда Нараймай решилась отправить гонца в столицу.
В столице Намуэр говорил уклончиво, но, видимо, императрица всё поняла — иначе не стала бы торопить отъезд, не дожидаясь сбора помощи.
За последние дни произошло несколько небольших снежных обвалов, и Нараймай приказала переселить всех на открытую местность. Но скученность привела к распространению болезней — теперь страдали не только животные, но и люди. Нараймай была в отчаянии.
— Вождь, пошлите надёжных людей на станцию Цинчэн. Завтра туда начнут прибывать припасы, которые я собрала по пути. Берите всё, что сможете унести. Этого хватит ненадолго, но помощь из столицы уже в пути. Передайте людям: императрица не бросит своих подданных!
По дороге, узнав правду, Ян Лэяо решила действовать. Раз у неё есть устное разрешение императрицы — почему бы не воспользоваться? Она представлялась посланницей императрицы и предвестницей четвёртой принцессы. Один лишь её титул заставлял чиновников охотно выдавать продовольствие и одежду. Особенно хорошо работало имя четвёртой принцессы — более десяти чиновников тут же приказали доставить припасы прямо в племя.
Правда, были и такие, кто при упоминании четвёртой принцессы хмурился и отказывался помогать. Ян Лэяо понимала: это люди наследной принцессы. Она не настаивала — «оставляй людям лазейку, авось пригодится».
Собранных припасов хватило бы ненадолго, да и лекарств не хватало. Их нужно было покупать за настоящие деньги, и чиновники лишь символически отдали немного — капля в море.
— Намуэр сказал мне: пятьдесят воинов уже ждут снаружи, готовые выступить!
http://bllate.org/book/6756/642901
Готово:
