Он хотел, чтобы тот жил — без отца, без матери, без любви и привязанностей, чтобы весь его талант и честолюбие угодили в эту помойную яму. Какое наслаждение — заставить юношу с горячей кровью влачить жизнь ничтожества!
Хуо Юй сошёл с ума от мыслей и вновь впал в ярость без причины. Свиток, вчера разбросанный по восточной стороне комнаты, он пнул сегодня на западную. Вся эта болтовня про «добродетель приносит радость» и «правление через бездействие ради всеобщего согласия» — всё это лживые сказки для дураков. Он сам себя не может уберечь, так зачем ему заботиться о жизни других?
Внутри него бушевала свара: он ругался, дрался сам с собой, и ночь тем временем становилась всё глубже. Устав, он просто прислонился к стопке книг и задремал. Во сне снова явилась Сюй Цзыцзюнь. Она умоляла его не смягчаться, не проявлять милосердия, но прежде чем он успел ответить, её лицо изменилось — теперь она требовала вернуть себе семейное наследство и Сюй Хуаньцюнь. Она схватила его за руку, и вокруг хлынула кровь.
На самом деле Хуо Юй не боялся Сюй Цзыцзюнь — даже когда та выглядела страшной и безумной. Но всё же он проснулся в холодном поту. Вина и раскаяние столкнулись в груди, сжимаясь в один комок, который поднимался всё выше — до самого горла, заставляя его дрожать без остановки.
Тук-тук-тук.
Ш-ш-ш.
Звук будто исходил изнутри него самого, а может, снаружи. Он не мог разобрать, пока не раздался лай собак и ворчание сторожившего у двери слуги, который неохотно поднялся с постели. Только тогда Хуо Юй почувствовал, что вернулся в реальность.
— Второй молодой господин, — кто-то тихо окликнул его.
Он обернулся — перед ним стояла фигура.
Он думал, она давно уехала с Вэнь Цзайцзинем обратно в Линань.
— Я выведу тебя отсюда, — времени было в обрез, поэтому Вэньжэнь Чунь говорила коротко и ясно.
Целый месяц она ждала этого шанса, потратив немало серебра на подкуп. Если бы у прежнего стражника не случилось беды в родных местах, ей, возможно, пришлось бы ждать ещё дольше.
Хуо Юй поднялся с пола, но, едва встав на ноги, покачал головой:
— Слуги, которых приставил Хуо Чжунь, все обучены боевым искусствам. Тебе лучше уйти одной.
— Сейчас другие на посту, а всех остальных я отвела. Быстрее, второй молодой господин!
Вэньжэнь Чунь когда-то училась у мадам Цзинь нескольким приёмам имитации звуков — на сцену её не пускали, но сегодня эти навыки оказались как нельзя кстати, чтобы обмануть полусонных стражников. Правда, обман вскоре раскроется, поэтому медлить было нельзя.
Увидев, что Хуо Юй всё ещё колеблется, она нарушила все правила и схватила его за запястье.
— Второй молодой господин, пока жива сосна — не беда с дровами! У меня есть деньги, которые оставили для вас госпожа Хуаньцюнь и лекарь Вэнь. Вы сможете начать всё с нуля!
Она пришла под мелким дождём, и половина её чёлки уже промокла, беспомощно прилипнув ко лбу. Раньше Хуо Юй непременно поддразнил бы её за такой неряшливый вид.
Но теперь он лишь глухо кивнул:
— Хм.
Вэньжэнь Чунь подумала про себя: «Видимо, вес госпожи Хуаньцюнь действительно велик».
Путь оказался свободным: стражники поверили Вэньжэнь Чунь и глупо побежали во главный зал слушать «приказы Хуо Чжуня». Но если простых слуг обмануть легко, то Хуо Чжуня — нет. Особенно ночью, когда он часто бродил по дому. Если он вдруг появится, наверняка придумает какой-нибудь коварный ход. Вэньжэнь Чунь была смелой, но тревожной по натуре.
— Что случилось? — спросил Хуо Юй, заметив, как она оглянулась.
— Ничего, — ответила она, не желая нагружать его собственными страхами.
— Раз уж мы дошли до этого, остаётся только идти дальше, — сказал он и остановился. На этот раз уже он взял её за руку. Его ладонь была холодной и широкой, вся промокшая от дождя, но в этой сырости чувствовалась неожиданная теплота.
Щёки Вэньжэнь Чунь залились румянцем — в такой напряжённый момент, когда и думать о чувствах не следовало.
У задних ворот по-прежнему дежурил старый Ба. Он столько раз угощался у Вэньжэнь Чунь, что без слов пропустил их обоих. Та торопливо поблагодарила его и последовала за Хуо Юем в густую поросль за воротами.
Не стриженые ветви деревьев торчали во все стороны. Они пробирались сквозь них, и дождевые капли падали то с неба, то с листвы. Хуо Юй шёл впереди, прикрывая её от большей части осадков.
Среди шелеста дождя по листьям Вэньжэнь Чунь заговорила:
— Второй молодой господин, я уже договорилась с лодочником. Может, тебе стоит на время покинуть Минчжоу?
— А ты?
Она на миг замерла:
— Я вернусь в лечебницу за деньгами.
— Я пойду с тобой.
— Слишком опасно, — отрезала она без колебаний.
— Тебе одной ещё опаснее.
— М-м… Старший господин хочет лишь отомстить тебе, обо мне он вряд ли вспомнит. Если я не приду на причал через час, уезжай без меня. Я сумею защитить себя, — сказала она, стараясь говорить спокойно, и решительно кивнула, после чего аккуратно выдернула свою руку из его ладони.
— Это не мой первый побег. Я не боюсь.
Хуо Юй лишь смотрел на неё сквозь завесу дождя. Его взгляд казался мрачным, но в нём мерцал свет, которого Вэньжэнь Чунь раньше никогда не замечала.
— Тогда чего ты боишься?
Внезапно внешний слой ветвей раздвинулся, и появился самый страшный для неё человек. От одного его голоса Вэньжэнь Чунь похолодела, будто по позвоночнику проползла одноглазая змея.
Хуо Юй мгновенно встал перед ней, полностью закрывая собой.
— О, какая трогательная парочка беглецов! — насмешливо произнёс Хуо Чжунь, хотя улыбка не достигала его глаз.
Сегодня он впервые за долгое время опирался на трость — наверное, из-за скользкой дороги в дождь. Он легко постучал тростью по ноге Хуо Юя, вложив в удар всего одну-две доли силы — болью это не грозило.
— Братец бегает так же быстро, как в детстве, — с ностальгией заметил он, вороша старые воспоминания.
Хуо Юй молчал. Всё его тело напряглось, готовое в любой момент взорваться. Он решил: если и дальше ему суждено гнить в этой библиотеке, подвергаясь пыткам, лучше рискнуть сейчас.
Больше никакого позора. Даже Сяо Чунь смелее его.
В следующий миг он схватил Хуо Чжуня за горло. Жаль, что Хуо Юй больше любил стихи и эссе, чем конницу и стрельбу из лука — в бою он был безнадёжен.
Двух-трёх слуг хватило, чтобы повалить его на землю. Хуо Чжунь не стал их останавливать, и удары посыпались со всех сторон.
— Полегче! Не забывайтесь — это же второй молодой господин! — лишь когда избиение закончилось, Хуо Чжунь небрежно махнул рукой, делая вид, что успокаивает их. Он всё ещё тер себе шею — на месте, где его сдавил Хуо Юй, остался красный след. Ещё чуть сильнее — и кожа бы лопнула. Но он был уверен в своём младшем брате: тот мог быть сильным, но не жестоким. В этом они кардинально отличались.
— Похоже, братец уже не боится ни жизни, ни смерти, — сказал Хуо Чжунь, водя тростью вдоль лица Хуо Юя, а затем резко хлестнул по земле. Грязь брызнула тому прямо в лицо. Увидев, как тот инстинктивно зажмурился от страха, Хуо Чжунь расхохотался — смех его разнёсся по чёрной ночи.
— А вот её ты ценишь? — спросил он и сделал знак рукой. Слуги тут же потащили к нему Вэньжэнь Чунь.
Хуо Юй опустил голову и не ответил. Хуо Чжунь не рассердился, а, наоборот, наклонился к Вэньжэнь Чунь.
— Сяо Чунь, — протянул он, сжимая её подбородок, — не жалеешь, что выбрала не того господина?
Его хватка была такой сильной, что ей пришлось запрокинуть голову. Она сглотнула ком в горле и ответила ровно, без унижения и без вызова:
— Если я соглашусь служить вам, примете ли вы меня, старший господин?
— О? — Хуо Чжунь явно остался доволен таким ответом и даже приподнял брови. — Тогда покажи мне свою преданность.
Он с усмешкой бросил трость к её ногам.
— Слушай внимательно: я хочу, чтобы нога второго молодого господина стала такой же, как моя!
Когда Вэньжэнь Чунь взяла трость в руки, она поняла: Хуо Чжунь пришёл подготовленным. С виду обычная трость, но на удивление тяжёлая — внутри, должно быть, спрятан металл.
Она бросила взгляд на слуг, которые уже готовы были вмешаться, и не стала долго раздумывать. Подняв трость, она обрушила её на правую ногу Хуо Юя. Металлический наконечник пробил ткань и плоть, вонзаясь прямо в кость.
Хотя она была готова к этому, Хуо Юй всё равно не смог сдержать стона — от этого звука Вэньжэнь Чунь чуть не выронила трость.
— Это всё? — нахмурился Хуо Чжунь. — Почему даже хруста не слышно?
Вэньжэнь Чунь поняла, чего он хочет. Собрав всю силу, она снова подняла трость. Боясь, что недобьёт, и Хуо Юю придётся страдать ещё больше, она зажмурилась и изо всех сил ударила по его ноге.
Раздался чёткий хруст. Когда она открыла глаза, перед ней было лицо Хуо Юя, искажённое болью, с вздувшимися висками. Его ладони, казалось, истекали кровью — пальцы покраснели, и алые струйки смешались с грязью и опавшими лепестками, но тут же были смыты дождём.
Вэньжэнь Чунь не стала смотреть дольше. Она повернулась и, опустив голову, почтительно доложила Хуо Чжуню:
— Готово.
— Ты ведь обычно сильнее, — равнодушно произнёс Хуо Чжунь, стоя на месте. — Братец даже не вскрикнул от боли, а ты уже хочешь отделаться?
— Я всего лишь слабая женщина, не имею силы даже курицу задушить. Прошу, научите меня, старший господин, — стараясь подавить дрожь в голосе, она нарочито кокетливо улыбнулась.
— Ладно, — Хуо Чжунь с неохотой махнул рукавом. Все уже подумали, что он отступится, но тут он подошёл к Вэньжэнь Чунь сзади, обхватил её и, проведя рукой по её плечу и руке, сам поднял трость.
В этот миг из другого рукава Вэньжэнь Чунь выскользнул двусторонний нож. Он мгновенно оказался у горла Хуо Чжуня.
Вэньжэнь Чунь была жесточе Хуо Юя — она тут же провела лезвием по коже, оставив кровавую полосу.
Хуо Чжунь на миг замер от боли и неожиданности, и Вэньжэнь Чунь воспользовалась моментом: она дважды ударила тростью по его хромой ноге. Звук этих ударов в ночи прозвучал резче и беспощаднее любого другого.
— Забавно, — сказал Хуо Чжунь, хотя на лбу у него выступили капли холодного пота. — Так вот зачем ты всё это устроила — чтобы заманить меня в ловушку. Умница.
Он почти не обращал внимания на нож, бесцеремонно поправил ей мокрые пряди волос, убирая их за ухо.
— Не двигайся! — лезвие вошло глубже.
Вэньжэнь Чунь обладала силой, не уступающей мужской, особенно когда дело касалось Хуо Чжуня — здесь она не проявляла ни капли жалости, как это было с Хуо Юем.
Одинаковая кровь, одинаковый цвет и запах — но теперь она не чувствовала боли за него.
— Отпусти нас! — потребовала она, не желая затягивать схватку, и продолжала давить ножом на горло Хуо Чжуня.
— Какая жестокость, — вздохнул он. — Сяо Чунь, знаешь, на кого ты сейчас похожа?
— Отпусти нас!
— Цц, теперь ещё больше. Если бы ты родилась в знатной семье, возможно, превзошла бы даже вторую госпожу в коварстве!
— Если среди вас есть те, кому не всё равно на старшего господина, немедленно подготовьте карету и отвезите нас к пристани! — крикнула она, обращаясь к слугам.
Карета с возницей появились очень быстро.
Хуо Чжунь не выглядел побеждённым — даже под ножом он продолжал говорить бессмыслицу:
— Сяо Чунь, советую тебе просто перерезать мне горло.
— Думаешь, я не посмею?! — Она знала, что не посмеет. Сейчас её движет гнев, а не безумие — она не хочет становиться убийцей и беглянкой.
Хуо Чжунь всё понял и добавил:
— Похоже, твои чувства к Хуо Юю тоже невелики. Если ты пойдёшь со мной в загробный мир, он, возможно, вернётся в особняк и унаследует всё. Ему лишь нужно стать послушнее и жестче — например, устранить третьего брата, пока тот ещё в колыбели. Отец не оставит ему выбора. Сяо Чунь, каково убивать новорождённого младенца? Приятнее, чем ловить бабочек?
Вэньжэнь Чунь не слушала его. Всю свою энергию она направила на Хуо Юя.
Его рана должна быть легче, чем у Хуо Чжуня, — почему же он выглядит так беспомощно?
Лицо его стало ещё бледнее, а щетина — темнее.
Если бы взгляды могли быть мягкой водой, Хуо Юй уже утонул бы в океане заботы Вэньжэнь Чунь.
Она отдала все свои мелкие деньги лодочнику, и тот согласился вывезти их из города в темноте.
Она велела слугам взвалить Хуо Юя на лодку, сама же продолжала держать нож у горла Хуо Чжуня.
У носа лодки горел маленький жёлтый фонарь, отражаясь на лезвии. Хуо Чжунь прищурился, попытался прикрыть глаза рукой, но Вэньжэнь Чунь тут же предупредила его.
— Разве ты не видишь, что я сам отпускаю вас? — спросил он, всё ещё сохраняя высокомерие, несмотря на то что находился под угрозой ножа.
— …
— Мне не нравится убивать сразу. — Он говорил спокойно, но его хромая нога уже не выдерживала — всё тело дрожало. Только теперь Вэньжэнь Чунь заметила, насколько серьёзны его раны.
Он действительно умел терпеть.
http://bllate.org/book/8607/789317
Готово:
