Когда лорд и его рыцари покинули комнату, в ней остались только женщина и Кархэн. Переворачивая конверт в руке и внимательно осматривая его со всех сторон, герцог усмехнулся:
— Отлично сработано.
— Ха-ха. Мастерство нашей гильдии на высоте, не так ли? — Женщина с аккуратно уложенными каштановыми волосами улыбнулась.
То, что Кархэн заказал, покидая приёмную гильдии, было не чем иным, как поддельным письмом с императорской печатью. Он планировал использовать его только в крайнем случае. Незаконное копирование императорской печати считалось тяжким преступлением, оскорбляющим императорскую семью, и наказание за это было суровым.
Но, несмотря на совершённое преступление, женщина лишь прикрыла рот рукой и тихо рассмеялась. В отличие от прежней осторожности, теперь она казалась куда более смелой.
— Не ожидал, что вы окажетесь членом гильдии. — Кархэн до сих пор считал её просто работницей таверны.
На самом деле, когда она вошла, он был слегка ошеломлён. Зачем здесь сотрудница, которая приносила им еду в таверне? Только получив поддельное письмо с императорской печатью, которое он заказывал в гильдии, он понял, что эта женщина — член гильдии. Теперь стало ясно, почему глава гильдии говорил так, будто лично слышал о Пипе в таверне.
— Теперь я прощена? — спросила женщина.
— За что?
— За то, что тогда попыталась потрогать птицу без разрешения.
Она пожала плечами и продолжила:
— Я же говорила, не так ли? Что помогу вам, когда понадобится. Конечно, я пришла, потому что вы вызвали меня с помощью камня маны, ваша светлость… Но я подумала, что это шанс загладить ту свою ошибку.
Услышав это, Кархэн медленно кивнул. Он вспомнил тот случай несколько дней назад, когда эта женщина попыталась без спроса дотронуться до Пипа. Хотя тогда она сразу признала вину и извинилась… Если бы сам Пип не простил её первым, Кархэн вряд ли отпустил бы это так легко.
Кто бы мог подумать, что всё обернётся именно так? Впрочем, это к лучшему. Кархэн слегка улыбнулся:
— Тогда я дам вам ещё возможности загладить вину.
— Хорошо. Что нужно сделать?
— Пока это поддельное письмо может отвлечь внимание. Но нам нужно достать настоящее, пока лорд не пришёл в себя.
Кархэн поднял конверт и вскрыл печать. Внутри лежал чистый лист бумаги с едва заметным оттиском императорской печати — никакого текста.
Лорд был настолько поглощён чем-то своим, что под давлением даже не смог толком оценить ситуацию. Даже сейчас, если бы он попросил проверить ордер, всё могло бы раскрыться, но он даже не попытался. Он лишь твердил о каком-то «том парне», не пытаясь решить проблему самостоятельно. Возможно, даже сейчас, запертый в комнате, он отчаянно ищет его.
Пока он не очнулся, нужно срочно достать настоящий ордер с императорской печатью. Но до прибытия императорской инспекции Кархэн не мог покинуть пост, поэтому сам отправиться не мог. Он протянул женщине заранее подготовленный конверт.
— Отправьтесь к башне связи и передайте это письмо. Достаточно отправить его в герцогский дом.
Женщина, которая была и работницей таверны, и членом гильдии информации, взяла письмо. Бегло взглянув на конверт, она аккуратно спрятала его во внутренний карман и спросила:
— Только доставить?
— Да. Поскольку я не могу уйти, поручаю это вам.
— Поняла. Можете на меня положиться.
С лёгкой улыбкой член гильдии поклонилась в знак уважения и повернулась, чтобы уйти. Теперь ей оставалось лишь добраться до башни связи и выполнить задание, но… Вопрос, вертевшийся в голове, заставил её замедлить шаг. Женщина на мгновение заколебалась, затем обернулась:
— Скажите… а той милой птички сейчас нет с вами?
«Пип… Надо бы его найти.»
Только сейчас Кархэн вспомнил о Пипе. С мыслью, что нужно поторопиться, он поднял руку, давая знак женщине удалиться. Та слегка помрачнела — видимо, расстроилась, что не увидит птицу перед отъездом. Однако быстро справилась с эмоциями, ещё раз поклонилась и вышла.
Оставшись один, Кархэн подошёл к окну. В тёмном небе сияла луна, мягкий свет её озарял землю. Увидев почти полную луну, он вспомнил: скоро третий день Атлены — время, когда природная энергия, мана, наполняет этот мир.
Кархэн надел верхнюю одежду и вышел наружу. Задержав лорда на достаточно долгое время, теперь ему нужно было вернуть Пипа. Всё бы прекрасно разрешилось, если бы Доэлю удалось незаметно принести учётную книгу.
Обойдя здание и сделав большой круг вокруг усадьбы младшего лорда, он заметил склад в тёмном углу. Наклонив голову, он увидел Доэля, сидящего в неудобной позе, и что-то белое... нет, серебристое, что сверкало в темноте. Этот кто-то был завёрнут в потрёпанную мантию, но почему-то привлёк его внимание.
С внезапным предчувствием чего-то недоброго Кархэн подавил своё присутствие и медленно приблизился. Он разглядел тонкие, как нити, серебристые пряди волос.
— Что ты здесь делаешь? — спросил он, остановившись в нескольких шагах.
Только сейчас заметив его приближение, Доэль поднял голову и уставился на Кархэна.
— Ваша светлость? Как вы здесь оказались...?
На его лице было растерянное выражение, совсем не похожее на обычное. Возможно, из-за неловкой позы, но Кархн эпокачал головой. Похоже, произошло что-то серьёзное. Уже только вид человека в его руках, залитого красным, говорил, что это не обычный инцидент. В любом случае, нужно было ответить на вопрос, да и ему самому кое-что было любопытно.
— Дело улажено. Но кто это? — Он кивнул на лежащего.
В ответ выражение лица Доэля стало ещё более странным. Кархэн не понимал, почему тот смотрит на него так, но это почему-то вызвало у него беспокойство. Сжав губы, он продолжил смотреть вниз, пока Доэль не заговорил:
— Вы... не знали?
— О чём ты?
Доэль замешкался, прежде чем ответить:
— Этот ребёнок... это Пип. Из племени Авиан.
Племя Авиан? Пип? Он не был уверен, что правильно расслышал. Что это вдруг значит? Они лишь ненадолго вышли и немного прогулялись по замку, а Пип внезапно превратился в человека.
С выражением, не скрывающим растерянности — что для него было редкостью — Кархэн посмотрел на того, кого назвали Пипом. Хотя издалека он не разглядел, состояние его казалось довольно тяжёлым. Все открытые части тела, не прикрытые мантией, были в засохшей липкой крови.
Если вся эта кровь принадлежала Пипу, то он потерял её немало. Так оставлять было нельзя. Дыхание и сердцебиение, долетавшие до его слуха, были очень слабыми, и было неясно, когда они могут прекратиться. Кархэн опустился на колени, подсунул руки под плечи и колени Пипа и изо всех сил поднял его на руки. Сначала нужно было уложить его на кровать, а потом уже думать.
— Доэль. Пусть слуги вызовут врача.
— А-а, да. Конечно...
Кархэн даже не дождался конца фразы, повернулся и побежал к комнате. Он смотрел вниз на Пипа, чьё хрупкое, поверхностное дыхание ощущалось в его руках. Несмотря на всю кровь, между её слоями проглядывали пряди красивых серебристых волос. Даже в бессознательном состоянии его брови были сведены, будто от боли.
Слышались тихие стоны. Сердце Кархэна неожиданно ёкнуло, и он открыл рот:
— Тсс, скоро будем в комнате... Потерпи ещё немного.
Услышал ли он его слова? Или это показалось? На мгновение ему почудилось, что сквозь длинные ресницы он встретился с прозрачными чёрными глазами.
---
Мир кружился. Ощущение было такое, будто стоишь на краю высокой скалы и смотришь вниз — голова идёт кругом. У меня не было сил открыть глаза, но где-то рядом послышался тихий голос, и я насторожился, стараясь расслышать.
Знакомый голос и тепло тела ощущались повсюду. В мерцающем сознании мне захотелось увидеть человека перед собой.
Веки будто налились свинцом, но я с трудом приподнял их, чтобы взглянуть вперёд. Передо мной был Кархэн с тёмно-синими волосами, напоминающими глубины океана. Его странно тёплые серебристо-серые глаза смотрели на меня.
Кархэн.
Не имея даже сил произнести слово, я лишь моргнул и снова закрыл глаза. Но прежде чем мои тяжелые веки сомкнулись окончательно, я успел заметить — его взгляд, встретившийся с моим, был полон растерянности. Было немного удивительно видеть его, обычно такого собранного, в замешательстве. С этой мыслью я отпустил сознание, которое едва удерживал.
Мне снился долгий сон. Я стоял один в темном пространстве, где не было ни души, а перед глазами, словно старое кино в черно-белых тонах, всплывали воспоминания из времени до того, как я попал в этот мир. Кадр за кадром, пусть и на мгновение, они глубоко врезались в память, пока я стоял в оцепенении.
Эти мелькающие воспоминания не были приятными сценами. То было детство, где я ел с опаской, не имея возможности положиться ни на кого. Только в уголке сердца начало сжиматься от горечи, как вдруг я почувствовал, как кто-то гладит меня по голове. Это ощущение было одновременно знакомым и чужим.
Я поднял руку и дотронулся до головы. Казалось, будто кто-то только что провел здесь ладонью, но… Внезапно вспомнилась та самая нежная рука, что ласкала меня прежде. Вслед за этим в памяти всплыло что-то пушистое и теплое, будто я мог ухватиться за это. Но кто же это был?
Возможно, потому что это был сон, я не мог вспомнить ясно. И все же, чувствуя, что обязан запомнить, я сел, схватившись за голову.
Плотно закрыв глаза и изо всех сил пытаясь вспомнить, я внезапно почувствовал, как что-то резко потянуло меня вниз. Будто падение в черную дыру — все ниже и ниже, и уже казалось, что это никогда не закончится…
Я резко открыл глаза. Передо мной был знакомый потолок.
— Ах…
Э-э? Это был голос, которого я раньше никогда не слышал. Подумав, что рядом может быть кто-то, я повернул голову, но вокруг никого не было. Решив, что сначала нужно сесть, я попытался напрячь тело, но ощущение было такое, будто накануне меня подвергли изнурительным тренировкам — острая боль пронзила все тело.
— М-мгх…
Стон сам вырвался из горла от невыносимой боли. Морщась, я вдруг осознал.
Разве я могу произносить что-то кроме чириканья? Разве я способен стонать, как человек?
В полной растерянности я уставился в потолок. Комната была наполнена теплой атмосферой, будто солнце стояло в зените, а снаружи доносилось щебетание птиц.
— …Что это?
Это явно звучало так, будто мой рот шевелился, а голос исходил из горла… Но разве я могу говорить на человеческом языке?
http://bllate.org/book/14452/1278192
